4:04, балкон.

Сидя на кухне и держа слегка дрожащими руками ложку с кашей, я думал о вчерашнем дне, который прошел для меня так, словно его вовсе не было. После поцелуя с Клэем, несмотря на всю свою злость и желание высказать ему в лицо свое недовольство, я просто не решился подъехать к нему. Мне казалось, что если я увижу его довольные глаза, то вся моя решимость просто испарится, и я не смогу сказать даже слова. Так что я просто провел остаток дня в комнате, роясь в интернете, пытаясь отыскать ответ на вопрос о том, как стереть себе память, не попадая в больницу. К сожалению, дельных советов не было, так что оставалось только смириться с тем, что произошло. Одно меня радовало: из-за шока свои ощущения я почти не запомнил. Я просто осознавал факт того, что это произошло. Но прокрутить по кадрам поцелуй в своей голове я не мог — я просто не запомнил, как это было, хоть ощущение тепла и накрывало меня каждый раз, как мысль об этом промелькала в разуме. Я пытался сосредоточить все свое внимание на каше, чтобы не думать об одном и том же по сотому кругу, но каша в уме не задерживалась. Да и есть, в общем-то, мне не хотелось. Хотел бы соврать о том, что меня тошнит с того момента, как меня поцеловали, но увы, меня не тошнило. Пока я думал о бесполезных вещах, смотря на стену с кислой рожей, Клэй внезапно ворвался на кухню. По какой-то причине крайне радостный и довольный. И как-то мне причину узнавать не хотелось… — Сегодня день генеральной уборки! — А я то тут причем? Заставишь инвалида мыть у себя полы? — зря я так медленно ел, свою комнату хотя бы запереть можно, а на кухне от этого идиота никуда не деться. — Нет, но тебе пора бы помыться. — Но я моюсь каждый день вечером, — пораскинув мозгами и поняв, к чему клонит этот черт, добавил. — Сам. — Верно, но так как ты инвалид, то твоя подвижность крайне ограничена. И я должен помогать тебе иногда, тебе что, врач не говорил? — Нет. А тебе какой сказал: выдуманный или подкупной? — Нормальный. Давай доедай быстрее. — У тебя какие-то ещё дела, помимо «дня генеральной уборки»? — У меня всегда есть какие-то дела, — и расплылся в довольной улыбке. Здесь определенно какой-то подвох, и осознание этого портило мне настроение ещё сильнее того, что приходилось есть без какого-либо аппетита. В общем, что бы я ни придумывал, ничего не смогло убедить его отказаться от своей идеи. Так что со вздохом умирающего мне пришлось согласиться. Впрочем, если поразмыслить, а что тут такого? Голым он меня уже видел, мы даже целовались… Нет, это определенно не то, о чем я должен думать. Я должен думать о том, что это всего лишь необходимость, такая же, как и каждодневные осмотры, и что он действительно бескорыстен в собственных намерениях. Хотя во второе верилось с огромным трудом: смотря на предыдущие дни, мне казалось, что в каждом движении и слове Клэя был какой-то подтекст, который я упорно не замечал, пока он не высказал (хотя, точнее, показал) мне его в лицо. И не то, чтобы я был слишком против всего этого, мое отношение за эти дни с резко негативного перешло в нейтральное, хоть я и все равно бы отказал на его предложение «чего-то большего»; хотя, если так подумать, что он может предложить мне — инвалиду? Какого ненормального вообще могут возбуждать недееспособные люди? Ведь я, по сути, полутруп, не чувствую нижней части тела и практически ее не контролирую. Разве обычному человеку не должно быть противно от одной лишь мысли обо мне? И если нет, то почему противно мне? Уже будучи в ванной комнате, Клэй постоянно пытался прикоснуться ко мне, хоть и понимал: ни в раздевании, ни в залезании в ванную мне помощь была не нужна. Я перестал обращать на это какое-либо внимание. Я в принципе заметил, что если терять внимание к его действиям, то он перестает их совершать. Только у этого есть весомый минус: он обязательно придумывал нечто новое, и это новое уже было невозможно игнорировать, так как оно было в тысячу раз хуже предыдущего. Меня даже удивляла его изобретательность иногда. Хотя так или иначе ко всему новому привыкаешь, поэтому его фантазия когда-нибудь иссякнет, и он оставит меня в покое, правда? Уже будучи в воде, я в очередной раз удивлялся тому, как это странно: находится в ней и не чувствовать ни тепла, ни холода. Мне казалось, что я никогда не привыкну к этому чувству. Такой странный диссонанс в голове; я касаюсь воды кончиками пальцев и ощущаю ее теплоту, но мои ноги не чувствуют совершенно ничего. Если бы я тонул, то это ощущалось так, будто ко мне привязали якорь, но я не чувствовал совершенно никакой тяжести. Я настолько зациклился на этих мыслях, что перестал замечать Клэя, стоящего рядом, перестал замечать течение времени и даже не заметил то, как он пристально смотрит на мое обнаженное тело, ровно до того момента, как его ладонь не приземлилась на мою голову. Я вздрогнул и воцарил удивленный взгляд прямо на него: его лицо не выражало никаких эмоций. — Все нормально? Вместо слов я натянуто улыбнулся и поднял большой палец вверх. Хотя, стоило бы средний — это точно в сто раз лучше выразило мои эмоции. Мне все хотелось выкрикнуть, чтобы он оставил меня в покое и ушел. Почему-то после очередных мыслей о своей неполноценности мое настроение резко ухудшилось, хотя казалось бы — чего переживать из-за того, что ты никогда в своей жизни уже не изменишь? И его слова меня только сильнее разозлили: как у меня может быть хоть что-то нормально, когда я делаю прямо сейчас то, что мне не нравится, находясь с тем, кто не приносит мне никаких положительных эмоций? Хотя, ладно, с последним загнул, ведь мешать и портить ему настроение мне всё-таки нравилось. Да и в принципе разговаривать с ним иногда было приятно, но эти моменты были столь редки, что я не хотел их включать в стопку его мизерных достижений. Честно говоря, я бы вовсе их все сжёг, чтобы не оставить ничего хорошего в своей голове о нем. Только вот все эти негативные эмоции всегда сменялись одним и тем же — в конце концов мне становилось все равно, и даже нечто разгоралось во мне, когда я говорил с ним. Вероятно, это всего лишь азарт и не более, может, интерес к дальнейшим событиям, которые я был не в силах предугадать. По крайней мере, я надеюсь, что это именно так. Я снова погрузился глубоко в себя, не замечая ничего, что происходило рядом, и Клэю такой расклад явно не понравился — он здесь не для того, чтобы терпеть мои заскоки. Он пытался меня расшевелить, рывком вырвать из мира мыслей, в котором я был заключённым, а мой мозг — надзирателем. Но все попытки его были тщетны. Все, кроме одной. Спаситель нашел мифическое оружие и разрушил стены тюрьмы. Только вот его об этом никто не просил. Клэй приблизился к моему лицу столь близко, что я почувствовал его теплое дыхание на своей щеке, а после прошептал мне на ухо всего лишь одну фразу: «Ты когда-нибудь был на море?» Ага, прямо сейчас. Вот водопад — струя воды из крана, вот палящее солнце — яркие лампы на потолке Клэя, вот прекрасный вид — красивая плитка, которой была выложена ванная комната. Нравится тебе моя лагуна, «спаситель»? И спустя мгновение после всех этих мыслей, он прикоснулся своими губами к моей шее, отчего я дёрнулся, да так резко, что облил его водой. В принципе, я собирался покончить с этим ублюдком когда-нибудь, но не потонув с ним на одном крейсере, ведь это бы обозначало проигрыш: я умер вместе с ним, как в глупых романтических фильмах. — О, ну вот и я готов к тому, чтобы искупаться. — Чего? — Не против, если присоединюсь? — Против, — разве мой ответ не был очевиден? — Спасибо за разрешение. — Ты вообще там оглох?! — я пытался остановить его, но будто говорил на другом языке. Совершенно игнорируя меня, Клэй быстро снял с себя намокшую одежду и нарушил мое личное пространство, заставив море бушевать. Оно шумело и накрывало солёной пеной с головой, желая избавиться от того, кому здесь нет и не было места. Единственное меня радовало: ванна у Клэя была большой, так что можно было «спрятаться» от него в дальний угол. Только от взглядов никак не укрыться, если ты посреди пустоши. Или, в моем случае, посреди прозрачного моря. — Надеюсь, ты доволен, — голос мой звучал ни грустно, ни весело, даже капли обиды в нем не было. Абсолютная пустота. — Пока что нет. Я не смотрел на него. Все мое внимание забрали узоры на плитке. Волнистые линии, будто древние драконы, пересекали всю стену. Они летели домой: туда, где безопасно. Пересекали высочайшие горы, что протыкали своими вершинами небосвод, заставляя его кровоточить — проливать дождь на землю, летали сквозь облака, и маленькие детёныши путались в трудных сплетениях этих белых подушек… И как я только посмел подумать, что это хорошая идея — оставить Клэя без присмотра? Было совершенно очевидно, что это глупость, только вот я любил подкидывать монетку, ожидая нужного результата, но каждый раз выпадала не та сторона. Его рука дотронулась до моего плеча, и я непроизвольно сжался, будто пытаясь защитить себя. Вода продолжала мерно шуметь, успокаивая, только вот стать более открытым я не мог. Страх кружился со мной в странном танце, и я норовил упасть в бездну, ведь ноги меня не держали. — Не бойся меня. Я не сделаю тебе больно. Больше не сделаю. — Ха-ха. Очень смешно. Ты правда думаешь, что я перестану от пары слов? — его рука переместилась на мою щеку, проведя кончиками пальцев по шее. — Ага. — Вот это самомнение… Приблизившись ко мне ещё сильнее, я уже не мог избегать его взгляда, как и не мог не смотреть в ответ. Смотря в его глаза, мне казалось, что он абсолютно спокоен и уверен в том, что делает и, вероятно, это действительно так. Возможно, он продумывал каждое свое действие заранее, просто не мог решиться раньше. Но вот, он сломал перед собой преграду, поцеловав меня, и теперь ничто не остановит ураган, несущийся к морю. Разве что его накроет с головой цунами. Вода ведь сильнее ветра? — Если я скажу, что не хочу, ты остановишься? Только вот было противоречие в моих словах, мыслях и действиях: несмотря на то, что я сказал, в голове бился интерес, а тело мое, будто под каким-то влиянием, действительно слегка расслабилось. Я почувствовал, как напряжение ушло из мышц. И теперь вот он я: беззащитный детёныш в лапах хищного зверя. — А ты скажешь? Клэй снова приблизился к моей шее, будто собираясь повторить то, что сделал ранее, но вместо лёгкого поцелуя кожу мою обожгло жаром: проведя языком по шее, он переместился вверх, собираясь, по всей видимости, смутить меня ещё сильнее. Пока мысли мои заняты были тем, что это все так странно, что я и нормально отреагировать на это никак не могу, Клэй продолжал трогать, облизывать и целовать мое тело. Но, в самом деле, что я должен чувствовать? В моей голове роились самые разные предположения, пока мир плавно плыл перед глазами. Мне становилось все жарче, и я не совсем понимал, от чего: это все его действия или горячая вода? Так или иначе, мне поплохело. Дышать стало намного труднее и глаза норовили закрыться, мне казалось, что весь мой обзор покрыли какой-то мутной пленкой, которую я был не в силах убрать. В попытке вздохнуть, из моего рта вырвался звук, похожий на стон, и этот момент совпал с тем, что Клэй слегка прикусил мочку моего уха. Я опешил. Почему именно сейчас? До моих ушей донёсся его смешок. Рад, да? А как ты будешь радоваться, когда я скажу, что это случайность? Если смогу сказать, конечно, потому что мысли мои путались и смешивались между собой. А было ли это случайностью? Ведь, не могу отрицать, хоть я и не понимал, как мне надо реагировать на такого рода времяпрепровождение, мне не было неприятно. Мне не было противно. Не было страшно или больно. Все было в порядке. Может даже слегка приятно? Наверное, я просто пытаюсь оправдать себя таким способом. Но мне ведь нравятся его действия, а не он, значит, все хорошо? — Всё-таки не скажешь. Он поднес свои пальцы к моим губам, внимательно осматривая мое лицо. Здравый смысл все сильнее ускользал от меня, так что я не сразу понял его намека. И, если честно, я не понял его и спустя минуту. — Чего… Чего ты хочешь? — Просто приоткрой рот. — И что я получу взамен? — А что ты желаешь получить? — думать мне долго не пришлось. Сознание сразу подкинуло идеальный ответ. — Купи киберспортивную команду. — Тебе меня одного не хватает? Пока я собирался задать очередной вопрос, он воспользовался моим некоторым замешательством, протолкнув пальцы в рот. Я с шумом выдохнул, собираясь принять важнейшее решение в своей новой жизни: оставить ублюдка без пальцев или опозориться на всю оставшуюся жизнь? Я старался не касаться их языком, но не смог избежать контакта полностью. Клэй провел подушечками пальцев по зубам, после чего протолкнул их слегка глубже, недостаточно глубоко для того, чтобы вызвать рвотный рефлекс, но достаточно для того, чтобы в моей голове появились мысли о том, что вот это уже чересчур. Думаю, он увидел это по моему ошарашенному взгляду, из-за чего эта странная игра не продлилась слишком долго. Впрочем, трудно назвать это игрой, ведь я явно не сделал то, чего он так хотел. Вынув пальцы из моего рта, он похлопал своей ладонью по моей щеке и посмеялся. Да черт, я теперь тоже весь в своих слюнях! Как-то всё это неоднозначное действо меня полностью вывело из состояния помутнения, так что теперь я мыслил здраво. И мои здравые мысли говорили мне о том, что я от такого никогда не отмоюсь. Я вроде бы пришел мыться, чтобы стать чище, но почему-то стал только грязнее. Все кончилось так же резко, как и началось. Так что теперь это обычное принятие ванны, без намеков и лишних прикосновений. Будто я провалился в другую вселенную, где этого всего не происходило, но мои воспоминания остались. Не знаю, что мне и чувствовать теперь. Меня всего объяла леденящая пустота: ещё пару минут назад все тело было погружено в жар, отчего мир перед глазами плыл, а теперь не осталось совершенно ничего. И даже не знаю, что мне нравилось больше, но почему-то мысли и ощущения сами непроизвольно тянулись ко второму. Не то, чтобы меня это сильно пугало или смущало, скорее было все равно. Ладно, я могу признать, что мне даже в некотором роде понравилось то, что со мной делали, но от этого признания совершенно ничего не изменится, потому что я говорю его у себя в мыслях, и никто его не услышит, кроме меня самого. Остальной день прошел как обычно. Я делал то, что мне интересно, хоть интерес и стремительно пропадал, отчего часто приходилось искать нечто новое. Клэй же ко мне не приближался более, будто намеренно желая оставить меня одного для того, чтобы я обдумал то, что произошло между мной и ним раннее. Только думать я не собирался. Здесь не над чем размышлять — теперь я это понял. Мне остаётся лишь спать на море, ожидая, когда же мой лежак накроет приливной волной и спящее мое тело навсегда пропадет, погрузившись на дно. Ночью я спокойно лежал у себя в кровати. Настроение у меня было, на удивление, хорошее, если не брать во внимание тот факт, что я все ещё чувствовал на своем теле прикосновения Клэя. Мне даже не хотелось поскорее уснуть, чтобы сбежать от преследующих меня мыслей о своей неполноценности. Я не знал, как долго продлится мое умиротворённое состояние, но точно знал, что Клэй все ещё не навещал меня, даже пропустив вечерний осмотр. Меня это крайне насторожило. Не отрицаю, что он успел насмотреться на меня за время, проведенное в ванной, но это все равно не похоже на него. Эта мысль паразитом поселилась в моей голове, и я серьезно начал волноваться за то, что скоро может произойти что-то, что мне не придется по вкусу. И, как оно обычно бывает, в том, что мне не нравится, я всегда прав. Он все же пришел, тихо открыв мою дверь и включив настольную лампу. Она освещала комнату лишь частично, но была достаточно яркой для того, чтобы хорошо различать даже небольшие детали в окружении. Лицо его не выражало никаких эмоций, мне даже показалось, что он пришел лишь для того, чтобы лечь со мной спать. Я, в принципе, уже не был против этого, потому что понимал — мое против значимо лишь для меня. И все же Клэй никак не мешал мне, я никак не мешал ему, он просто находился рядом, так что в этом не было совершенно ничего страшного. Страшное было в том, что произошло дальше. — Услуга за услугу, Джордж, так делается бизнес. — Не мое дело, что ты решил заняться благотворительностью. Кстати, а какую услугу ты хочешь? — Придется поработать. — Чем? — Ртом, — вроде бы в ораторы я не нанимался. А, постойте-ка… — А что, руки устали? — Ещё как. Пока я пытался отсрочить момент неизбежного, он ко мне стремительно бежал, с лёгкостью преодолевая любые препятствия. И пока я осознавал всю плачевность той ситуации, в которую попал, он времени зря не терял, так что когда я всё-таки пришел в себя из состояния смирения, отрицания, потом ещё одного смирения и отрицания смирения, я оказался между двух огней: принять тот факт, что я каким-то мне же неведомым образом оказался сидящим на постели с членом Клэя в руке, либо не принимать этот факт и скинуть все на бредовый сон. В общем, что очевидно, второй способ оказался нерабочим, так что мне оставалось придумать решение, которое меня спасет. Спойлер: такого решения не было. На удивление, он вполне спокойно терпел мое замешательство, даже не торопя меня и не отвешивая тупые шутки. Только вот Клэй не предполагал, что я могу так просидеть хоть до утра. В отличие от него, у меня могла устать лишь верхняя часть тела, так что спать я мог хоть сидя, поэтому спустя пять минут моего неподвижного состояния его терпение кончилось. — Если тебе так будет проще, я могу говорить, что тебе нужно делать. — Ой, а может, ты тогда сам все и сделаешь, а? — Нет уж, прости, но это твоя работа, а не моя. — Я на нее не нанимался. — Просто проведи вверх-вниз, вот так, — он положил свою ладонь на мою руку, помогая мне сдвинуть ее с места. А я уж думал, она у меня с концами прилипла. И действительно: в этом не было ничего сложного. Если так подумать, то я бы мог ему подрочить, но от меня требовалось нечто большее, чем просто рукой поводить. — Молодец. — Я заработал повышение? — Пока что нет, — шутки были моим единственным способом отвлечься. — Теперь поцелуй его. — Ну, главное, что не тебя. Я немного колебался, прикусив губу, но всё-таки решился прикоснуться к головке члена. Касание это было таким же мимолётным, как и моя уверенность в том, что Клэй просто шутит. Правда, лёгкое единичное прикосновение того явно не устроило, так что мне пришлось повторить несколько раз. Свою руку, кстати, он не убрал: она все ещё находилась поверх моей, помогая мне в спокойном темпе ему надрачивать. Вот это помощь. Ни за что бы за такую не заплатил! И даже спасибо бы не сказал. — Неплохо. Не хочешь взять в рот? — Не горю желанием, если честно. — Впервые вижу, чтобы работник не стремился к повышению. — Впервые выпрашиваю повышение, переспав с начальником. Я убрал руку с его члена ровно в тот момент, как он убрал свою ладонь. Я смотрел на его довольное лицо и представлял, как недовольно выглядит мое. Даже не знаю, как мое лицо может вызвать хоть у кого-то желание. Он явно извращенец. Клэй провел головкой по моим губам, после чего я попытался отдалиться, только вот мне не дали, схватив за волосы. Так, а вот это уже мне совсем не нравится. Наступило время кричать, получается? Интересно, хоть кто-то из домработников Клэя остаётся на ночь? Может, они вызовут полицию и меня спасут? — Давай же, не стесняйся. И я всё-таки решился. Я выкинул все свои принципы в яму под названием «моя жизнь» и открыл рот. Я почувствовал, будто проиграл боссу в игровом обучении, но проигрыш этот был с честью. Хотя нет, всё-таки без нее, честь свою я потерял ещё тогда, когда согласился на совместную жизнь с этим. Я взял головку члена в рот, а потом моментально вынул ее, облизнув. Что я вообще делаю? Я совершенно без понятия. Единственное, что я знал, так это то, что рубеж пройден. Я повторил то, что сделал ранее, но уже постарался взять в рот немного больше, все ещё не понимая, зачем. По настоянию Клэя, которое он сказал мне ранее, я не забывал и причмокивать. Или, стоп, он же говорил что-то про поцелуи? Долго мой энтузиазм не продлился. Обслюнявив верхнюю часть члена Клэя, я не смог заставить себя сделать что-то большее. Я мерно двигал рукой по его хую, проводя большим пальцем по головке, больше не собираясь ни сосать, ни чмокать. Шоу окончено. Не понравилось? Что ж, возврат средств не предусмотрен. — Я сдаюсь, — я опустил голову вниз, чтобы не смотреть на то, как он смеётся надо мной. — Не волнуйся. Просто открой рот, я сделаю все сам. И… Я просто сделал так, как он сказал. Это было лучшее из того, что он мог предложить, и я, в принципе, был не против такого исхода дел. Пока не был. Я закрыл глаза и открыл рот, будто играя в игру, только вот я знал, что же мне в итоге положат, от чего становилось не интересно. И не весело. Клэй водил членом назад и вперёд, не заставляя меня заглатывать глубоко, чему я был несказанно рад. Единственным минусом было то, что у меня слюна стекала по подбородку и челюсть устала. А так все было неплохо: Клэй был чистоплотным, так что вкус его хуя у меня отвращения не вызвал никакого. Само осознание того, что я сейчас делаю, не вызывало у меня никаких отрицательных эмоций, впрочем, как и положительных. Это был просто факт. Я уже успел свыкнуться со своей новой профессией и даже собирался сказать ему, что, кажется, готов что-нибудь сделать сам (например, послать его далеко и надолго), как он ухватился за мои волосы обеими руками и внезапно протолкнул свой хер мне глубже в глотку. Клэй не стал удерживать меня, так что я мгновенно отстранился, закашлявшись и вытирая выступившие слезы из глаз. Было не то, чтобы больно, скорее в крайней степени неприятно. Что творит этот черт? Он хочет меня угробить? Я вроде бы не нанимался на глотателя шпаг, я просто хотел прожить свою бедную инвалидскую жизнь при деньгах! Я вытер слюну с подбородка, обтерев руку о постель, а потом посмотрел на ржущего идиота. — Что ты творишь?! — у меня даже голос охрип от такого. — Прости, просто хотел тебя расшевелить. — Молодец, теперь можешь идти и сосать сам. В одиночестве. Без меня, то есть, — краем глаза я заметил, что он продолжил дрочить. Нравится ему такое, да? — Неужели ты обиделся на такую мелочь? — О, ну раз для тебя это мелочь, то мне интересно, насколько высоки твои навыки. Пока, начальник, увольняйте меня. И он действительно ушел. Голым. Даже не забрав свою одежду. Это предлог, чтобы вернуться? Пожалуй, нужно запереть дверь, а одежду выкинуть в окно, чтоб неповадно было. Только вот окно я самостоятельно открыть не смогу, так что придется придумать другой план мести. Во рту все еще оставался привкус его члена, и мне бы хотелось его чем-нибудь перебить, только вот нечем было, разве что рот прополоскать с мылом оставалось. Настроение было испорчено. Вот прям в конец испорчено. Когда я только-только начал входить во вкус, он скинул меня с волны, а себе обломал дальнейшее удовольствие. Хотя, предполагаю, от моей кислой рожи и абсолютного непонимания того, как правильно сосать, мало кто сможет получить удовольствие, но передо мной ведь уникальный экземпляр, которого такое наоборот возбуждает! Вот это я везунчик, получается! Он, наверное, еще и профи в этом деле, так что я смогу получить мастера спорта по деланию минетов, ведь учусь у лучшего. Хоть будет, чем похвастаться на следующей вечеринке у Клэя дома, а то сейчас я могу похвастаться только своим дорогим инвалидным креслом и тем, что могу проткнуть себе бедро ножом, не проронив ни звука! И почему у меня настолько позитивное настроение, когда внутри все кипит от негодования? Я взял подушку в руки и кинул ее в противоположную сторону комнаты. Ну вот, мне ведь ее никто не подаст, придется перетаскивать тело в кресло и ехать за ней. Либо я могу нажать на кнопку и вызвать Клэя, чтоб он мне ее подал. Нет, чудовищу теперь вход в мою комнату воспрещен. Навсегда. И приближаться ко мне ближе, чем на километр, ему тоже запрещено. Даже не знаю, что мне теперь делать. Наверное, жить, как обычно, только с осознанием того, что я теперь опущенный. Хотя, это еще как посмотреть: я опущенный еще с того момента, как выпал с балкона, но жизнь все норовила меня прямо-таки в землю закопать, а не просто принизить. И как же тихий сон на море обернулся кошмаром, от которого мне теперь в жизни не отмыться?