Unspoken

      Когда они вошли в вестибюль гостиницы, вид у них был весьма потрёпанный. Одежда по большей части превратилась в лохмотья, и если свою Какузу удалось хоть немного привести в порядок, то с одеждой Хидана всё было гораздо хуже. Придётся покупать новую. Шиноби, находящийся без сознания, был перекинут через плечо Какузу. Мужчина за стойкой посмотрел на вошедших с ужасом, но Какузу и глазом не моргнул, когда они проходили мимо него. "Держи свой рот на замке, а мы в долгу не останемся." Мужчина мрачно кивнул и отвернулся. Их комната пребывала в том же состоянии, в каком они её оставили; нетронутые кровати, за исключением небольшой складки на простынях на одной из них. Какузу отнёс пленника к стулу рядом со столом и усадил на него. "Запри дверь и подопри её кроватью." - проинструктировал он Хидана. Хидан так и сделал, а затем отодвинул вторую кровать к стене, освобождая пространство в центре комнаты. Прислонив косу к стене, он практически сорвал с себя штаны и отбросил их в сторону. Какузу раздел шиноби до нижнего белья, подумав, что часть одежды может подойти Хидану, затем привязал его к стулу нитями. В качестве дополнительной меры предосторожности он продел несколько нитей прямо сквозь плоть пленника, стягивая вместе руки и ноги. Наконец, он зашил ему рот. Крики привлекут слишком много внимания, а Какузу не хотел, чтобы их прервали. Пока Какузу разбирался с шиноби, Хидан разрезал себе руку и упал на колени. Его кровь растеклась по деревянному полу, когда он размазал её по большому кругу. Закончив со вписанным в круг треугольником, он снова встал. "Почему ты всё ещё одет?? Пошевеливайся!" - рявкнул он на Какузу. Какузу бросил на него раздражённый взгляд и достал кунай. Проведя лезвием по плечу шиноби, он протянул Хидану окровавленный клинок: "Держи." Хидан принял его с гримасой, которая однако быстро превратилась в ухмылку. Вытянув язык, он медленно провёл им по лезвию, не сводя глаз со своего партнёра. Язык скрылся во рту, и он проглотил кровь. Его кожа стала чёрно-белой. "Ты серьёзно пытаешься соблазнить меня, облизывая окровавленный кунай?" - недоумевающе спросил Какузу. "Заткнись, я знаю, что тебе это нравится. Блядь, раздевайся, задница." - Хидан отвернулся и шагнул в круг. Пользуясь моментом, Какузу окинул его взглядом. Его тело было безупречно. Угловатое, но приятное на ощупь. Ему нравилось видеть его полностью обнажённым, и хоть он видел это зрелище уже сотню раз, но никогда раньше он не видел Хидана обнажённым, когда тот использовал своё проклятье. Это было любопытное зрелище. Хидан всё ещё был в крови, но его рана уже затянулась. Сейчас он более чем когда-либо походил на Бога Смерти. Сам Мрачный Жнец. Демонический, разрушительный обитатель ада, который поднялся из глубин Преисподней, чтобы добраться до мира живых и поставить его на колени. Впрочем, и сам он не отставал. Какузу вырвался из состояния лёгкого оцепенения и неторопливо разделся, аккуратно складывая одежду на стол. Обернувшись, он обнаружил, что Хидан сидит, скрестив ноги, на полу в центре круга, с маниакальной улыбкой на лице, бутылочкой любриканта и своим выдвижным копьём, лежащим рядом. "Ты выглядишь как сумасшедший." - прокомментировал Какузу. "Он самый! Иди уже сюда!" "Терпение." Он встал перед всё ещё находящимся без сознания шиноби. Взяв со стола маску мужчины, он завязал ему глаза, чтобы тот ничего не мог увидеть. То, что они собирались сделать, было достаточно развратным. Им тоже не надо было, чтобы он это видел. "У тебя классная задница." прокомментировал Хидан почти мечтательно. "Но мне так редко удаётся её увидеть. Больше ходи голым." "Ты достаточно делаешь это за нас обоих." "Говоришь так, словно тебе это не нравится. Я вижу, как ты смотришь на меня. Ты можешь получить меня в любое время, понимаешь? Я никогда не скажу тебе нет." "Не люблю делать предположения подобного рода. Я не очень люблю секс без согласия." Кривая ухмылка застыла на лице Хидана. "А это как называется?" Какузу остановился, задумчиво глядя на шиноби. Этот человек охотился за ними ради награды, мог бы разлучить их навсегда и почти обрёк Хидана на медленную мучительную смерть в виде головы, отделённой от тела. Эта мысль была для Какузу невыносимой. Шиноби заслужил это, рассуждал он. Это было жестокое наказание. Хидан умолял попробовать что-нибудь такое в течение нескольких месяцев, и только сейчас Какузу был готов сделать подобное. "Месть." - сказал он наконец. Вот что это было. Жестокая, извращённая месть. Он наотмашь ударил шиноби ладонью по лицу, чтобы привести его в сознание. Звук удара кожи по коже был резким. Хидан вздрогнул, всё ещё улыбаясь. "Оооо, ауч" - рассмеялся он. Действие выполнило своё предназначение. Мужчина застонал и попытался податься вперёд, но нити остановили его. Он снова застонал и поднял голову, а затем затих. "Ты понимаешь, что происходит, не так ли?" - спросил Какузу с рычанием в голосе. "Ты со своей бандой был ближе к тому, чтобы нас одолеть, чем кто-либо до этого. Мы извлекли из этого свой урок, пришёл твой черёд." Мужчина задёргался, изо всех сил пытаясь освободиться от пут. Безуспешно. Нити были крепкими и многочисленными, они надёжно держали его, не позволяя сбежать. "Не стоит. Проклятие Хидана уже действует. От смерти нет спасения." Он отвернулся. Хидан оживился, когда увидел, что Какузу приближается к нему. С громким стуком он откинулся на деревянный пол и развёл ноги. "Наконец-то! Пошевеливайся! Давай, давай!" Он возбуждённо качнул бёдрами. Какузу встал на колени между его раздвинутых ног и мгновение просто смотрел на него. В своей проклятой форме Хидан выглядел как сумасшедший, и Какузу знал, что так оно и было. Был ли он настолько глуп, что влюбился в кого-то подобного? Он полагал, что ничего не может с собой поделать, поэтому логичным было не останавливаться на достигнутом, но часто оказывалось легче сказать, чем сделать. Не говоря ни слова, он схватил смазку, открыл её и выдавил себе на ладонь. "Я хочу, чтобы ты по-настоящему повредил меня, ладно?" - говорил Хидан, пока Какузу наносил смазку на свой член. "Сломай мне кости, разорви моё тело... О! Почему бы тебе не проткнуть меня нитями? Мне бы это понравилось! Чёрт... просто будь со мной по-настоящему грубым, ладно? Не сдерживайся. Совсем. Чёрт возьми, я хочу, чтобы это было чертовски больно..." "Хидан." - Какузу прервал его, глядя в глаза партнёру: "Ты вообще человек?" Хидан замолчал, моргнув. "Ч-что?" Он в замешательстве сдвинул брови. "Ты человек? Ни один человек не любит боль до такой степени, я..." "Я не люблю боль. Не настолько. Мне нравится, когда ты по-настоящему груб со мной, и мне нравится причинять боль другим, но вне секса и моего проклятия боль мне не нравится." "Но почему тебе это вообще нравится?" Хидан слегка нахмурился. "Потому что так велит лорд Джашин. Мы разделяем боль." "Так ты делаешь то, что велит твой бог, даже если тебе это не нравится?" "Нет. Я делаю то, что я хочу, и примерно половину времени делаю то, что хочет Джашин. Но знаешь, чего я действительно хочу прямо сейчас?" Какузу вздохнул, почувствовав раздражение Хидана: "Продолжай." "Я хочу, чтобы ты меня изнасиловал. Я хочу, чтобы ты был чертовски жестоким... я знаю, это звучит ужасно, и я знаю, что ты не любишь меня - я просто... Аргх!" - он зарычал и внезапно сел. С яростью в глазах он обвиняюще указал пальцем на шиноби: "Я хочу, чтобы ему было чертовски больно! Он пытался нас разлучить! Ты почти-! Гррр!" Он несколько раз ударил кулаком по полу. "МНЕ НЕВЫНОСИМА МЫСЛЬ ОБ ЭТОМ! Я НЕНАВИЖУ ЕГО!" Он взглянул на Какузу. "Хочу, чтобы он, блядь, страдал! Хочу, чтобы это был ад! Хочу почувствовать чёртову агонию, которую он испытывает, и хочу знать, что он мёртв!" Огонь в его глазах вспыхнул на мгновение, а затем исчез. Его плечи опустились, и взгляд его внезапно стал умоляющим. Его ладони прижались к груди Какузу, ощущая биение единственного сердца. "И я тоже хочу отомстить." Его руки скользнули вверх, обхватив лицо партнёра ладонями. Какузу зеркально повторил его действия. Он прижал руку к груди Хидана, чувствуя биение нового сердца, затем нежно обхватил его лицо. "Я забочусь о тебе." - мягко сказал он. "Я тоже забочусь о тебе." ответил Хидан нежным голосом. Какузу склонился к нему. Они поцеловались. Нежно, любяще. Разорвав поцелуй, они, мягко улыбаясь, посмотрели друг на друга. В словах больше не было нужды. Они прекрасно понимали, что должно было произойти. Хидан уронил руки, не оказывая ни малейшего сопротивления. Какузу схватил его за горло и повалил на пол. Он надавил, перекрывая кислород и удерживая его на месте. Руки Хидана крепко вцепились в его руку, но не попытались оттолкнуть. Он поднял одну ногу Хидана, Хидан подтянул другую, и одним сильным толчком Какузу погрузился в него. Тесно, горячо. Спина Хидана выгнулась, глаза распахнулись. Он не издал ни звука, но позади них закричал шиноби, звук его крика был заглушён зашитыми губами. Стул качнулся и упал на пол: пленный шиноби яростно вырывался. Раздражённый шумом, Какузу отпустил шею Хидана и схватил его за руки. Он прижал их к полу и надавил так сильно, что они хрустнули. Хидан ахнул, его глаза потеряли фокус, а шиноби издал ещё один крик. Руки Какузу переместились к плечам. Сжали. Выдох. Крик. Руки Хидана остались безвольно лежать. Теперь ноги. Хидан застонал, прикрыв глаза. Крики шиноби стихли. Стул перестал двигаться. Хидану было непросто. Щупальца обвивали его, чтобы он не кончил слишком быстро. "Ты говоришь, что не любишь боль, но тебе это нравится, не так ли?" - прорычал Какузу. Одна рука обвилась вокруг шеи Хидана. "Ты маленькая шлюха, наслаждающаяся болью, не так ли?" Хидан заскулил. Его глаза снова сфокусировались на Какузу. Умоляюще. "Пожалуйста, сделай мне больно." Как можно было сопротивляться такому взгляду? Какузу положил его на бок, сдавив ноги, и прижал его голову к полу. Толчки начались резко. Они были сильными, жёсткими. Были крики и кровь. Хидан царапал пол. Его слова были болезненными всхлипами и полурыдающими хвалами и проклятьями. Боль и удовольствие сквозили в выражении его лица, тело извивалось и корчилось. Когда щупальца пронзили его спину, он выгнулся и закричал. Какузу схватил его за горло, чтобы заставить его замолчать. Он заставил его тело повернуться так, чтобы плечи коснулись пола и он мог сдавить шею. Позиция выглядела изнурительной, и выражение боли на лице Хидана заставило Какузу дрогнуть. Его толчки стали слабее, и он ослабил хватку. На лице Хидана появилась ярость. Он схватил Какузу за запястье, рыча: "Сильнее!" Похоже, он ошибся, решив, что зашёл слишком далеко. Быть может, это вообще было невозможно. Он сжал шею Хидана и возобновил жёсткие толчки. Темп был утомительным, это не могло продлиться долго, но он собирался использовать каждую секунду. Свободной рукой он схватил копьё Хидана. Его быстрые толчки затрудняли прицеливание, но он изо всех сил старался провести линию точно через каждую белую полоску, пока все они не стали красными, оставив белый цвет только на лице Хидана. Ещё больше нитей скользнуло внутрь него, образуя зигзагообразные узоры под кожей и проходя сквозь неё. Боль была невыносимой, жгучей, ломающей волю. Агония была всепоглощающей. Даже самые стойкие шиноби умоляли бы о сладких объятиях смерти. Однако Хидан был другим. Он приветствовал мучения, умолял, чтобы они его поглотили, умолял своего партнёра причинить ещё больше боли, не щадя его. Просить другого человека причинить ему боль не было чем-то, что он когда-либо делал или что было для него комфортным. Но Какузу - это другое дело. Хидан доверял ему. Верил, что он прикроет его спину, останется рядом, будет относиться к нему как к равному. Несмотря на то, что он попросил Какузу его изнасиловать, это было другое. Это было контролируемым действом, тщательно спланированным, запрошенным. Хидан знал, что если он передумает, если он просто скажет 'стоп', всё закончится. Какузу остановится, позаботится о нём, извинится за то, что зашёл слишком далеко. Это действительно имело значение. Одно только это знание, это полное и безоговорочное доверие, разделённое между ними, - вот что в первую очередь сделало всё происходящее возможным. Поэтому Хидану было совершенно комфортно отдаться Какузу, было комфортно сказать другому мужчине, чтобы он сделал с его телом всё, что ему заблагорассудится, комфортно просить, чтобы его пытали. Потому что он знал, что несмотря на то, что он отдал Какузу контроль, у него самого контроля оставалось не меньше. Итак, даже при том, что это было настолько неистово, что он ожидал, что его бёдра вот-вот сломаются, настолько беспощадно, что он едва мог думать о чём-либо, кроме раскалённой боли, пронизывающей всё его существо, и так жестоко, что он всегда будет смотреть на Какузу немного по-другому с этого момента, страха не было. Какузу остановится, если будет приказано, и их партнёрство не пострадает. Хидан доверял ему больше, чем кому бы то ни было прежде. На самом деле именно это пугало его больше всего. Когда Какузу закончил свои пытки, он уронил копьё и отпустил шею Хидана. "ПОЖАЛУЙСТА!" - немедленно начал умолять Хидан, - "ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙ МНЕ КОНЧИТЬ! БОЖЕ, ПОЖА-АЛУЙСТА!" Всё его тело дрожало, а в голосе были рыдания. Поврежденные мышцы едва повиновались, а жгучая боль заставила его задуматься, не сжигал ли Какузу его и в самом деле. Эти слова не особо понравились Какузу. Значит, Хидан хотел достичь оргазма от происходящего. Это заставит шиноби сделать то же самое? Какузу ненавидел эту мысль. Он не доставит ему удовольствия. У него была идея получше. "Скоро." - прорычал Какузу. Он остановился, вышел из него и приподнял за руку. Хидан безвольно повис, он мог только всхлипывать. Схватив его за ногу, Какузу внезапно перевернул его, впечатывая лицом и грудью в деревянный пол. И снова Какузу испугался, что зашёл слишком далеко, но Хидан приподнялся на локтях и посмотрел на него через плечо. Кровь текла из его сломанного носа, потемневшие глаза были полуприкрыты. "Не смей останавливаться!" Какузу схватил его за бёдра, снова входя в него. Он был вознаграждён распутным стоном. Он пригвоздил плечи Хидана к полу и схватил его за волосы, прижимая голову к полу. Его толчки заставили Хидана болезненно выгнуться. Ещё большее количество нитей выскользнуло из его тела и проникло в тело Хидана, оставляя раскалённые следы боли между мышцами и кожей, лаская его там, где его никогда не трогали. Его тело напряглось, сжалось. Божественно. Симфония страстных звуков вырывалась из горла Хидана с каждым варварским толчком, в то время как слёзы непреодолимого удовольствия и боли текли из его глаз. "Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, да, да, да!" Его ногти впились в пол. Боль была восхитительно острой. От понимания, что он делил её с человеком, который чуть было не разлучил их, становилось ещё лучше. Он получал болезненное удовлетворение от того, что он точно знал, в какой агонии находится этот человек в данный момент, знал, что ослепляющая боль заставляет каждый его мускул, каждую клетку, каждый атом умолять небо о смерти. Какузу снова схватил копьё. Его оргазм быстро приближался. "Могу ли я позволить тебе кончить сейчас?" - спросил он сквозь крики Хидана. "ДА! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, БОЖЕ, ПОЖАЛУЙСТА!" Давление нарастало. Он был на грани. Приставив копьё к сердцу Хидана, он освободил его член от нитей. У Хидана перехватило дыхание, он напрягся, замер и затих, балансируя на краю, готовый сорваться. Какузу вонзил копьё ему в спину, пронзив сердце, убив тем самым шиноби и позволив Хидану почувствовать его смерть одновременно с оргазмом. Всё ещё сжимая копьё, Какузу использовал его как опору, когда волна удовольствия захлестнула его. Он смутно слышал крик Хидана, но всё его существо было захвачено его собственным оргазмом. Погружённый глубоко в его тело, он наполнил своего любовника, пометив его как своего собственного. Из его горла вырвался гортанный стон. В комнате наступила тишина, нарушаемая только их дыханием. Одна за другой нити выскользнули из тела Хидана, заставляя его вздрагивать. Какузу выдернул копьё, вызвав этим всхлип Хидана, и уронил его на пол. Кровь залила пол, разбрызгиваясь и достигая каждого угла. Жуткий беспорядок, убирать который сейчас не было ни малейшего желания. Кожа Хидана снова приобрела свой обычный бледный оттенок. Красные полосы остались там, где раньше были белые. Его тело дрожало, исцелялось, болело. Какузу провёл руками по его спине, нежно массируя больные мышцы. Хидан тихо застонал от прикосновения, закрыв глаза, и лежал неподвижно, пока Какузу гладил его плечи. В конце концов руки Какузу снова скользнули по его спине, оставляя за собой кровавые следы. Они напоминали повреждённые красные крылья, цвет которых резко контрастировал с бледной кожей Хидана. Падший ангел. "Ангел смерти." - пробормотал Какузу, не отдавая себе в этом отчёта. Усталые глаза открылись, искоса поглядывая на него. Хидан ухмыльнулся. "Ты действительно зациклен на идее, что я не человек, не так ли?" Он хмыкнул и приподнялся на локтях. Его голова была опущена, и Какузу не мог видеть его лица. Его голос был мягким. "Иногда я сам удивляюсь." Он повернул голову и дерзко улыбнулся. "А почему бы тебе не вытащить свой член из моей задницы, чтобы мы могли вместе принять душ?" Какузу только хмыкнул. Он выскользнул из Хидана и встал, затем попытался помочь Хидану подняться, но тот уже сам вставал на подкашивающихся ногах. Сперма Какузу вытекла из него и потекла по его ногам. Он был в крови, волосы растрёпаны. Соблазнительное зрелище. "Чёрт," - выдохнул он, - "Ты действительно меня поломал." "Это то, чего ты хотел." Хидан ухмыльнулся ему: "Чёрт возьми, всё верно." Его ноги прекратили дрожать, и он направился в ванную, оставляя за собой след крови и спермы. Какузу подошёл к шиноби и опустился рядом с ним на колени. Мужчина был неподвижен, окровавлен, мёртв. Какузу снял маску, закрывающую его глаза. Они были открытыми, пустыми. Он страдал, и это было безмерно приятно. Шипение душа заставило его встать и оставивить шиноби в пользу того, чтобы присоединиться к Хидану. Войдя в ванную, он обнаружил, что его напарник уже стоит под струями воды, лицом к стене, опираясь на неё. Вода била по его пояснице, смывая кровь и сперму с его ног. Одна рука была между ягодиц, убирая сперму, которая всё ещё текла из него. Какузу подошёл. Не говоря ни слова, он потянулся вперёд. Вода до сих пор была холодной. Он провёл рукой по спине Хидана, отодвигая его руку. Два пальца скользнули внутрь его партнера, заставив того задохнуться. "Тебе правда нравится со мной играть, не так ли?" - Хидан ухмыльнулся ему, прислонившись лбом к стене, покрытой кафелем. Какузу хмыкнул. Он раздвинул пальцы, открывая отверстие, чтобы вода могла легче смыть сперму, оставшуюся внутри. Хидан застонал, его глаза закрылись, а ноги начали подгибаться. Вода нагревалась. Какузу не смог сдержать ухмылку. "Я не слышу, чтобы ты жаловался." "Мм, я никогда не могу жаловаться, когда ты прикасаешься ко мне." Улыбка пропала с лица Какузу. "Но именно это ты и делаешь, когда я обнимаю тебя." Хидан открыл глаза, лицо его вытянулось. Он оттолкнул руку Какузу и выпрямился. "Присоединяйся ко мне." - попросил он, отступая, чтобы освободить место. Какузу повиновался. Тёплая вода смывала следы их грязного дела. Руки Хидана обвились вокруг его шеи, притягивая к себе для поцелуя. Руки Какузу обвились вокруг его талии и притянули к себе. Они прижались друг к другу, двое слились в одно целое, сердца бились в унисон. Хидан разорвал поцелуй. Малиновые глаза смотрели в зелёные напротив. Он смотрел с опаской, почти испуганно, его рот приоткрылся для слов, которые не хотелось произносить. В конце концов, он выдавил их из себя: "Это... это уже не просто секс, не так ли?" "Нет." - мягко ответил Какузу. "Это было нечто большее". Хидан кивнул. "Да, я заметил... я, ммм... я..." - выражение его лица казалось расстроенным. Он отступил и оттолкнул Какузу. Он смотрел куда угодно, кроме своего партнёра, нервно обхватив плечи руками. "Что случилось, Хидан?" - спросил Какузу, - "Я не буду тебя осуждать. Ты знаешь это. У нас есть различия, но..." "Я знаю, я знаю!" - перебил Хидан. "Я... я не против, когда ты обнимаешь меня. Мне это нравится. Но меня воспитывали по-другому. Джашин научил меня греться в боли и причинять её другим. Меня учили анатомии и техникам пыток... Учили никогда не показывать физическую привязанность. Я просто... не знаю, что с собой делать..." Его взгляд виновато уткнулся в пол. "И... я думаю, я боялся, что если я позволю тебе обнимать меня, то буду как-то наказан. Я знаю, что это глупо. Не знаю, как тебе это объяснить. И я боялся, что ты мне слишком понравишься, и это плохо кончится. Нам обоим будет больно. Но это вроде как уже случилось... Мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть. Я просто не знал, что с этим делать." Он опустил плечи, признавая поражение. Какузу мягко взял его за плечи и притянул ближе. "Я прощаю тебя. Я тоже был несправедлив к тебе. Ты многое делаешь, чтобы показать свою заботу, и я не должен был предполагать, что тебе на меня плевать только потому, что ты не позволял обнимать тебя. Я понимаю, что ты напуган. Полагаю, я тоже. Это действительно опасно. Но мы хорошо работаем вместе. Я не хочу останавливаться и пытаться снова стать просто напарником. Это не сработает." Он поцеловал Хидана в лоб у линии роста волос. Хидан тихонько усмехнулся. "Ни за что." Он поднял голову и посмотрел Какузу в глаза. "Я тоже прощаю тебя, придурок." "Идиот." Какузу мягко улыбнулся. Всё вернулось на круги своя. Они отмыли друг друга от крови. Какузу действовал медленно, ведя руками по телу Хидана и уделяя особое внимание его спине. Жуткие крылья смылись, но он всё равно продолжал ласкать. Его руки массировали плечи Хидана, вызывая тихие стоны признательности, а затем так же неторопливо перешли к шее. Его партнёр полностью расслабился под этими касаниями. Какузу позволил воде смыть мыло, а затем выдавил немного шампуня ему на голову. "Эй!" - запротестовал Хидан, - "Я сам могу вымыть волосы!" "Я хочу." - сказал Какузу. Не обращая внимания на ворчание напарника, он вспенил шампунь, продолжая массировать кожу головы. Когда плечи Хидана расслабились, он понял, что всё в порядке. Он потратил немного больше времени, чем было действительно необходимо, прежде чем окончательно смыть пену. "Достаточно ли я чист для тебя?" - с кривой усмешкой поддразнил его Хидан, - "Моя очередь заняться тобой?" Какузу поцеловал его в висок и протянул ему мочалку. Хидан действовал не так неторопливо и чувственно. Ему не терпелось прикоснуться, исследовать. Его руки ощупывали и ласкали, пальцы скользили по швами, чтобы очистить каждый дюйм. Они уже столько раз исследовали тела друг друга прежде, но сейчас всё было по-другому. Это был интимный момент. Хидан не привык к настолько интимным отношениям. Это пугало, но в то же время было захватывающе и маняще. Он повторил действия Какузу. Очистил его от крови, вымыл волосы, провёл руками по длинным прядям волос, как он всегда хотел сделать. Это всё ощущалось таким правильным. Когда они оба стали чистыми, Какузу выключил воду. Они насухо вытерлись и вышли из ванной. Их хорошее настроение тут же испарилось. Кругом была кровь, но самого тела не было. Зецу, вероятно, уже съел его. "Что, чёрт возьми, мы будем с этим делать??" - простонал Хидан. Какузу огляделся и задумался. "Это мы оставим на завтра. Мы также должны найти ещё сердца, позаботиться о новой одежде и забрать сундук с вершины горы." Хидан снова застонал, опустив плечи. "Давай подумаем об этом завтра. Солнце уже село. На сегодня с нас достаточно." Он подвёл своего напарника к стоящей у стены кровати, осторожно обходя пятна крови на полу, и сел на неё. "Звучит неплохо." - сказал Хидан, следуя за ним. Бросив полотенце на пол, он залез в кровать. Какузу сделал то же самое, а затем, устроившись поудобнее, отделил руку, чтобы выключить свет в комнате. Другая кровать по-прежнему стояла у двери, но это тоже останется на завтра. Когда свет погас, он накрыл их одеялом, а затем с удивлением почувствовал руку Хидана на своём плече. "Могу я, эм... положить на тебя голову или что-то в этом роде?" - его голос был нерешительным, словно он не был уверен в правильности своей просьбы. "Или что-то в этом роде?" - поддразнил Какузу. "Иди на хуй." Какузу мягко рассмеялся и привлёк его к себе. Перевернувшись на спину, он устроил голову Хидана на своей груди. "Удобно?" Хидан промычал что-то неразборчивое и уткнулся носом в его плечо. "Очень." Его пальцы ласково коснулись швов на груди Какузу. Какузу поцеловал его в макушку и одной рукой обнял за плечи. Кожа под его рукой, когда он провёл ей по спине Хидана, была такой гладкой. Его напарник уснул практически мгновенно. Раньше такого никогда не случалось. Его пальцы перестали двигаться, дыхание стало глубоким, а тело полностью расслабилось. Уснул буквально за пару минут... Свободной рукой Какузу нежно взял руку Хидана, лежащую у него на груди. Она была едва ли меньше его собственной. Несмотря на тяжелое оружие, которым он регулярно пользовался, мозолей не было. Регенерация Хидана сохранила его тело в первозданном состоянии. Ни болезней, ни шрамов, ни каких-либо изъянов. Его руки были мягкими, но сильными. Это были те же руки, которые убили бесчисленное количество шиноби. Те же руки, которые не раз хватали Какузу за горло. Те же руки, которые ранили его столько раз, что он не смог бы сосчитать. Те же руки, которые убили его однажды, ещё до того, как они узнали имена друг друга. Тот бой преподал ему ценный урок: никогда не недооценивай противника, каким бы некомпетентным он ни казался. Не обладай он пятью сердцами, он бы умер тогда, и Хидану потребовалось меньше минуты, чтобы одержать победу. Многие шиноби пали от его руки так же быстро, потому что недооценили его. Из-за буйного характера, дерзости и самоуверенности он казался менее опасным, чем был на самом деле. Всё, что ему требовалось, - всего лишь капля крови противника, и исход битвы был предрешён. Ещё одна победа Бога смерти. Однажды Хидан назвал его боевой машиной, но Какузу знал, кто настоящая боевая машина. Этот мужчина, который сейчас тихонько посапывал у него на груди. Который скулил по поводу плохой погоды, впадал в истерику, когда ему не позволяли кого-то убить и превращался в невыносимого ребёнка, если ему не позволяли съесть то, чего ему хотелось в данный момент. Хидан был боевой машиной, богом смерти и разрушения, бессмертным одержимым, стремящимся убить всех на своём пути. И каким-то образом Какузу завоевал его расположение. *** Солнечные лучи проникали сквозь просвет между занавесках. Они согревали Хидану спину, но не это ощущение заставило его стряхнуть сон. Лёгкое ласковое касание пальцев, пробежавшихся по его волосам, когда матрас прогнулся под чужим весом. Он застонал и медленно открыл глаза. Какузу сидел на краю кровати и молча смотрел на него. Он был полностью одет, лицо скрыто маской и капюшоном. Хидан устало усмехнулся. "В последнее время ты так нежно меня касаешься," - поддразнил он. "Ты бы предпочёл, чтобы я обращался с тобой так, как ты привык?" "Хм-?" - едва Хидан успел издать звук смущения, как букет цветов ударил его по лицу. "Ай!" - воскликнул он и отпрянул. Какузу практически впихнул цветы ему в руки. "Держи," - проворчал он. Они были немного помяты после столкновения с лицом Хидана, но всё равно были довольно милыми. Несколько ярких цветов, каждый из которых был подобран вручную, исходя из их более глубокого смысла. Ханакотоба, язык цветов. Розовая роза означала доверие, фиалка - честность, цинния - верность, синий колокольчик - благодарность, а красная роза - потому что было раннее утро, и Какузу ещё не мог ясно мыслить. Это была версия, которой он собирался придерживаться. Но, может быть, Хидан даже не обратит внимания. Цветы смутили молодого человека: "Это ещё что?" Он рассматривал их, нахмурившись. Какузу поднялся с кровати и посмотрел на своего партнёра. "Мои официальные извинения." Выражение лица Хидана смягчилось, и он задумчиво посмотрел на цветы. Он сомневался, что Какузу просто выбрал несколько цветов наугад. Это было бы не в его духе. Цветы Хидан изучал в основном с точки зрения их использования для приготовления ядов, но всё же он знал язык цветов достаточно хорошо, чтобы понимать смысл послания. Розовая роза не была неожиданностью, а колокольчик и цинния имели смысл. Красную розу он счёл бы дерьмовой шуткой, но фиалка подразумевала, что это было не так. Он знал, что означает красная роза. Он ни за что бы не подумал, что Какузу признается в чём-то подобном, используя цветы, но его напарник всегда был полон сюрпризов. Хидан усмехнулся и вытащил красную розу из букета. "Я уже простил тебя, придурок." Он встал. "Я даже не люблю цветы, и ты это знаешь. Не понимаю, зачем ты выбросил деньги на ветер." Он бросил цветы на кровать, но розу поднёс к груди. Мягкий порыв воздуха, возможно, лёгкий смех, вырвался из носа Какузу. - "Тогда оставь их горничной." "Так и сделаю. А вот эту я оставлю." Он поднес розу к носу: "Мне нравится цвет. Напоминает кровь." Какузу хмыкнул. Ему не нужны были слова подтверждения, чтобы понять, что Хидан уловил смысл и ответил взаимностью. Хорошо. Это упрощало ситуацию. Он стянул маску и наклонился. Их губы встретились, и оба они растворились в глубоком поцелуе. Когда поцелуй закончился, Какузу быстро натянул маску и бросил сумку на кровать. "Я купил тебе одежду. Хотел попросить тебя примерить вещи шиноби, но..." Хидан нахмурился: "Да, я не собираюсь носить одежду этого ублюдка." "Я предполагал, что твой ответ будет именно таким." Он жестом указал на сумку: "Одевайся. Мы собираемся снова подняться на гору." Хидан отложил розу и вытащил одежду из сумки. "Разве тебе не нужно больше сердец?" "Посмотрим, возможно, мы найдём что-нибудь по дороге. Я хочу покончить с этой миссией." *** Небо было ярко-синим, без единого облака, потому что они поднялись выше уровня облаков, и теперь те были у них под ногами. Солнце отражалось от белой массы, простирающейся так далеко, насколько хватало глаз, и заставляло её переливаться всеми цветами радуги. Ветер трепал волосы Хидана и их плащи, смещал облака, создавая постоянно меняющееся радужное море. Хидан поднёс розу к лицу, позволяя нежным лепесткам коснуться губ. На такой высоте запах был слабее из-за разрежённого воздуха, но всё ещё оставался сладким. "Мне снилось это прошлой ночью." Взгляд стоящего рядом с ним Какузу переместился с облаков на лицо партнёра. "Это?" "Мм. Мне приснился сон вместо кошмара. Мы были над облаками. Всё было золотым и белым..." Малиновые глаза ещё несколько мгновений смотрели на это неземное зрелище, прежде чем он отвёл взгляд. Позади них был храм: высокий, некогда царственный, но теперь почти разрушенный. Он находился на самой вершине горы. Тропинки, ведущей к нему, больше не было, им пришлось взбираться по склону горы, чтобы добраться до него. По его мнению, это не стоило таких трудов, но не он согласился на эту миссию. "Однако во сне храм выглядел лучше. Больше и красивее. Довольно грустно видеть его в таком состоянии." Взгляд Какузу несколько секунд не отрывался от его лица. Ему нравился спокойный, почти безмятежный вид, который сейчас был у его напарника. Наконец он обернулся. "Пойдём внутрь, найдём сундук. Но будь осторожен." Снег хрустел под их ногами, каждый шаг к храму вызывал завихрения облаков. "Это тебе стоит быть осторожным." - заявил Хидан с видом превосходства: "Язычники, подобные тебе, обычно загораются, когда входят в святое место." "Кто бы говорил. В любом случае это место уже не свято." Им пришлось пригнуться, чтобы войти внутрь. Солнечные лучи, проходя сквозь дыры в потолке, падали на пол и стены наклонного коридора, по которому они шли. Он соединял множество небольших комнат, а в конце коридора был большой зал. Они вошли внутрь. Помещение было в плохом состоянии: колонны разрушились, крыша частично обвалилась, с потолка свисали сосульки, с которых капала вода, и местами под ними образовались целые лужи. Но даже по этим развалинам можно было понять, что раньше храм был великолепен. Колонны были сделаны из гладкого камня, многие из них были покрыты замысловатыми узорами. Пол, насколько можно было судить по тому, что от него осталось, когда-то сверкал золотом с вкраплениям нефрита, складывающимися в большие круговые узоры. Стены были оформлены похожим образом, на них тут и там были видны изображения божеств и природы. Какузу заметил встроенную в дальнюю стену полку со множеством дорогих сокровищ. Проход к ней был частично заблокирован обломками колонн, он был уверен, что сундук именно там. Указав на полку, он сказал: "Давай сначала проверим там. Нам надо расчистить проход, чтобы добраться дотуда. Стоит проявить осторожность, иначе всё тут может рухнуть." Хидан хмыкнул и подошёл к нему. Он задумчиво осмотрел груду каменных обломков. "Думаю, что я смогу пройти прямо по ним. Я легче тебя." "Выглядит рискованно." "Что ж, я не умру, если на меня что-то упадёт." "Но мне придётся откапывать тебя." Хидан закатил глаза. Он положил косу на пол и запрыгнул на большой обломок крыши: "Я попробую. Подожди здесь, я посмотрю, как далеко я смогу пройти." Медленно он начал движение по опасным обломкам, ступая с одного большого куска на другой. Некоторые из них были неподвижны, некоторые колебались, а некоторые шатались так сильно, что он опасался, что в конечном счёте его действительно придётся откапывать. К счастью, всё прошло гладко. Он добрался до дальнего конца комнаты и осторожно опёрся на покосившуюся колонну, наклоняясь вперёд достаточно для того, чтобы хорошо рассмотреть полку. Ближе к середине, балансируя на самом краю, находился маленький, богато украшенный сундук. Он был выполнен из золота с изумрудными вставками. Похоже, это то, что они искали. Он осторожно положил розу на полку и взял сундук. Крепко держа его в руке, он осторожно вернулся обратно. "Почему ты оставил розу?" - спросил Какузу, когда Хидан приземлился на твёрдую поверхность перед ним. Хидан пожал плечами. "Это показалось мне правильным." Он не собирался больше ничего объяснять. С улыбкой он поднял сундук: "Я достал эту дурацкую коробку! Этот долбанный поход прошёл не зря!" Какузу взял у него сундук и спрятал в сумку. "Давай спустимся с этой богом забытой горы и заберём нашу награду."