Дуэт и Мародёры

Два дня до полнолуния

В эту пятницу Ливия уяснила для себя несколько вещей. Во-первых, совместная спальня не так уж плоха! Девочка никогда раньше не жила в одной комнате с кем-то ещё, и ей понравилось просыпаться не в одиночестве. Понравилось обсуждать с девочками погоду, пока чистила зубы. И смеяться над чьей-то глупой шуткой, когда застёгивала последнюю пуговицу на блузке. Да и сам замок двигался как огромный дракон. Перед завтраком Ливия хорошо запомнила, как изменилась атмосфера в школе. Прошло несколько минут, прежде чем коридоры наполнились громкими голосами, а студенты быстрым шагом стеклись к Большому залу. Завтрак тут же стёр всю сонливость, вокруг только и был слышен гул от разговоров и звон столовых приборов. Дома у Ливии всегда царило безмолвие. Она и забыла, когда вся семья собиралась за завтраком. А в Большом зале — сотни, если не тысяча студентов! О тишине не могло идти и речи! Было ещё непривычно учиться в классе, полном сверстников. По привычке Ливия села с братом на первом же уроке, но потом задумалась… У Ремуса вроде появились друзья — его соседи по комнате. Когда они заходили в класс, то вносили смех вместе с собой. И улыбку брата. Может не стоит им мешать и попробовать сесть с кем-то другим? Сдружиться с кем-то? Лили Эванс сразу пришла на ум. Она была доброй, улыбчивой, с ней можно было легко разговаривать. К тому же её друг был распределён на другой факультет, и возможно девочка чувствует себя одиноко. Во-вторых, предметы в школе отличались от её ожиданий. Астрономия… Магия без волшебной палочки! Как можно думать о зельях и заклинаниях, когда в небе бесконечная россыпь звёзд озаряет тьму ночи? А это ночное небо? Башня… Часами лежать и смотреть в эту завораживающую бесконечность… В голове всё утро прокручивался вчерашний ночной урок. Луна, созвездия, древние законы магии и их связь с небесными телами — всё это было славно из другой реальности, где мир устроен иначе. Профессор Верненокс говорила о звёздах, будто о давних, надёжных друзьях. Она рассказывала, как древние маги использовали созвездия для путешествий, предсказания погоды и составления гороскопов. Эти слова будто открывали перед Ливией иной мир — вечный, стабильный, лишённый хаоса и разделений. Звёзды казались ей молчаливыми спутниками, которые всегда готовы выслушать и напомнить, что даже в бесконечной вселенной можно найти порядок. Их спокойствие и предсказуемое движение дарили чувство гармонии, а бескрайнее ночное небо открывало понимание, что мир куда больше, чем она представляла. Уже в спальне после урока, глядя на почти уже полную луну за окном, Ливия размышляла о её двойственной природе. Для неё луна была восхитительной загадкой, дарящей умиротворение, а для её брата — источником боли. Почему её освещенность так сильно влияет на живых существ и растения? Что ещё прячется в уголках Вселенной? Как расшифровать эти небесные послания, способные предсказать человеку будущее? Вопросы не давали покоя, но звёзды продолжали светить, словно говоря ей: «Однажды всё станет ясным. Просто подожди». Когда Ливия села делать домашнее задание, сразу поняла, что астрономия — предмет не для каждого. Создавать чертежи созвездий оказалось кропотливой работой. Звёзды принимают учеников усидчивых и терпеливых. Загадки, скрытые знаки нависали над девочкой с неба. И Ливия решила, что обязательно их разгадает. Обидно, правда, что постельное белье с созвездием Большой Медведицы пришлось оставить дома. А вот возиться с зельями оказалось сложнее, чем предполагалось. Всё выходило раз на раз. Если вчера, на первом занятии, нужно было всего лишь бросить омелу в котёл, то сегодня нужно было закончить зелье преподавателя самостоятельно, руководствуясь учебником. Профессор Слизнорт подробно объяснил что к чему, но это не придавало никакой уверенности. К слову, глядя на результаты других ребят, она замечала, что в их с братом котлах всё не так уж плохо. А когда после броска последнего ингредиента, ничего не взрывалось и не плавилось, Белла рядом облегчённо вздыхала. Какое счастье, что это был совместный урок со Слизерином! Без помощи подруги она бы точно не справилась. Несмотря на некоторое предвзятое отношение Ремуса к ней, у Ливии все сомнения сразу исчезли. Она видела в глазах девочки искренность и доброту, которую так редко встречала среди маггловских соседей. Может с помощью подруги зельеварение больше не будет казаться таким пугающим? Теперь каждая встреча, пусть и учебная, прокладывала дорожку к их крепкой дружбе. Но насколько всё было плачевно с Зельеварением, настолько всё хорошо с Заклинаниями. К этому предмету интерес был ещё до приезда в школу, так что успехи на первом уроке были очевидны. Профессор Флитвик объяснял, как правильно произносить и выполнять заклинание Вингардиум Левиоса. Ливия была взволнована, когда поняла, что это её первое в жизни заклинание, которое она должна будет выполнить сама. — Отлично, мисс Люпин! — профессор Флитвик аж подпрыгнул, восторженно хлопая в ладоши, когда её кленовый листик едва оторвался от парты, но ещё не взмыл вверх. — Постарайтесь немного смягчать звуки в произношении. У вас очень выразительный шотландский акцент. Это не плохо, но некоторые чары требуют чёткой артикуляции! Попробуйте ещё раз. Ливия почувствовала, как к ней обернулись несколько однокурсников. В школе, где собрались дети со всей страны, её манера речи выделялась. Одни смотрели с любопытством, другие — с лёгким недоумением. — Вингардиум Леви-о-са, — повторил профессор, сделав акцент на последнем слоге. Ливия кивнула, запоминая. И вот кленовый листик подскочил в воздух, послушно вращаясь! Она поняла: немного поработать над произношением, и всё точно получится. Она будет полезной. Ремус не так сильно любил Астрономию, а Заклинания — навык необходимый. Теперь, если у брата возникнут трудности, можно будет помочь, подсказать, подправить. Правда, он редко признавался, а просить о помощи вовсе считал чем-то ненужным и предпочитал справляться сам, скрывая неуверенность за терпеливыми попытками. Теперь всё изменится. Если у него что-то будет не получаться, можно будет подойти первой, будто невзначай сказать, что нашла в книге интересную деталь, которую они упустили на уроке. Обставить всё так, чтобы не пришлось просить о помощи вслух. Возможно, сначала он отмахнётся, но если аккуратно подсказывать, подбрасывать удачные замечания, в конце концов примет помощь? А может, однажды сам спросит её о чём-то. И тогда она точно может стать для него опорой. Заклинания были самыми простыми, но если тренироваться, если перечитывать учебник и пробовать новые способы… Летом Ливия заглянула в оглавление, ожидая увидеть сотни чар разного применения. Однако две скромные страницы описания самых базовых заклинаний заставили усомниться в её намерении. А после первого урока мысль попросить в подарок на Рождество учебник для углубленного изучения становилась тем более привлекательной. В-третьих, на заднем дворе школы появилось новое дерево. Ива стояла у входа в проход, ведущий в хогсмидскую хижину, словно страж, готовый отразить любую угрозу. Молодая, но уже внушительная, она протягивала ветви, будто проверяя округу, выжидая незваных гостей. Если не знать, на какой сук нажать, пройти дальше невозможно. А если попытаться пройти силой… Ива размахнётся и ударит, не разбирая, кто перед ней — друг или враг. Люпины знали, что директор лично следил за тем, чтобы дерево прижилось и было зачаровано должным образом. Оно отлично вписалось в пейзаж школы, даже слишком: многие студенты сначала не заметили его, пока кто-то более внимательный им не указал. — Это что ещё такое? — Может новая мера наказания? Кто-то из студентов осмелился подойти слишком близко, и одна из веток тут же хлестнула воздух, заставив всех стоящих рядом шарахнуться в сторону. Ива продолжила барабанить по земле рядом с учениками, пока те не разбежались и не оставили её в покое. Ливия не знала, что чувствовать. Дамблдор обеспечил безопасность её семье, создал для Ремуса условия, в которых тот мог оставаться учеником, а не проклятым существом. И ничего не просил взамен. Ливия глубоко вдохнула, вглядываясь в дерево, которое теперь стало их границей между страхом и безопасностью. Но лёгкое беспокойство всё ещё оставалось внутри. Можно ли быть до конца уверенным, что всё пройдёт гладко? Что никто не узнает? Что защита выдержит? Ещё вчера они собирали чемоданы и обсуждали, как всё пройдёт в Хогвартсе, а теперь оставалось всего два дня, прежде чем им снова придётся столкнуться с этим испытанием. Два дня. Два коротких дня, за которые надо было убедиться, что всё действительно под контролем. В этот раз всё должно было пройти иначе. Без паники, без нервов, без страха, что их раскроют. Дамблдор продумал всё. Огромная Ива, скрытый проход, защищённая хижина. Но Ливия всё равно не могла избавиться от тревоги. Она знала, что брат боится не за себя, а за окружающих. Её же беспокоил только он сам. Вдруг каким-то образом чары не сработают, что он вновь себя изранит. Раньше их разделяла запертая дверь, теперь же — целый замок, тайный ход и эта проклятая хижина. Они столько раз проговаривали день полнолуния по минутам. Утром ничего не должно выдавать его состояние: он будет вести себя как обычно, делать домашку, разговаривать со своими соседями. После ужина ему надо будет вовремя уйти, не привлекая внимания. Лучше, если он скажет, что у него болит голова. Пусть думают, что он просто неважно себя чувствует. Ливия останется в гостиной, не будет смотреть ему в спину, не будет показывать, что переживает. Он должен уйти один, как и каждый раз, когда это происходило дома. Только теперь они не дома. Здесь другие стены, другие люди, другие правила. Ливия скрестила руки, стараясь унять дрожь в пальцах. В этот раз всё пройдёт по-другому. Но даже несмотря на это, мысль о том, что он будет там один, под замком, под ветвями Ивы, причиняла ей физическую боль. Внутри оставался страх. Однажды их секрет ведь может раскрыться. Что кто-то узнает. Что школа, которая должна стать для них вторым домом, может стать клеткой. Ремус, казалось, думал иначе. — Надёжно, — вдруг произнёс Ремус, не отрывая взгляда от дерева. Ливия повернулась к нему, нахмурившись. — Ты правда думаешь, что теперь всё под контролем? Что, если… — Если уж кто-то и сможет всё предусмотреть, так это Дамблдор, — спокойно ответил он — Это же не простое растение. После лета, полного тревог, он, наконец, выглядел спокойным. Ливия молчала, осмысливая его слова. Брат доверял Дамблдору. И, пожалуй, его уверенность немного передалась и ей. Они должны быть готовы. Они и были готовы. Ремус уже прошёл через это сотни раз, он знал, как справляться. Должна же она доверять ему, верить, что всё пройдёт так, как они задумали. Им оставалось только ждать полнолуния. Напряжение, которое жило в груди ещё с июля, понемногу спадало. Что ж… Теперь хотя бы за это можно было не волноваться. Ливия вновь взглянула на брата, спокойного и решительного. Школа не пугала его так сильно. Он не только не отдалялся от людей, но, кажется, стал немного увереннее. Впервые Ливия видела, как он смеётся с кем-то, кроме неё. Соседи по спальне не давали ему слишком долго оставаться в одиночестве и постоянно нарушали его личное пространство что на уроках, что в Большом зале. По словам брата, Джеймс был одним из тех, кто не любит молчание, и с первого же вечера говорил обо всём подряд. Сириус тоже не отставал, иногда что-то спрашивал о нём и много шутил. И только Питер был молчалив, но очень добр и вежлив. — … а как Макгонагалл превратилась в кошку? — взахлёб рассказывал Джеймс уже за ужином, размахивая ложкой так, что Питер едва успел увернуться. — Она же анимаг, — спокойно ответил Ремус, глядя в тарелку. — И тебя это не удивляет? — возмутился Джеймс. — Ну хотя да, кошка… Я бы вот хотел превращаться во льва, — мальчик скорчил хмуро лицо и выставил пальцы вперёд, словно обнажил когти, — или в тигра. Р-ра-р-х-ра… Ремус пожал плечами, а Ливия, сидевшая неподалёку, только улыбнулась про себя. Она не могла не гордиться его успехами. Прошло всего пару дней! Конечно, пока он не мог назвать их друзьями, но с ними было проще. Легче. Брат держался особняком, но уже не с той настороженностью, что в первый день. К сожалению, чувство облегчения было недолгим. Стоило ей оторваться от этих мыслей и оглядеться, как эта лёгкость растаяла. Что-то было не так. Взгляд скользнул по залу, и тревога вновь закралась в мысли. Студенты вели себя странно. Практически все ходили многочисленными группами, словно боялись разбиваться на маленькие. А случайно смешанные компании из разных факультетов тут же распадались. Факультеты попросту соперничают из-за Кубка школы, придавая этому уж очень большое значение? Но разве ради простого соревнования люди начинают сторониться друг друга? Краем глаза Ливия увидела, как Лили помахала Северусу со слизеринского стола. Та хотела было подбежать к нему, но замерла. Северуса тут же окружила группа слизеринцев. Несколько ребят склонились к нему, что-то шепча, и украдкой бросали взгляды на Лили. Она чуть подалась вперёд, будто всё же собираясь подойти, но, встретившись с их настороженными взглядами, медленно села обратно. Улыбка на её лице угасла. Ливия нахмурилась, ощущая нарастающую тревогу. Она припомнила, как днём студенты тут же притягивались к своим, словно магнитом. Смех и веселье в коридорах мгновенно затихали, стоит появиться на другом конце какому-то ученику с другим цветом галстука. Шаги становились быстрее, а взгляды — настороженными. В молчании ощущалось осуждение или даже пренебрежение. А в толпе читалась угроза. В любую секунду, казалось, должно что-то произойти. Напряжение словно впиталось в стены этого замка. Где же это тёплое ощущение, что два дня назад объединяло на пиру всех студентов? «Что вообще происходит?» — едва не вырвалось у Ливии. Она не была единственным свидетелем той сцены. Взгляды нескольких гриффиндорцев тоже задержались на Лили и слизеринском столе, и среди них был их староста Лео Дункан. Он, казалось, уже видел подобные сцены раньше, потому что лишь коротко поморщился и вернулся к своему обеду, словно это было чем-то ожидаемым. Ливия решилась расспросить старосту. Если кто-то и мог объяснить, что происходит в школе, так это он. Когда обед близился к концу, но ещё никто не торопился за занятия, она с Лили решилась поменяться местами с какими-то второкурсниками. Подсев ближе, они напрямую выложили свои наблюдения старосте. — Что это вообще было? — вырвалось у Лили. Лео не выглядел удивлённым. Сложив руки на столе, он заговорил ровным голосом: — Каждый год кто-то решает, что с другими факультетами можно договориться, найти общий язык. А потом… — он сделал паузу, склонив голову набок. — Всё заканчивается плохо, как и всегда. Ливия переглянулась с соседкой. — Но почему? Почему они… — Не здесь, — твёрдо произнёс Лео, прерывая Лили на полуслове. Девочка удивлённо нахмурилась, но он лишь покачал головой, бросив быстрый взгляд на соседние столы. Когда ужин закончился, и они поднялись по лестнице в башню, Ливия поймала себя на том, что держится немного позади, словно пытаясь остаться в стороне. Мысли путались. По взгляду Лео она поняла, что он скажет что-то очень важное. Но не была уверена, хотела ли это услышать. Дверь в гостиную Гриффиндора распахнулась, и их тут же окутало тёплое, уютное пространство. Запах старых книг, тёплого дерева и чего-то пряного наполнял воздух. В креслах у огня лениво развалились старшекурсники, кто-то перелистывал учебник, кто-то играл в шахматы, негромко переговариваясь. Здесь было по-домашнему уютно. Но из-за тревоги всё казалось иллюзией. Ливия вместе с Лили напали на Лео с расспросами, едва тот вернулся из Большой зала. Юноша отошёл немного подальше от общей суеты и жестом пригласил девочек сесть на красный диванчик. — Теперь слушайте внимательно, — его голос был низким, но твёрдым. Он не выглядел раздражённым, скорее… уставшим. Как человек, который слишком много раз пытался что-то объяснить. Ливия почувствовала, как внутри снова нарастает напряжение. — В этом замке не бывает друзей. Она резко вскинула голову, но Лео уже продолжал: — Гриффиндор — твоя стая. Единственные, кому можно доверять. Если ты ошибёшься, если подумаешь, что кто-то на другом факультете такой же, как мы… — он выдержал паузу, позволяя им осознать смысл сказанного, — тебе быстро покажут, что ты не права. Ливия прикусила губу. — Но почему? Почему всё так?.. — Как это почему? — влез Джеймс Поттер, подслушав их. Хотя может расспросы девочек привлекли внимание: многие студенты оглянулись на них, словно тоже участвовали в разговоре. — Это же очевидно! Твой дружок попал на Слизерин! Туда попадают только злые колдуны. Значит, так себе твой друг. Сириус, сидевший неподалёку с Питером, фыркнул. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное. — Откуда тебе знать? — нахмурилась Лили. — Северус — хороший друг! Что вообще меняет, если мой друг учится не с нами, а на Слизерине? — Это многое меняет, — несколько задумчиво ответил Лео. Его немного приглушённый голос ещё больше привлекал внимания. — Ты знаешь, кто такие Малфой, Розье или, например, Лоэлот? — староста посмотрел на Лили. Девочка отрицательно замотала головой. — Ладно, перваши, — мрачно бросил он, оглядываясь на несколько десятков пар глаз. Разговор уже не был тихим: почти вся гостиная уже слушала его. — Начнём с другого. Думаете, только слизеринцы опасны? — он взглянул на Джеймса и покачал головой. — Ошибаетесь. Мальчик возмутительно взглянул на старосту. — Не знаю, что вам рассказывали родители о школе, но вам нужно усвоить одну главную вещь. В этом замке нет друзей и союзников ни в одном факультете, кроме вашего. Хогвартс совсем не такой, каким кажется. Ливия сидела, неподвижно вглядываясь в Лео, пытаясь понять, серьёзно ли он всё это говорит. Все молчали. Некоторым казалось, что староста немного преувеличивает, но в глазах его было что-то такое, что заставляло всех вновь задуматься. Даже Джеймс открыл было рот, чтобы возразить, но передумал, заметив, как остальные ученики пожимают плечами, не зная, как реагировать. Лили недоверчиво покачала головой. — Не верите? И я не верил в вашем возрасте. Но когда всё это случилось на моих глазах, когда я сам испытал всё это… Лео посмотрел на них, будто ожидая, что они поймут. — Пуффендуйцы любят выставлять себя самыми добрыми, говорить о справедливости. Но их справедливость — это слепая преданность друг другу. Против одного вы ещё сможете выстоять, но против толпы не укроетесь. Они помнят каждую обиду, а прощение для них — пустое слово. Когтевранцы обходят всех стороной. Это только на первый взгляд кажется, что они сами по себе. Эти высокомерные, чересчур гордые «гении школы» воспользуются первой же возможностью посмеяться над твоими неудачами на уроках. А вот слизеринцы… — голос юноши стал жестче, — Они ведут борьбу за власть, и ведут её грязно, не стесняясь никаких методов. Именно поэтому нам надо бить их первыми. — Северус не такой, — твёрдо заявила Лили. — Мы дружим уже несколько лет, и он не похож ни на одного из тех, о ком ты говоришь! Лео вздохнул и устало посмотрел на неё. — Ты считаешь, что он исключение? — Да. — Лили, — он наклонился чуть ближе, понижая голос. — Я староста. Я наблюдаю за этими людьми не первый год. Ты говоришь про одного человека, а я говорю про целый факультет. Дети сидели молча, не зная как реагировать. Лео говорил о холоде и жестокости других факультетов как о чём-то… привычном. Как будто это уже стало нечто естественным. Это ещё больше шокировало. — Вот тебе несколько примеров, — и демонстративно стал загибать пальцы, перечисляя. — Йен Мидлтон, он же Паук, стоит за всеми любовными интригами, манипуляциями и предательствами всего шестого курса. Эмма Ванити даже не скрывает, что стоит за разрушенным именем многих девочек. Она не стесняется украсть их письма и разослать всей школе или пустить слух, который ты не сможешь никак опровергнуть. А Вороны Морриган, квартет из третьего курса, готовы поживиться после неё твоим позором под громкий гогот, но они не остановятся на этом. Один из них, Мальсибер, в том году отравил половину школы просто из-за того, что кто-то испортил ему учебник. Капитан команды по квиддичу Стив Лоэлот берёт в состав только тех, кто готов сломать сопернику руку или сбить его с метлы, — Лео перевёл дух. — Мне продолжать? Ливия пыталась сохранить спокойствие. Всё это казалось страшной сказкой, байками соседских мальчишек. Эти рассказы… Были чуждыми всем представлениям о школе. Ливия и не знала, как реагировать. Лео откинулся назад. По его взгляду было понятно, что он жил среди этого ужаса слишком долго, чтобы снова испытывать страх. — Северус будет учиться среди них. Ходить с ними по одним коридорам, сидеть за одним столом, жить в одной гостиной. Сколько времени пройдёт, прежде чем он станет таким же? Лили выглядела растерянной. — Он не… — А что он сделает, если его поставят перед выбором? Между тобой и ими? Ты уверена, что хочешь знать ответ? Лили сжала губы, но ничего не ответила. — Неужели не найдётся тех, кто не делает подобных вещей?.. — растерянно спросила Ливия. — Найдётся, — мягко ответил Лео. — Кто стоит в стороне, просто наблюдая, как их сокурсник издевается над другими учениками. И ничего не делает. Только немного ухмыльнётся, а потом пройдёт мимо. Так себе герои. Таких много. Лео на мгновение замолчал, размышляя, стоит ли продолжать. Первокурсники замерли в ожидании. Он задержал свой взгляд на Сириусе, но тот отвернулся, плотно сжав губы. Словно знал, о чём — или о ком — сейчас пойдёт разговор. — Например, сёстры Блэк, — нехотя начал Лео. — Второй и третий курс. Слова повисли в воздухе, многие оглянулись на Сириуса. Мальчик выглядел напряжённым, но не сказал ни слова. — В отличие от их старшей сестры, Нарцисса и Андромеда не участвуют в войне активно, — продолжил Лео. — Они хоть и стоят в стороне, но не пренебрегают «помочь» остальным. Я застал годы, когда училась Беллатриса, — он с подчеркнутым спокойствием кивнул мальчику. — Беллатриса. Если кто-то и заслуживает прозвище «безумная», так это она. Наверно не мне вам описывать, что её смех похож на лязг ножей. Сириус передёрнул плечами, но не стал спорить. Лео выжидающе глядел на него. — Я рад, что она уже выпустилась, — пробормотал Сириус, но в голосе не было облегчения. — Но другие твои сёстры ещё здесь, — напомнил ему Лео. В словах слышался упрёк. Ливия немного отодвинулась в сторону. Неужели и Сириус, один из соседей Ремуса, такой же? Тогда каким образом он вообще оказался здесь, среди гриффиндорцев? — И почему же тогда этот Блэк не на Слизерине, а? — не выдержал кто-то. Вопрос звучал разрушительнее, чем заклинание Бомбарда. — Змея в львиной шкуре… Тишина вновь нависла над столом. Несколько человек не стесняясь смотрели на Сириуса, но тот молчал, сжав губы в тонкую линию. Ливия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Возможно, вопрос больно задел мальчика. Лео медленно выдохнул. — Хороший вопрос, — наконец сказал он, скрещивая руки на груди. — Семья — это не просто родство, это принадлежность. Кровь всегда диктует своё, — он оглядел Сириуса сверху вниз. Точно оценивал. — Бред, — резко отрезал Сириус. Лео чуть наклонил голову, глядя на него с лёгким интересом. — Воспитание, окружение… это влияет на человека сильнее, чем тебе кажется, Сириус. Ты рос вместе с ними, слушал слова своих родителей, видел их поступки. Сириус резко наклонился вперёд, упираясь в стол, его губы дрогнули от раздражения. — Если бы всё решала кровь, я бы давно стал таким же, как Беллатриса! Но я не похож на неё. Лео невозмутимо поднял бровь. — А ты уверен? Тишина накрыла их стол, и Ливия почувствовала, как что-то сжалось внутри. Сириус дышал тяжело, в глазах вспыхнула злость. — Я не такой, — повторил он, но уже не так уверенно. Лео чуть склонил голову набок. — Есть на Слизерине и другая семья. Гордость своего факультета, — слишком официально произнёс Лео. — Фуллбастеры. Они не просто семья, нет. Это клан. Староста Феликс умён и, что самое страшное, терпелив. Молчаливый, но тем и опасный Флавиан. Эзра — третьекурсник! — уже умеет колдовать некоторые заклинания невербально. Уже стал тем, кого боятся. А в этом году поступила их хворая сестра. Почти уверен, здоровье не помешает ей пойти по стопам своих братьев. Ты видел её взгляд? Холодный, даже надменный. А ей всего одиннадцать! Сириус закатил глаза. — Да-да, страшные слизеринцы, и что? — Ты правда не видишь закономерность? Они такие, потому что их так воспитали. Потому что с детства они знали, как играть в эти игры. Как и ты, Сириус. Сириус стиснул зубы. — Я не играю в такие игры. Лео пристально посмотрел на него, будто проверяя, насколько мальчик сам в это верит. — Это их выбор. Они могли бы быть другими, — Сириус сжал челюсти, в глазах мелькнуло замешательство, но он продолжал упрямо гнуть своё. Лео усмехнулся. — А ты, значит, стал другим? Блэк, который решил надеть красный галстук вместо зелёного? — Люблю нарушать семейные традиции, — Сириус легко бросил эту фразу, улыбаясь, но Лео лишь хмыкнул с холодным прищуром. — Забавно. Но ты всё равно один из них, — спокойно произнёс он, скрестив руки. — Нас учили бояться вас, так же, как вас учили презирать нас. Ты ожидаешь, что мы вдруг поверим, что ты другой? Сириус сжал губы, но не отступил. — Я не такой. Лео коротко усмехнулся. — Пока что, — он кивнул куда-то в сторону, — тебе никто не будут доверять, считать своим. Потому что видят в тебе врага. Или шпиона. — Меня распределила Шляпа. И я не предам свой факультет. — Выбрать другой галстук для нас ещё ничего не значит. Посмотрим, как долго ты сможешь нарушать традицию, — Лео выдержал паузу. — Но тебе стоит опасаться не только нас. Змеи не оставят твоё предательство просто так. Лео смерил мальчика долгим взглядом. — Время покажет, Блэк, — бросил он, выделяя фамилию мальчика скорее как оскорбление. — Если ты не один из нас, значит, ты всё ещё один из них. И в этом случае тебе здесь не место. Ливия всё ещё пребывала в шоке. Теперь Сириусу придётся доказывать свою преданность Гриффиндору, чтобы не остаться один на один со слизеринцами. — Теперь-то вы понимаете, — продолжил он, уже обращаясь ко всем, — что настоящая война идёт не с теми, кто открыто идёт в атаку, а с теми, кто наблюдает со стороны и ждёт момента для удара. Лео резко развернулся к Лили. — И тебе стоит задуматься, — сказал он, прищурившись. — Снейп теперь слизеринец. — Северус — мой друг, — твёрдо ответила она, сжав губы. — Пока что, — юноша пожал плечами. — Но рано или поздно он сделает выбор. И он тебе точно не понравится. Отпусти его сейчас, чтобы потом не рыдать в гостиной. Лили хотела что-то возразить, но только хмуро отвернулась, пряча лицо. — Поверь мне, такое уже было, — мягче добавил староста, словно пытаясь утешить. — И я не хочу, чтобы вы повторили наши ошибки. Гостиную накрыла тишина, напряжённая и тяжёлая. Ливия огляделась, пытаясь запомнить каждую деталь. Мягкие кресла, полки с книгами, ковры с узорами… Всё было устроено так, будто это место предназначалось для отдыха, для того, чтобы дети могли забыть обо всех заботах. Но можно ли забыть о них, если за этими стенами происходит то, о чём говорил Лео? В его словах звучала тяжесть прошлого. Где-то внутри Ливии вновь поселились страх и сомнения. Она никогда не слышала таких ужасных историй. Самое страшное, что у некоторых «злодеев» совсем юные лица, не намного старше неё. Неужели такое и вправду возможно? Даже маггловские хулиганы, что когда-то жили рядом с ними до переезда, не вели себя так жестоко, когда что-то начинали подозревать в Ремусе. Ливия мечтала о дружбе. О той, в которой будет понимание и поддержка, чего так не хватало в соседских детях. Из-за частых переездов каждый раз приходилось заново строить отношения с новыми знакомыми, а старые — так и оставить нетронутыми. А в реальности Хогвартс, с его жёсткими правилами и строгой иерархией, оказался совсем не таким… волшебным. Каждая история Лео звучала как предупреждение. Вместо сказочных приключений — скрытые борьбы между факультетами, тайные интриги и бесконечные сплетни. Вместо поддержки — тревога и недоверие. Что, если они зря сюда приехали? В груди нарастала тревога. Её брат… Её добрый, такой ответственный Ремус… он ведь не такой. Как он справится с этим? С этими интригами, с этим вечным ожиданием предательства? Ведь с Беллой же всё по-другому! Ливия наконец-то нашла настоящую подругу. Не хотелось верить, что в месте, где должна царить дружба и волшебство, могут происходить такие ужасы. Что делать, чтобы не стать частью этого мрачного мира? Как быть, если единственной поддержкой остаётся та, кто сама может оказаться в ловушке этих пауков интриг? Было множество вопросов, и никаких ответов. Сердце колотилось, но в глубине души Ливия знала: единственный способ справиться с этими страхами — не позволить им взять над тобой верх.

***

Девочки вернулись в спальню. Вчера комната казалась уютной: мягкие тёплые пледы, тяжелые шторы на кроватях, приглушённый свет волшебных ламп. Ливия почти начала чувствовать себя дома. Но после разговора с Лео всё изменилось. Теперь казалось, что каждый коридор, каждый стол в Большом зале — это линия фронта в какой-то незримой войне. «Я видел это сам». Но ведь и она видела. Видела Беллу, которая не была чудовищем, каким он описывал всех слизеринцев. Ливия бросила мельком взгляд на соседок. Марлин села на свою кровать, расстёгивая мантию и машинально перебирая пальцами край одеяла. Её губы были поджаты, взгляд рассеянный. Лили молча расчесывала волосы, но, судя по тому, как сосредоточенно она водила щёткой, мысли её тоже были не здесь. — Какой ужас, — тихо выдохнула Алиса, опускаясь одной ногой на край кровати. — Это ведь даже не слухи. Всё, что говорил Лео… это же правда. Ливия молчала. Хотелось сказать, что всё не может быть настолько плохо. Но перед глазами всплыли сцены, которые она подметила за эти два дня — каких-то два дня — и они только подтверждали слова старосты. Как настороженно переглядывались старшекурсники, когда их пути пересекались. Как Белла на уроке всегда держалась настороже, ближе к своим, словно готовясь к удару. Словно она уже знала об этом ещё до распределения. — Северус не такой, как они, — твёрдо сказала Лили. — Мы дружим уже несколько лет, и я знаю, что он хороший. — Ты же слышала, что говорил Лео, — заметила Марлин. — Это просто предрассудки, — резко оборвала её Лили. — Не может быть, чтобы все слизеринцы были плохими. — Посмотрим, что ты скажешь через пару недель, — Марлин фыркнула. — Но ведь факультет не делает человека плохим сам по себе, — Лили нахмурилась. — Мы же не знаем всех слизеринцев. Да, есть недобрые ученики, но нельзя всех грести под одну гребёнку. — Белла помогла мне на уроках сегодня, — тихо сказала Ливия. — Дала конспект, потому что профессор Слизнорт начал очень быстро говорить, и я не успевала… Марлин резко повернулась на бок, упираясь локтем в подушку. — Ливия, ну ты же понимаешь, что она просто хочет выглядеть милой? Девочка ничего ей не ответила, только нахмурилась ещё сильнее. Из уст соседки слова звучали слишком жестоко. — А почему ты так уверена, Марлин? — скептически спросила Лили. — Вы сами слышали Лео, — раздражённо фыркнула та, скрестив руки. — Куда ни ткни пальцем в слизеринский стол, кто-то да имеет опыт в проклятиях. Никто не ведёт себя вежливо без причины. Ливия нахмурилась: — Мерлин учился на Слизерине, — вспомнила она домашние лекции с отцом. Алиса открыла было рот, но замерла: — Сам Великий Мерлин учился в Хогвартсе?! — Конечно, — уверенно ответила Ливия. — И, между прочим, творил добрые дела. — Это ещё не значит, что Слизерин теперь чист, как слеза единорога, — пробормотала Марлин. — Получается, если в истории были исключения, почему их не может быть и сейчас? — задумчиво наклонила голову Алиса. Марлин поджала губы: — Потому что мы новенькие, а старшие знают лучше. Я им верю. Лео сказал, что нет друзей, кроме твоего факультета. Поэтому давайте не будем ссориться. — А я не верю им, — продолжала Лили. — Он не знает Северуса, а уже судит его. — И я верю только тому, что сама видела, — поддержала её Ливия. — Белла ни разу не сделала мне ничего плохого. Она помогла мне выбрать питомца, не попросив ничего взамен, — негромко добавила Лили. — И мы вместе приехали в поезде. И Северус там тоже был. Никто никого не проклинал и не оскорблял. — Ты судишь по двум встречам? — снова вмешалась Марлин. — А ты судишь, даже ни разу не поговорив с ней на уроке! — Но почему она так старалась быть милой? — не унималась соседка. — Может, у неё есть причина? — А почему у всей школы резко нашлась причина её ненавидеть? — резко парировала Ливия. — Просто потому что вся её семья учиться на Слизерине? Марлин фыркнула и расправила одеяло: — Если сам староста говорит, что вокруг нас враги, я ему поверю. Я не хочу однажды оказаться среди тех, кто вместо тыквенного сока выпьет яд. — И поэтому ты готова верить сплетням? — наконец вмешалась Лили тихо. — Сплетням? Ты и вправду не слушала, Лили. Я сомневаюсь, что всё, что Лео рассказал, является выдумкой. Алиса тоже подала голос: — Мне мама говорила, что иногда люди кажутся не теми, кто они есть на самом деле, — Марлин ей удовлетворительно кивнула. — Но это работает в обе стороны, не так ли? Может, Белла действительно хорошая… — Вот именно, — кивнула Ливия. — Она никогда не говорила ни о ком плохо. — О да, Марлин, вот пример подлой Змеи, — Лили скривилась на манер старосты, вытянувшись спиной и вздёрнув подбородок. — А что тогда? — спросила Марлин, усмехаясь. — Если Сириус у нас змея в львиной шкуре, то Белла, наоборот, — лев в облике змеи? — Скорее всего, на неё наговаривают, — предположила Лили. — Я видела, как у многих скривилось лицо, когда утренней почтой ей прислали много сладостей из Кондитерской Шугарплама. Она находится в центре Косой аллеи. Значит там всё дорого… Ей просто завидуют. Марлин махнула рукой и прикрыла шторы на кровати. Никто больше ничего не сказал. Ливия, укрывшись одеялом, долго смотрела в полог над кроватью. Мысли запутались, и она не могла избавиться от ощущения, что все разговоры о Белле или Северусе были несправедливыми. Кому-то выгодно было выставлять их в плохом свете, и это не давало ей покоя. «Но мы же не можем судить человека только по его фамилии или по тому, что кто-то сказал! Это не справедливо!» Может и правда дело в богатстве семьи Беллы? Но всё равно она не заслуживала такого осуждения, ещё и за спиной. Если кто-то когда-нибудь сможет убедить Ливию в обратном, это будет только сама подруга. Пусть другие верят предрассудкам, но надо верить по тому, что она увидела сама. Вот пройдёт пару дней, и Марлин тоже увидит. И поймёт, что ошибалась. Ливия старалась отогнать тревожные мысли, но они всё равно возвращались. Она не могла избавиться от ощущения, что произошедшее только что на самом деле её сильно задело. С кем ещё можно поделиться мыслями? Брат, к которому хотелось сразу же обратиться, был в другой комнате. И должно быть, уже спит. Ливия натянула одеяло до подбородка. «Что же Белла думает об этих межфакультетских войнах? Должно быть, осуждает, раз уж помогла мне на Зельеварении». Свет от ламп приглушили. Зевнув, Ливия пыталась устроиться на подушке поудобнее, но в голове всё крутились слова Лео и Марлин. Не сразу, но всё же она погрузилась в сон, тревожный и тяжёлый.