Пустота

      Жарко. Так жарко, как в Сахаре. Перед глазами всё плывёт, мир не собирается в чёткую картинку.       Невыносимо жарко. Кто-то держит девушку за руку, и она слышит что-то, но не может понять. Кто-то говорит, но она не может понять, кто. Этот голос слышится, как через плёнку, но он такой смутно знакомый, будто родной.       Лия пытается что-то сказать сквозь убивающую жару, но получается слишком плохо. Всё, что она могла сказать — это: «Воды…» Вместо освещающей жидкости она почувствовала у себя на губах металлический вкус крови.       Томас сидит возле Лии и держит её крепко-крепко за руку. Он не услышал просьбу Лии.       — Она бредит… У неё кровь! — кричит парень в трубку кому-то. — Откуда! Из носа! Кровь из носа! Я назвал адрес! Приезжайте скорее, прошу…       «Господи… Что происходит, чёрт возьми?!» Томас пытается как-то помочь девушке, но кровь не останавливается. Лия вся горит, что-то бормочет. Скорая никак не приезжает.       Минуты тянутся, как часы… Медики помогли Лии и забрали на машине скорой помощи в больницу. День красив, но его красота сейчас совсем не важна. Какой смысл в красоте природы, если с человеком, ставшим родным, происходит неведомая хрень?!       Белая палата, как в психушке. Возможно, больные продолжают лечиться в психушке из-за того, что эти белые стены сводят с ума? Всё стерильно и чисто до такой степени, что тошнит. До такой же тошноты доводит отвратительный запах медикаментов.       Черные волосы до боли в глазах контрастируют с белой подушкой. Её кожа бледна, такое ощущение, что она мертва. Такая Белоснежка. Томас то широкими шагами измеряет небольшую одиночную палату вдоль и поперек, то сидит рядом с девушкой, крепко держа её руку, легко касаясь губами тыльной стороны ладони.       В палату без стука входят врач и медсестра. В руках врача документы, а его спутница держит чемоданчик с чем-то.       — У вашей девушки очень странные симптомы. — начал врач, поправляя очки. — Мы возьмём кровь на срочный анализ, чтобы понять, что происходит с ней. — Томас молча скоро кивнул, а медсестра положила чемоданчик на тумбочку рядом с кроватью и достала оттуда довольно немаленький шприц, вату и спирт. Томас отвернулся. Он не может этого видеть. — А вы ответите мне на несколько вопросов, пока она без сознания.       — Да… — ответил Томас, сжимая пальцами переносицу. — Да-да, конечно. Как вас зовут?       — Сильвестр Кук. — врач сел за стол и открыл документы. — А вы?       — Томас. Томас Раджи…       — Кем вы приходитесь Лии Либерти?       — Мы встречаемся… Я её парень. — в нос ударил резкий запах спирта. Томас невольно обернулся на Лию и застал то, чего вовсе не хотел. Медсестра брала у неё кровь из вены, и гитарист вовсе не хотел этого видеть. К горлу поступила тошнота.       — Какие симптомы вы наблюдали у неё последнее время? — врач сделал пометку на листке. — И сколько вы вообще знакомы?       — Мы знакомы примерно с конца мая-начала июня… За это время, может головокружение… У неё было один раз высокое давление, из-за которого она упала в обморок. Озноб… Да, у неё был частый озноб. Однажды она пришла домой с прогулки с высокой температурой, но списали это на мороженое… — Томас закрыл глаза, как же это глупо звучало. — Плохая свертываемость крови.       Сильвестр что то записал на листе, и подозвал к себе медсестру, тихо с ней советуясь.       — Результаты анализа будут через час, возможно, дольше. — с этими словами Кук и медсестра покинули палату.       — Томас… — не своим голосом прохрипела девушка сзади парня.       — Лия! — Раджи подбежал к ней сжал её ладонь, будто бы она сейчас улетит далеко-далеко и больше не вернётся. — Как ты?       — Ужасно… Не ори. — Лия взялась за голову свободной рукой. — Где это мы? Что случилось?       — Мы в больнице… — вздохнул Том. — Тебе было очень плохо. Помнишь?       — К сожалению, да…       — Почему «к сожалению»?       Лия косо посмотрела на Томаса, будто он задал самый глупый вопрос. Хотя, так и было.       — А, точно…       Томас провёл рядом с кроватью девушки примерно час и пробыл бы рядом ещё дольше, если бы не Сильвестр вошёл в кабинет с результатами анализа в ровно назначенное время.       — Итак… — начал Кук. Он говорил это довольно легко, даже нет… Скорее так, будто он уже привык. Привык говорить пациентам диагнозы. Неутешительные или счастливые новости. Привык к эмоциям людей. — Для начала, Лия, я бы хотел поговорить с вами. Вы замечали у себя такие симптомы как: головокружение, повышенная температура, плохая свёртываемость крови?       — Д-да, было такое… — заткнулась девушка.       — А как давно?       — Довольно давно, да… Года полтора наверное. Примерно, не помню.       — Почему вы не обратились к врачу?       — Я списывала это на недосток витаминов и усталость.       — Плохо… Очень плохо… — вздохнул врач. — По всем показателям… У вас лейкимия. — он сказал это слишком спокойно. В палате повисло напряжённое молчание.       — Это..? — спросила Лия, чтобы удостовериться.       — Рак крови. — спокойно утвердил Кук.       — Не смешная шутка. — девушка издала нервный смешок.       — Это не шутка, сеньорина Лия. — вы можете сами посмотреть результаты анализа, если хотите.       — Хочу. — Лия поднялась на локтях, взяв из рук доктора лист бумаги.       — Я ничего в этом не понимаю… — растерялась девушка.       — А я понимаю… — прокряхтел Сильвестр.       — А это как-то лечится? — с надеждой спросил Томас, вскочив со стула.       — Только операция, молодой человек. У сеньорины есть родственники?       — Да, есть мама… — протянула где-то сзади Либерти.       — С ней можно как-то связаться? — спросил Кук, внимательно осматривая Лию и её эмоции. По её лицу было не совсем понятно, что она чувствует. Кажется, она всё ещё думает, что это шутка.       — Да… Ей можно позвонить. — Лия сдвинула брови, что-то вспоминая. — Том, мой телефон?       — Вот. — Томас порылся где-то в кармане и передал Лии её телефон. Она еле отрыла в телефонной книге номер мамы и набрала. Гудок, гудок, ещё гудок… Никто не отвечает.       — Не отвечает… Она занятой человек, перезвонит… Может быть. — немного смутилась Лия.       — Плохо, очень плохо… — вздохнул врач.       — А есть другие способы лечения? — взволнованно и нетерпеливо спросил Томас, чуть не подскакивая на месте.       — Химиотерапия, но она не поможет. Сеньорина болеет довольно давно и довольно серьезно. Время упущено. Лекарства просто продлят ей жизнь и навредят её печени. — доктор дал неутешительный ответ.       Взгляд Сильвестра был обращен на Томаса. В отличие от Лии, он прекрасно осознавал происходящее. Его лицо было таким, будто его мир сейчас раскололся. Так и есть. Тяжело понять эмоции, сейчас внутри просто пустота. Даже сердце не бьётся так быстро, наоборот. Всё окружающее сейчас ушло на второй план. Парень очень хотел плакать, но ведь «мальчики не плачут». Несмотря на это в глазах застыли слезы, а ноги стали ватными. Он медленно опустился на край кровати, смотря в одну точку. В никуда. В пустоту.       Доктор позвал медсестру, высунувшись из двери. Через минуту уже прибежала та же женщина, которая была здесь час назад. Кук что-то сказал ей, но Томас этого не слышал и не хотел слышать. Медсестра ушла так же быстро, как и появилась, но потом ещё вернулась с какими-то таблетками, кажется, успокоительным и стаканом воды. Она взяла ладонь Томаса и насыпала таблетки три, а в другую руку всунула стакан, но парень всё ещё находился в неком трансе и не понимал, что от него хотят. Медсестра сделала щелчок пальцами у него перед глазами, что немного привело его в чувство. Раджи спросил, что это, но медсестра просто попросила выпить это. Томас пожал плечами, подозрительно оглядел таблетки, но всё же выпил. Спустя пару минут по телу разошлась лёгкость, расслабляющая каждую клетку тела. Разум улетел куда-то далеко, в небо. Такой лёгкости Том не чувствовал уже давно.       Лия просто лежала и смотрела на всё это с очень-очень удивлённым видом. Она вовсе не понимала, что происходит, но судя по нервному, с закрадками истерики, смеху, казалось, что до неё начало доходить осознание всего происходящего. Кук кивнул медсестре, а та вместе со стаканом скоро вышла из палаты, и так же скоро вернулась с наполненным стаканом. Всё то, что она проделала с Томасом, она повторила с Лией, только вот она без помощи выпила таблетки. Вскоре по телу разлилась та же лёгкость, уносящая очень-очень далеко. Молодые люди и не заметили, как Кук вместе с женщиной вышли из палаты. Они взялись руки, просто смотря друг другу в глаза. Между ними шёл немой диалог, который только они могли понять. Их переглядки прервала телефонная трель. На экране высветилось «Мама», и Лия ответила на звонок.       — Алло? — слабо спросила девушка.       — Лия. Зачем ты мне звонила? — слишком серьезно спросила Милая будто разговаривает не с дочерью, а с деловым партнёром.       — Мам… — в горле встал ком, который невозможно проглотить. — У меня лейкимия.       — Это шутка?       — Стала бы я тебе звонить, чтобы просто пошутить! — крикнула у трубку Лия, а из глаз брызнули слёзы.       — Что требуется от меня? — всё так же холодно, как сталь спрашивала мама, будто её совсем это не беспокоит.       — Ты — мой единственный возможный донор…       Молчание. Спустя минуту раздумий раздался искаженный голос:       — Какая у тебя группа крови?       — Вторая… — всхлипнула девушка.       — Прости, дочка, но у меня третья. Я не могу тебе помочь… Мне жаль. — в трубке раздались короткие, частые гудки. Земля ушла из-под ног вместе с последней надеждой. Лия искренне плакала. Раньше она так сильно хотела умереть, но теперь так сильно хочется жить. Рядом с ней настоящие друзья, любимый парень. Желание жить. Почему грядущая смерть пришла с огромной задержкой…? Почему сейчас?       — Том… — сквозь всхлипы обратилась Лия к парню. — Ты можешь спросить, сколько мне осталось?       Томас посмотрел на неё жалостливыми глазами с застывшими слезами, но всё же очень тяжело отпустил руки девушки и вышел из палаты. К счастью, Кук проходил мимо.       — Сеньор! — окликнул его Томас. Сельвестр подошёл к молодому человеку и посмотрел на него вопросительно. — Сколько… — Томас проглотил ком, вставший в горле. — Сколько ей осталось?       — Ох, молодой человек… — старчески вздохнул доктор. — Я не могу сказать точно, но примерно полтора года. Может, месяцом меньше, месяцом больше… Как получится. Сочувствую вам. — Кук похлопал по плечу онемевшего от моральной боли Томаса и прошёл дальше по коридору.       Взгляд Раджи был пустым. Абсолютно опустошенным. На ватных, не гнущихся ногах, он вошёл в палату и медленно сел на корточки перед Лией. Она смотрела на него с немым нетерпеливым вопросом. Гитарист сглотнул тяжёлый острый ком в горле и сказал:       — Примерно полтора года…       Девушка опустила взгляд вниз.       — Пожалуйста, ляжь рядом… — попросила она, снова посмотрев на парня. Он хотел отказаться, ведь он не мог находиться с ней рядом, показывать своей слабости, но Томас лег рядом, обняв свою девушку, и поцеловал её в горячий лоб. На самом деле хотелось сейчас выйти в поле, где нет никого рядом в ближайших пяти километрах и просто кричать, орать, плакать и рыдать. Выплескивать свою боль, но сейчас это невозможно. По щеке скатилась кристально чистая, но горькая слеза.       День сегодня красивый. Птицы поют свои прекрасные песни, получше любого вокалиста, даже Дамиано. Солнце светит и жарит высоко в небе, а оно чистое-чистое, без единого облачка. Хороший день, но как же сейчас не до него…       — Томми… — после долгих раздумий подозвала Лия парня.       — М? — вопросительно промычал он, зарывшись в её густые волосы.       — Знаешь, я хочу за эти полтора года сделать то, что хотела всю жизнь.       — И что ты хочешь? — заинтересовано спросил Томас, поставив голову на локоть.       — Хочу… Открыть приют… А ещё я всегда хотела сыграть на арфе… А ещё… О, ещё хочу на север!       — На север?       — Да! Куда-то на неделю. Может, в Финляндию или Норвегию… Или на Аляску! Можно ещё в Сибирь!       — Ха-ха! — посмеялся Томас, благодаря Лии, которая его хоть немного отвлекла от потрясений. — Чтоб тебя там волки съели?       — Нет, почему сразу волки? — удивилась Лия. — Медведи.       — Ага, сейчас! В Норвегию, хочешь? — спросил Томас так, будто прямо сейчас исполнит все её желания.       — Хочу.       — Значит, будет тебе Норвегия. Обещаю.