4:04, балкон.

У меня не вышло уснуть. Я поднимал руки вверх, пытаясь коснуться темной дыры в потолке. В темноте он казался мне именно таким: будто в моей комнате появился проход в другое измерение, наполненное ничем. И мне хотелось дотронуться до него, хотелось, чтобы из темноты до меня дотянулась холодная тонкая лапа монстра, которая схватит меня и утащит туда, где меня ничего никогда не будет волновать. Я бы бегал по полям, которых не существует, смотрел на черный круг со светлым окаймлением по краям, будто это темная сторона планеты, отражающая свет звезды; я бы взбирался на груды пустоты, касаясь их ледяными пальцами, чувствуя, как невесомость проникает под мою кожу, как она заполняет мои сосуды, как сердце начинает перегонять вовсе не кровь, а нечто неощутимое, но такое родное и приятное. И когда она полностью заполнит меня, я спрыгну вниз с пустотных гор и пролечу над несуществующими полями, долечу вплоть до океана абсолютного спокойствия, прикоснусь к нему рукой, прислушиваясь к ощущениям… Представляю, что он настолько мягок и холоден, что у меня онемеют пальцы, но я буду абсолютно этому счастлив. Ведь когда ты пуст — любое ощущение, даже самое неприятное, распадётся на тысячи кусочков радости. В комнату проникает луч света, разрезающий портал в мой идеальный мир. Я даже не поворачиваю головы, просто опускаю руки и прикрываю глаза. — Джордж, ты спишь? — тишину разрывает знакомый голос. Вроде бы ещё не утро, так зачем же ты пришел? — Знаешь, на какой вопрос нельзя ответить «да»? — не открывая глаз, шепчу в ответ. — Хм… А такой вообще существует? — Ты спишь? Мне показалось, что я услышал, как мозг Клэя буквально перезагрузился. А после минутной тишины, которая вновь наступила из-за моего вопроса, она растворилась в его смехе. — Насколько у тебя плохое чувство юмора по шкале от нуля до десяти, что ты смеёшься над этим? — Ноль! Это было правда смешно! — Так ты пришел за тем, чтобы спросить меня о том, сплю ли я, так? — Вообще, нет… Я хотел извиниться. — О, это мои заслуженные извинения за то, что разрушил мою жизнь? — Это была случайность! И нет, извинения не за это, — он подошёл к моей кровати и сел на край. Я показательно отвернулся. — Тогда и слышать их не желаю. И вообще, что это за способность такая: случайно разрушать чьи-то жизни? Тебе бы в политику. — Правда, тебе не надоело? Хорошо, чтобы ты успокоился, давай разжую ситуацию. Может, твой пьяный мозг тогда что-то не так запомнил. Ты забрался на перегородку балкона, я решил подойти к тебе, чтобы помочь слезть, ведь испугался, что ты случайно свалишься, когда будешь сам слезать. — Ну, изначальную задумку ты таки исполнил. — И потом я споткнулся… И случайно толкнул тебя. — Почему это звучит так, будто ты это прямо сейчас выдумал? — я перевернулся к Клэю, чтобы посмеяться ему в глаза. Только он на меня не смотрел. — Ты и сам знаешь, что это правда. — Я не могу знать. Вдруг ты завидовал моей простой размеренной жизни, а потому решил ее испортить? — В таком случае это скорее бы ты сталкивал меня, а не я тебя. — Наконец-то ты признал то, что это не было случайностью! — Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛ! — он сорвался на крик. Ненадолго хватило его терпения. — Я тоже. Кто тогда сказал? — Когда-нибудь до тебя дойдет, Джордж, что я не виновен. И на этом все кончилось. Как будто бы мы долгое время пытались построить мост над пропастью, но как только начали переходить по нему — он обвалился, и мы упали вниз, пролетая над сводами гор. Я даже почувствовал, как ветер шумит в ушах, насколько тяжело мое тело, что не может удержаться с помощью ветра, а потому без всякого сопротивления просто летит вниз, и вниз, и вниз, до того момента, пока пропасть не кончится. Если у нее вообще есть конец, потому что мне кажется, что я лечу бесконечно, и дальше будет только хуже. С каждым пролетом все холоднее… — Насчёт извинений… И пошла огромная тирада ненужных мне вовсе слов, которых я не просил и в которых я не нуждался, потому что и сам понимал: во всех моментах, когда я чувствовал себя плохо, был виноват я сам. Лишь мои мысли давали мне повод смутиться, Клэй же не делал ничего плохого. Он извиняется лишь для того, чтобы почувствовать себя лучше. Мол, даже если я сделал что-то не так, вот мои извинения — и я больше не виновен. Я вслушивался в монотонный поток слов, прикрыв глаза, думая о своем. Мои мысли были нечёткими и настолько бледными, что было трудно уловить их смысл. Реальность все больше утекала от меня, в конце концов я потерял ее нить окончательно, провалившись в сон. Мне снилась кривая визуализация того, о чем говорил Клэй. Она настолько сильно искажала значение его слов, что мне скорее было смешно, чем приятно. Если честно, ничего я не понял. И, более того, мне даже не было интересно. Разбудил меня лёгкий толчок по плечу: интересно, какие эмоции сейчас он испытывает? Неприятно ли ему оттого, что я уснул, или смешно? Хочет ли он накричать на меня или оставить в покое? — Я настолько скучный? — Твои извинения не интересны мне. — А что интересно? — Полагаю, ничего, что связано с тобой. — То есть, мне лучше вообще не говорить? — Да тебя все равно не заткнешь. — То есть, мне лучше говорить? — Сам решай, — Клэй наконец повернулся лицом ко мне, так что я видел то, что он вовсе не расстроился из-за того, что я прослушал его речь. Возможно, он был даже этому рад. И если это действительно так, я не буду удивлен. Я тоже чувствовал себя странно каждый раз, как извинялся за целую цепочку событий, думаю, это нечто закономерное. Особенно в такой спокойной обстановке: легко сказать нечто лишнее, о чем потом будешь жалеть. Возможно, я всё-таки пропустил нечто интересное. — Я хотел бы услышать твой ответ. — Окей, тогда сначала вопрос: если я скажу тебе замолчать, то ты уйдешь или нет? — Пожалуй, нет. — Почему? — Не знаю, отчего, но почему-то эту ночь мне хочется провести с тобой. — Да, было бы очень мило, если б мы были героями фильма, но так как мы не актеры, то мне предельно все равно. — Я знаю. Но даже осознание этого не портит мне настроения. — Хорошо, я придумаю другой способ его испортить, — так как в ближайшие полчаса сон мне точно не светил, я решил больше не лежать, а сидеть. Менять положение полезно. И, по крайней мере, сидя не так хочется спать, как лёжа. Теперь я был ещё ближе к Клэю, и эмоции его чётче виднелись мне в темноте. — Тебе это очень нравится, да? — Да, будто играю в «достать соседа» в реальной жизни. Сразу детство вспоминаю. — Было бы неловко, если бы твое детство было не очень хорошим… — О, тебе в этот раз повезло, детство у меня было обычное. Как и взрослая жизнь. До поры. — Черт, ну как у тебя каждый раз получается все сводить к одному и тому же? Я прямо в шоке. — Как у тебя получается напоминать мне каждый раз об одном и том же? Я прямо в шоке, — я спародировал интонацию Клэя на последних словах. Получилось очень похоже, по моему мнению, но по его скривившемуся выражению лица я понял, что в принципе не особо похоже. — А ты всё-таки актер. — Наверное, такой же плохой, как из тебя любовник. — Что? — Ничего. Просто вспомнил, что не помню, чтобы у тебя кто-то был. Мы конечно долго не общались, но что-то мне подсказывает, что… — меня бесцеремонно перебили. — С чего ты вообще решил поинтересоваться этим? — А что, больная тема? — Ну не такая больная, как у тебя теперь… — ЧТО?! — Клэй громко рассмеялся, приблизившись ко мне, видимо посчитав, что я не пойму то, как сильно он гордится своей шуткой. Он был так близко ко мне, что я даже чувствовал его дыхание. Желания оттолкнуть не было, желания встать и уйти тоже… Последнего, правда, по очевидным причинам не было. Почему-то мне даже на секунду показалось, что он захотел меня поцеловать. Или я его? Ну, нет, точно не я. — Если ты решил, что у нас теперь какая-то синергия в этом вопросе, поэтому можно и «объединиться», то нет, спасибо за щедрое предложение, но найду получше. — Я не в твоём вкусе? — Да, заведу себе такого же ущербного инвалида и будем вместе ущербиться в углу. — Звучит, как… Ну, знаешь, плохой план. — Завидуешь тому счастливчику инвалиду? — Не завидую вам обоим, если честно. — он отдалился от меня на прежнее место, продолжая смеяться. — Завидуешь. Потому что мы будем вместе, а ты будешь один! — Не один. У меня кошка будет. Просто интересно: если с кем-то из вас что-то случится, то как вы будете друг другу помогать… — Почему тебя вообще такие подробности интересуют? — Не знаю, — что-то в его голосе было подозрительным. — Ну, я позову на помощь, наверное. И вместе со здоровым человеком мы что-то сделаем, — на «здоровым» я сделал особый акцент. — А не проще сразу начать встречаться со здоровым? Чтоб без всяких таких трудностей. Он и помогать будет и любить. — Мне то, к чему ты клонишь, совсем не нравится. Ещё не хватало в собственном доме остаться изнасилованным. — Технически, это мой дом. И насиловать тебя никто не собрался. — А, ты собрался спрашивать мое соглашение? — Отлично, самое время идти спать, — он моментально перевел тему, даже не дернувшись. Абсолютное спокойствие, будто все прошло так, как и задумывалось. — Пока. — Пожалуй, лягу здесь, — кажется, ещё чуть-чуть и у меня начнется нервный тик. Сначала перевел крайне важную и в некотором роде волнующую меня тему, а теперь ещё это? — Что? Нет. — Почему нет? Кровать большая. — У тебя своя есть. — А мне скучно одному спать. — А мне весело одному, так что не порть мою вечеринку, ага? — Я сделаю твою вечеринку лучше. — В другом месте делай. Например, за дверью, а лучше вообще вне этого дома. Но несмотря на все мои протесты, а протестовал я, кстати, действительно серьезно и без всякой лжи или шутки, Клэй не слушал меня, будто бы я внезапно стал немым для него, так что пришлось делить постель. Конечно, он действительно не занимал много места и даже не мешался, но после нашего диалога все это ощущалось как-то… Неправильно, что ли? Хотя мне и было смешно. Наверное, это одна из тех ночей, которую хочется и запомнить навсегда, и забыть моментально. Так что же выберу я?