Дуэт и Мародёры

Один день до полнолуния

— Ещё один! Харвин заметила вошедшего в гостиную Северуса, в руках которого была пустая бутылочка. — Вот ты для чего носишь с собой эти стекляшки? Мальчик закашлялся, подавившись от неожиданности. Соседка застала Беллу в ванной комнате с зельем в руках. И вот уже которую минуту Харвин не давала ей покоя, устраивая допрос за допросом. Её любопытство не знало границ — казалось, она жаждет изучить магический мир весь сразу и во всём его объёме. Очередной поток вопросов был прерван, когда в гостиную вошёл Северус, невольно перетянув внимание на себя. Белла получила несколько секунд передышки. — Мне нравится зельеварение, — мальчик удивлённо взглянул на неё тёмными глазами. Но это нисколько не убавило его снисходительного отношения к её расспросам: Харвин и правда за пару дней начала многим надоедать. Северус, понимая, что от девочки никак не избавиться, вздохнул и указал на выдавленные прямо на стекле какие-то буквы. — «Маленький набор для юного зельевара». Он создан чтобы варить зелья, если ты вдруг не знала, Харвин Гриксон. — Но зачем ты носишь их везде с собой? Сегодня же суббота, занятий нет. — За тем, чтобы ты спросила, — огрызнулся он. — А ты уже умеешь готовить в них зелья? — не унималась та. — А есть такие, которые нужно пить каждый день? Пока Харвин донимала расспросами Северуса, Белла пыталась придумать как правильно поступить. Не сегодня, так завтра кто-нибудь бы заметил бутылёк и поспешил бы поинтересоваться зачем он ей. Но даже когда знаешь, как выбраться из этой щепетильной ситуации, всё равно неожиданность застаёт врасплох. От волнения забилось чаще сердце. Белла успокаивала себя: «Она просто интересуются. Она ничего не может знать». Харвин вновь окликнула её. Девочка не собиралась её отпускать без ответа. Первое, что советовали сделать родители в такой ситуации, — притвориться, что тебе тяжело об этом говорить. Отвести взгляд, но тут же вернуть на смотрящего. Показать тем самым, что взвешиваешь сейчас каждое слово. Быстро вздохнуть и дёрнуть слегка ладонью, будто рука задрожала от волнения. — Я не очень хочу говорить об этом, Харвин, — опустив руки, произнесла она, специально тянув с ответом. Чтобы за время молчания спрашивающий пожалел о своём вопросе и в следующий раз задумался, прежде чем задать его снова. Сработало! Вид у Харвин был потерянный. Интересно, она только сейчас впервые задумалась, не зашла ли слишком далеко со своими расспросами? Для бо́льшего эффекта Белла медленно развернулась и ушла из гостиной, давая понять, что хочет побыть наедине. Знающие про «проклятье» сами расскажут легенду, где-то даже изрядно преувеличив её детали. Ей самой делать это ни к чему. Можно лишь дать небольшие намёки на трагическую историю, а дальше люди додумают сами. В коридоре она наткнулась на брата. Он что-то держал в руке. Озираясь и не произнося не слова, Эзра взял под руку сестру и повёл между стен лабиринта подземелий. Через множества поворотов, которые были Белле незнакомы, они остановились у статуй. На их лица попадало редкое свечение зажжённого на стене факела. Больше в коридоре не было никого, кроме них двоих. Возможно, даже призраки никогда не летали в эту часть замка. — Я успел услышать, — нарушив молчание, как бы между делом сказал брат. Белла повернулась к нему, но выражение его лица она не могла прочитать. — Что скажешь? — Поверил, — уголки рта брата приподнялись. — У тебя стало лучше получаться. Но тут же его лицо стало серьёзным. Нет… Напуганным. Белла почувствовала в воздухе тревогу. В руке Эзра держал учебник. Без слов он указал на оглавление по Защите от Тёмных искусств третьего курса. Главы были посвящены особо опасным существам. Белла принялась читать названия: «Единороги: магическая сущность и защита», «Сущность страха: как распознать боггарта», «Опасности водных демонов: гриндилоу», «Оборотни: угрозы и способы защиты». И… У Беллы перехватило дыхание, словно ударили в грудь. Отдельной строчкой было выведено: «Существа из тьмы: происхождение и опасности вампиров». Лицо брата стало ещё мрачнее, но панику он не выдавал. — Ты… ты уже читал? — Белла не узнала свой голос, еле сдерживающий дрожь. — Да, — начал Эзра, но тут же умолк. Волнение нахлынуло и на него. Он быстро перевернул на нужную страницу. — Там всего лишь написано, что вампиры относятся к самым опасным существам. Но здесь только поверхностная информация… — Но ты же видел профессора Филлипс! Она… она… — Белла едва могла связать слова. — Мадам Филлипс очень умна. И должна знать больше других. — Если ты ещё учишься тут, значит не особо она и блещет умом. Да и я, честно сказать, тоже… Не додумался летом проверить учебник… Но знаешь, — он закрыл с хлопком книгу, — всё не так страшно. Я тебе это показал, просто чтобы ты имела в виду. Мы готовились к этому. Знали, что это рано или поздно произойдёт. И всё пройдет так, как мы запланировали. Но рука брата, сжимавшая учебник, чуть дрожала. Если брат волнуется, значит, действительно стоит бояться. Страх полностью охватил тело Беллы. Теория в учебнике, хоть и поверхностная, была правдой. Реальностью. Частью её жизни. Сколько ни готовься, неожиданность всё равно застанет тебя врасплох. — Профессор Филлипс знает больше, чем написано в этом учебнике. Это… это ведь лишь вопрос времени, не так ли? — Белла наконец подняла на него взгляд, полный тревоги. В заброшенной, нелюдимой части замка, среди старых статуй и тусклого света факелов Эзра ощутил, как близка опасность. Как всё висит на волоске. Стоит просто забыть сестре выпить зелье, как тут же все раскроется. Этот урок, ещё только предстоящий… Что если он — лишь начало стремительно приближающегося конца? Но нельзя ни в коем случае говорить эти слова Белле. Ей нельзя даже дать повод предполагать, что всё может закончиться, даже не начавшись. Эзра ободряюще улыбнулся, убирая учебник в широкий карман мантии. Они столько к этому готовились, нельзя сейчас падать духом. — Сначала успокойся, — он стал выводить её из мрачного состояния. — Никто ничего не заподозрит, если мы будем держать себя в руках. Учебник не даёт никаких конкретных деталей, которые могут выдать. Да, мы должны быть осторожны, но это не повод сдаваться. Немного погодя, он добавил: — В конце концов, пару минут назад я тебе поверил. Хотя меня очень трудно обмануть, — он немного приобнял сестру, мягко улыбаясь. — У тебя успехи, сестрёнка. Помни, ты не одна. Мы пройдем через это вместе. Белла молча кивнула, стараясь выровнять дыхание. Они стояли ещё некоторое время, окружённые мрачным полумраком подземелий, пока Эзра не кивнул в сторону поворота. — Пошли, — сказал он мягко, поправляя её ворот мантии. — Здесь холодно. И не забывай — ты ничего не знаешь, как и остальные первокурсники.

***

Весь август Белла с родителями обсуждали возможные сценарии, продумывали каждую мелочь. Но одно дело — говорить об этом в доме, среди родных стен. И совсем другое — осознавать, что в учебнике, который держит в руках каждый третьекурсник, есть глава о таких, как она. Что все старшие студенты уже прошли этот материал, писали на эту тему эссе, сдавали экзамен. При желании, они могут раскрыть её в два счёта. «Существа из тьмы». Так маги их называют. Не «люди», а «существа». Руки сжались в кулак. Вампиров студенты будут обсуждать в классе, в коридорах, за завтраком. Это может стать темой для сплетен… И сама Белла тоже. Девочка резко выдохнула, разжимая пальцы. Нужно успокоиться. Если Эзра сказал, что учебник даёт только базовую информацию, без деталей… Вряд ли тогда кто-то догадается. Она не выдаст себя. Столько лет скрывала, что же сейчас поменялось? Главное — держать эмоции под контролем, не позволять страху управлять ею. — Пойдём в библиотеку, — предложил Эзра, внимательно наблюдая за сестрой. Он всё ещё видел её бледность после разговора, напряжение в плечах, прерывистое дыхание. Белла сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, выпрямилась, поправляя мантию. Надо куда-то уйти, чем-то себя занять. Отвлечься. Она кивнула брату, не задавая вопросов. Путь по коридорам занял всего несколько минут, но казался бесконечным. В груди ощущалось странное напряжение — словно от низа живота до самого горла была натянута струна, перекручивалась несколько раз, так и норовя лопнуть. Дрожащие руки были почти ледяными, а движения — механическими. Она даже не заметила, как дошли до массивных коричневых дверей. Дорогое дерево, с вырезанными на нём двигающимися сценками из кельтских легенд, длинная изящная ручка — рассматривая, девочка возвращалась из тревожных мыслей в реальность. Библиотека встретила их привычной тишиной и запахом пергамента. Белла сразу почувствовала облегчение. Здесь не было любопытных взглядов, настойчивых вопросов Харвин. Только ряды книг, готовых поделиться своими знаниями. В этом было что-то успокаивающее. — Ты садись, я кое-что принесу, — сказал Эзра, оглядывая полки. Он знал, что нужно сделать. Ещё дома сестра всегда терялась в книгах, когда на неё накатывала тревога. Чтение было её убежищем, возможностью на время забыться. Белла послушно устроилась за одним из столов у большого окна. Свет мягко ложился на корешки книг. Она скользнула пальцами по переплётам на ближайших к ней полках, даже не читая названий. Брат вернулся через несколько минут с двумя толстыми томами и аккуратно положил их перед ней. — «Ядовитые растения Шотландии» и «Практическое применение зелий в магической медицине», — объявил он, ухмыляясь. — Как раз то, что тебе понравится. — Мне можно это читать? — с сомнением спросила она. — Ещё как, — кивнул брат, откинувшись на спинку стула. — Некоторые разделы здесь весьма… спорные. Но, в отличие от учебников, в этих книгах нет шаблонов. Просто факты. Белла раскрыла первую книгу и провела пальцем по тексту, ощущая лёгкое возбуждение. Изучение свойств растений, их воздействие, применение в зельях — эта тема всегда привлекала, даже дома, где её доступ к книгам был сильно ограничен. В отличие от других, эти знания не касались её тайны. Эзра сел напротив и тоже раскрыл книгу, но изредка поглядывал на сестру. Цвет её лица начал приходить в норму, пальцы уже не сжимали страницы так крепко. Он позволил и себе слегка расслабиться. Белла раскрыла книгу на главе, в которой описывались златоглазки. Их в основном используют для Оборотного зелья, но в книге были описаны целебные свойства их сушеных крылышек. Когда-то целый рой обитал у Беллы дома в саду. Maman говорила, что они питаются лунным светом. — Помнишь, как ты в семь лет чуть не упала в пруд, пытаясь их поймать? — продглядев что читала сестра, Эзра хмыкнул. Белла закатила глаза, но улыбнулась. В библиотеке было спокойно. Здесь не нужно было притворяться. Она не думала о том, как сидит, не следила за тем, как держит ложку или как сильно напряжён её голос. Не нужно было переживать, что кто-то заметит её странные привычки или задаст ненужные вопросы. Только книги и их истории. Только знания. Здесь можно было просто быть собой. И это чувство не хотелось отпускать. Библиотека напоминала их семейную коллекцию книг — с той лишь разницей, что здесь никто не запрещал читать что-то «неподходящее». Здесь не было старших, которые бы прятали книги с «ненужными» знаниями, и не было эльфов, следящих за тем, чтобы она случайно не взяла что-то запрещённое. В основном разрешались мемуары и подобная чушь из-под пера её родственников, которые уже изрядно надоели. Так прошло больше часа. Белла полностью ушла в текст, а Эзра, довольный тем, что сестра отвлеклась, откинулся на спинку стула, лениво листая страницы. — Нужно решить один вопрос. Готова? — наконец спросил он. Белла подняла на него взгляд и кивнула. Эзра довольно улыбнулся: — Вот и отлично. Давай подумаем, как будем ускользать от профессора Филлипс и зарабатывать баллы нашему факультету, — он вынул свой учебник из кармана на стол. Белла закрыла книгу о зельях. — Нам нужно найти к ней подход, — продолжал брат. — Филлипс умная. Слишком умная, чтобы просто бросить ей пыль в глаза. — Думаешь, она будет проверять нас? — Белла робко коснулась учебника, но всё же открыла оглавление ещё раз. Оно, оказывается, было расписано на три страницы. Не то, что у них на первом курсе: обошлись одной. — Думаю, ей нет смысла проверять детей. Она скорее держит дисциплину. Находит брешь и давит на неё, чтобы заставить всех работать. Как сказала бы мама, тактика достойного начальника аврората, — брат усмехнулся, но тут же вновь стал серьёзен. — Ты же видела, как она ведёт урок? Она не просто объясняет материал. Она постоянно держит на себе внимание. Нельзя даже просто смотреть в тетрадь, пока она что-то объясняет. Ей обязательно нужен зрительный контакт. Белла кивнула. На первом уроке казалось, что профессор Филлипс будто специально держала всех в напряжении. Можно же было не закрывать створки окон, Люмос будет работать при любом освещении. — И что же делать? — она скрестила руки, откинувшись на спинку кресла. — Для начала… нужно заслужить её доверие, — Эзра открыл свой учебник где-то в середине. — Нужно, чтобы она сама решила, что мы стоим её внимания. Не вздумай подлизываться. Она, видимо, терпеть не может таких. Белла ухмыльнулась: — Люциус, значит, у неё в немилости? — Придётся впечатлить её другим способом, — улыбаясь, кивнул Эзра и провёл пальцем по развороту. — Нужно быть одним из лучших в классе. Не слишком выделяться, но и не быть незаметным. Белла опустила глаза. Эзра ухмыльнулся. — Ты хорошо схватываешь материал, Белла. Мне кажется, Филлипс — из тех редких преподавателей, кто любит, когда ученики не просто повторяют за ней, но и думают сами. Так что не бойся задавать ей вопросы. Покажи, что ты умеешь мыслить, а не просто заучивать. Белла медленно кивнула. В этом был смысл. — А теперь давай сделаем вид, что мы действительно здесь, чтобы читать, а не строить планы, — ухмыльнулся брат. Белла вздохнула, но послушно раскрыла учебник. В конце концов, единственный способ не бояться профессора Филлипс — это быть к ней готовой.

***

«Это ведь лишь вопрос времени, не так ли?» — вновь пронеслось в голове. В библиотеке было, безусловно, комфортно: не нужно ни с кем разговаривать. Но когда Белла вошла в Большой зал, наблюдая, как он с каждой секундой наполняется школьниками, вновь ощутила холодящий страх. Шумный обеденный стол, за которым все что-то весело обсуждали и смеялись… Хотелось развернуться и убежать со всех ног. Нет! «Нужно вести себя естественно. Нужно вести себя естественно, — быстро повторяла Белла, выравнивая дыхание. — Нужно…» Эзра взял её за руку. Ладонь была такой горячей, что, казалось, обжигала кожу. Он только кивнул ей и уверенно повёл к свободным местам. От тарелок валил ароматный пар. Запах горячих блюд резко ударил в нос, что разболелась голова. Белла ела медленно, осторожно, каждый раз проверяя, не оставила ли следов клыков на куске курицы или жаренной картошки. Откусывая хлеб, старалась не сжимать зубы слишком сильно, а твёрдые продукты и даже яблоки нарезала ножом на маленькие кусочки. Пить из чашки нужно было тоже аккуратно: касаясь только губами края, чтобы не позволить зубам стукнуть ободок. Клыков не было видно, но они не исчезли навсегда. Иногда они будто касались внутренней стороны губы чуть сильнее, и в такие моменты Белле казалось, что любой, кто внимательно присмотрится, увидит, что с её ртом что-то не так. Нежные пальцы невольно сжимались. Вокруг слишком много людей, слишком много взглядов. Иногда кто-то засматривался на неё дольше, чем позволял этикет, и Белла не знала — просто ли кто-то был любопытен к её проклятию или же замечал в ней что-то… странное. Она думала только об одном: «Нужно вести себя естественно. Нужно…» Гул за столами немного изменился. Стал слишком сосредоточенным, прерывающимся, полным негромких шепотков. Она подняла голову и незаметно осмотрела зал. Студенты сидели строго в границах своих факультетов. Всё было так, как и вчера, и позавчера. За длинными рядами бурлила жизнь. Звон столовых приборов перемежался с приглушёнными репликами. Но что-то нарушало установленный порядок. Вернее, кто-то. — Мне же не кажется? — спросила она, наклонившись к брату. Эзра, проследив за взглядом сестры, медленно отложил ложку: — Хороший вопрос. В дверях стоял Северус со своей подругой. Гриффиндорка оживлённо размахивала руками, а он кивал ей, держа руки в карманах брюк, временами бросая на неё внимательный взгляд. Казалось, они вообще не замечали ничего вокруг, настолько увлечены были обсуждением. Они хоть и встали в стороне, никому не мешая на проходе, но многие всё равно на них оборачивались, сильно хмурясь. Лили смеялась, отбросив рыжие пряди за плечо, а Северус… Он тоже улыбался. Искренне, расслабленно. И оба даже не заметили, как уселись вместе за один стол. Белла чуть подалась вперёд, пытаясь лучше разглядеть зелёную мантию на фоне множества красных. Никто не знал как реагировать. Шёпот нарастал. Кто-то в изумлении поднял брови, кто-то переглянулся с соседом. Лили и Северус продолжали свой разговор, совершенно не замечая, как взгляды множества студентов сосредоточились только на них. Казалось, даже стены Большого зала затаили дыхание. Ещё какое-то время все шушукались, словно случилось несчастье, о котором нельзя говорить громко, но и молчать никто не мог. — У нас открылся приют для Змей? — донёсся громкий голос одного из близнецов Пруэтт. Вот и первый залп. Белла заметила, как на губах нескольких пуффендуйцев, постоянно оборачивающихся на слизеринцев, мелькнули усмешки. Внутри нарастало неприятное чувство. Это был уже не страх, а предчувствие неизбежного. Староста Слизерина резко встал из-за стола. Его фигура скользнула между рядами столов, осанка была безупречно ровной, а шаги — медленные, но уверенные, словно он давал Северусу время осознать свою ошибку. Все замерли, наблюдая, как Феликс остановился за спиной Снейпа. — Северус, — его голос был тихим, но разрезал шепотки зала, как лезвие. Северус вздрогнул, но он не обернулся сразу. Лили же посмотрела с лёгким удивлением, не понимая, в чём дело. — Ты, случаем, не заблудился? Наш стол находится на другом конце Зала. Северус, казалось, на мгновение замер. Он обменялся взглядом с Лили, будто ждал, что она его защитит, но она лишь нахмурилась. — Вставай, — Феликс не спрашивал, он приказывал. И легко коснулся плеча Северуса — не грубо, но достаточно, чтобы дать понять, что выбора нет. Медленно, с заметной неохотой, он поднялся из-за стола, всё ещё сжимая ладонью край стола, будто пытался за него удержаться. Они не торопясь прошли через зал под пристальными взглядами. Белла понимала, почему Феликс не делает из этого спектакль: никто не должен видеть, как один слизеринец отчитывает другого. Даже если тот нарушил правила. Северус сел прямо перед ней. Он избегал любых взглядов, медленно разламывал хлеб в руках, как будто вся его сосредоточенность теперь была только в этом простом действии. Феликс сел рядом с ним, аккуратно поправил рукава рубашки и только после этого нарочито медленно заговорил: — Надеюсь, ты достаточно насладился ужином, Северус, — после паузы добавил чуть громче. — После обеда будет всеобщее собрание. Быть всем. Этот тон. Холодный и ровный. Тон, который не сулил ничего хорошего.

***

После обеда слизеринцы направились в подземелья, предвкушая зрелище. Ну что за идиот сел за гриффиндорский стол! Старшекурсники стали делать ставки: провинившегося первокурсника подвесят за пальцы ног или запрут с Плаксой Миртл в том заброшенном туалете? Заставят ночевать в Зловонном проходе на седьмом этаже? А может вновь зачаруют спальню, как прошлой весной, что тёплая кровать покажется зубастой могилой? В коридорах тёмных и сырых подземелий, куда не попадали обеденные лучи солнца, эти слова звучали куда более пугающе. Следуя за высокими фигурами, Белла в ужасе слушала их предположения и радовалась, что причиной «публичной казни» была не она. В гостиной быстро заняли удобные места на диванчиках, пуфиках и даже подоконниках (водяные чёрты, к слову, тоже мелькали, проплывая мимо аппетитных спин студентов). Тишина наступила тут же, как вошли старосты в комнату. Все взгляды были устремлены на Северуса Снейпа — любопытные, презирающие, насмехающиеся. Белла надеялась, что никогда в жизни не почувствует их на себе. «Нельзя привлекать к себе внимание», — возник голос Дианы в голове. И она прекрасно следовала этому завету. Чего не скажешь о бедняге с чёрными сальными волосами в центре комнаты. Слизеринцы молчали. Все знали, что сейчас будет, и никто не собирался мешать. Феликс не спешил начинать разговор. Он выдержал паузу, позволив Северусу ощутить вес момента. Свет сквозь толщу воды Чёрного озера метался по стенам, отбрасывая плавные движения фигур, но те двигались, постоянно меняя форму. Они словно оживали, подстраиваясь под настроение в комнате. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — голос Феликса разнёсся по комнате, словно удар плетью. Юноша явно умел придавать своему голосу ту тональность, которая заставляла замереть любого младшего. Даже у Беллы, хотя она сидела почти в самом углу, неприятно сжался желудок. — Да. Я говорил со своей подругой. Северус не выглядел напуганным. В его глазах мелькнула тень раздражения, но он быстро её погасил. По гостиной прокатился лёгкий шёпот. Кто-то фыркнул. — Ты сел за чужой стол, — медленно проговорил Феликс, громко выделяя каждое слово. — Сидел среди них, как будто тебе там и место. Как будто твои друзья там, а не здесь. — А мне друзей по цвету галстука выбирать? — в голосе мальчика звучала насмешка. По спине Беллы пробежал холодок. Совсем неудивительно, что Эзра, сидевший рядом, цокнул. Пойти против своего старосты, своего факультета… Немыслимо! Эта смелость ему дорого обойдётся. Феликс сделал шаг вперёд, плавно и уверенно. В его позе было что-то угрожающе расслабленное. — Слизерин — это не просто цвет галстука или название в расписании. Это семья, — старшекурсники в ответ на эти слова одобрительно закивали. Феликс оглядел гостиную и вновь взглянул на мальчика. — И эта семья не ищет друзей на стороне. — Плевать, — бросил Северус. — Лили моя подруга с детства. Она была со мной задолго до того, как я вообще узнал, что такое факультеты, интриги и ваши дурацкие игры. — Плевать? Как трогательно, — Феликс рассматривал его, пытаясь понять не блефует ли он. Но мальчик твёрдо стоял на своём. Лицо хмурое, ладони сжаты в кулаки, видные даже сквозь его карманы. Белла даже завидовала его смелости. Он точно на своём факультете? — Не думал, что придётся учить очевидным вещам, — вздохнул Феликс, делая шаг вперёд. — Но, раз уж ты так не осмотрителен, я объясню всем ещё раз. Чтобы больше таких ошибок не повторялось. Так что слушайте внимательно. Он обвёл взглядом первокурсников, заставляя их замереть под его холодными серыми глазами. — В Хогвартсе стол — это не просто место, где ты ешь. Это принадлежность. Это граница, которую пересекают только дураки или те, кто не понимает, где их место. Феликс сделал паузу, давая словам осесть по всей гостиной. Затем, взглянув вновь на Северуса, продолжил нарочито спокойно: — Гриффиндорцы любят играть в великодушие. Они пригласят тебя к себе, а затем посмеются над тобой за спиной. Будут знать, что ты остался один и тебя можно легко сломать. Северус фыркнул, сжав челюсти. Словно терпеливо ждёт момента, когда староста наконец наговориться и отпустит его. — Мы не можем позволить себе быть слабыми, — продолжал Феликс. — Слизерин — это не просто факультет. Это семья. И когда ты сидишь за чужим столом, ты показываешь, что она тебе не нужна. Ты готов стать изгоем среди своих? — Среди кого? — Северус ухмыльнулся. В его голосе не было ни страха, ни сомнений — только презрение. — Среди кучки людей, которые считают, что дружба — это предательство? Феликс нахмурился и наклонился чуть ближе. — Мы не Гриффиндор, чтобы верить в «дружбу», — его голос стал ниже. — Нет, Северус. Это не дружба, а выбор стороны. В следующий раз, — Феликс поднял взгляд на остальных, — когда кто-то из вас подумает, что можно просто взять и пересесть к пуффендуйцам, когтевранцам или, не дай Мерлин, к гриффиндорцам… Помните, что цена за такую ошибку слишком высока. А если продолжите так себя вести, никто из слизеринцев не встанет за вас. В лучшем случае вас попросту затравят. В худшем… Что ж, думаю до этого не дойдет. Феликс на секунду замолчал, вновь обращая внимание на Северуса. — Змеи не прощают ошибок, — тихо добавил староста, присев на корточки перед мальчиком. — Теперь тебе нужно доказать, что ты не просто носишь герб Слизерина, но и понимаешь, что он значит. Ты первокурсник, Северус. Такими глупыми выходками очень скоро поймёшь, как быстро можно стать чужим среди своих. И как долго это придётся исправлять. Либо ты с нами, либо ты против нас. Северус бросил на старшекурсника тёмный взгляд, но не сказал ни слова. Белла чувствовала, как давит её плечи, словно тяжесть десятка пар глаз оседает не на мальчике, а на ней самой. Феликс выпрямился и махнул рукой. — А теперь марш в свою комнату. Не сразу, но Северус развернулся и направился к своей спальне. Как только дверь за ним закрылась, в гостиной раздался приглушённый шёпот и чей-то тихий смех. Кто-то из старших расстроился, что мальчишку не наказали. Хотя Белла задумалась: не наказание ли было это прилюдное унижение? Просто более гуманное, на скидку первокурснику. Гостиная оживилась: студенты расходились кто по своим спальням, кто пр другим уголкам комнаты в поиске нового развлечения. Но Феликс остался на том же месте. Он оглядывал всех, словно искал ещё нарушителей, и остановился на Белле. Чуть дольше, чем следовало. Белла глядела на него в ответ в недоумении. Это Северус, глупый идиот, открыто бросил вызов своим же сокурсникам, а она не нарушила ни одного правила! Но что-то в этом взгляде устрашало. Он не был злым или недовольным, скорее… Предупреждающим. С трудом получилось не выдать напряжения. Что кузен пытается сказать этим? В голову закралась тревожная догадка. Возможно, дело не только в поведении Северуса. Мальчик и вправду мало знаком с порядками в Хогвартсе. У него же нет старшего брата, который каждые каникулы рассказывал об очередных пакостях других факультетов. О тех, кого принято считать врагом, а кого — другом. И точно не у него семья целыми поколениями училась на Слизерине. Возможно, Феликс знал. Знал, что она подсказывала Ливии на Зельеварении. Знал, что дала сегодня ей списать, когда не успевала за темпом Слизнорта. Знал, что хоть и по учёбе, но они разговаривали. Белла не воспринимала это как предательство. Наоборот, стратегия! Это не ради дружбы. Может, доверившись, Ливия бы много рассказала закрытой информации. В конце концов, её брат сдружился с Поттером и Блэком. А как говорится, держи друзей близко к себе, а врагов — еще ближе. Она ведь всё правильно делает. Правда?.. Взгляд Феликса говорил об ином. Белла невольно сжала пальцы на подлокотнике диванчика, но тут же заставила себя расслабиться. Медленно выдохнула и оглянулась в поисках поддержки Эзры и Флавиана. Но братья так же хмуро смотрели на неё. «Я не сделала ничего плохого! Не нарушила ни одного правила!» Волноваться не о чем и её совесть чиста. Но приближающиеся к ней глухие шаги заставляли сердце биться быстрее. — Феликс, не сейчас, — добавил Эзра шёпотом. — Её сейчас надо увести в Больничное крыло. Они переглянулись, словно вели немой диалог. Невозможно было даже предположить, что они обсуждали. Через несколько секунд Эзра тяжело вздохнул так, будто его аргументы были исчерпаны. — Думала, мы не узнаем? — кузен внимательно посмотрел на Беллу сверху вниз, протягивая какой-то бутылёк. Его шёпот было едва слышно сквозь треск дров в камине. — Я… — начала Белла в замешательстве. Она совсем не понимала, что происходит. — Но-но, — Феликс приложил палец к своим губам. — Подумай, прежде чем сказать. Краем глаз она заметила, что за ними наблюдали. Слишком далеко, чтобы подслушать, но достаточно, чтобы пристально следить за каждым действием. Среди всех лиц Белла узнала Кристиана с друзьями. Им всем заняться больше нечем? Теперь понятно для чего зелье: из-за лишних глаз кузен продолжал отыгрывать роль брата, заботящегося о сестре. Значит не придётся самой говорить девочкам, что она ночует сегодня не с ними в спальне. Притворяться, что ей нездоровится, не придется: руки и так слегка дрожали, как от озноба, а голова кружилась. Белла с минуту молчала, выравнивая дыхание. Сердце забилось так, что едва ли не выпрыгивало из груди. Она провела дрожащей рукой по лицу, словно стирая с него волнение, и глубоко вдохнула. — Это мой план, — наконец выговорила девочка. — Летом я ей помогла выбрать совят. С тех пор она думает, что я хочу с ней дружить. И в поезде… — Белла передернула плечами, как будто это было чем-то несущественным. — Мы ехали вместе. И Северус с Лили были с нами. И почему хотелось скрыть правду? Белла рассказала всё, будто под действием Сыворотки правды. — Есть тонкая грань между стратегией и предательством, — присел перед ней Феликс. Он всучил ей зелье, но, увидев её нерешительность, настойчиво постучал по нему, требуя, чтобы она приняла его прямо сейчас. Всем наблюдающим нужно показать, что Белле плохо и она принимает лекарство, чтобы её визит к целительнице был оправданным. Сквозь тёмное стекло бутылочки невозможно было разглядеть цвет зелья, но глотнув, Белла узнала вкус разбавленного рябинового отвара. — Ты делаешь большие уверенные шаги, но не в ту сторону, — ответил Феликс, внимательно наблюдая за ней. Она выпила ещё кислого раствора, чтобы собраться мыслями. Не сразу Белла ответила: — Я исправлюсь. — Охотно верю. Недавняя сцена с Северусом словно повисла над ней тяжелым грузом. Её первое самостоятельное решение потерпело крах. Кузен не стал разыгрывать сцену наказания с ней только потому, что её действия не были столь открытыми? Напряжение постепенно гасло, растворяясь в отдалённых голосах. — А вот теперь пошли, — произнёс Феликс и увёл сестру за руку из подземелий замка. Следом покинули гостиную и Флавиан с Эзрой. Их уход, разумеется, не остался незамеченным. Остальные слизеринцы украдкой следили за ними, но никто не задал вопрос: уже привыкли, что Фуллбастеры ходят всегда вместе.