4:04, балкон.

Я стоял на коротком выступе в стене в совершенно пустой квадратной комнате, из потолка которой водопадом лилась мутная странная жидкость. У меня было непреодолимое желание прикоснуться, испить ее, умыться в ней, но как только я попытался протянуть руку в ее сторону, то чуть не упал вниз, потеряв равновесие. Я плотнее прижался к стене, испугавшись. Мое тело покрылось холодным потом, руки слегка дрожали, но в голове царила приятная пустота. Воздух в этой комнате был таким странным: мне было трудно дышать и от него все вокруг слегка подрагивало. Даже казалось, что я могу задохнуться только от того, что дышу, но я вдыхал в очередной раз и ничего не происходило: я продолжал стоять около мерцающей стены, обливаясь потом. Вода все наполняла и наполняла комнату, и я думал, что мне остаётся лишь ждать, пока она не подхватит меня, утащив на дно, где я просто растворюсь, но внезапно поток жидкости прекратился. Мне предлагался выбор: либо я остаюсь на выступе, ожидая, пока силы стоять кончатся, и мое тело тяжёлым мешком упадет вниз, либо я просто самостоятельно прыгаю. Вынужденная или добровольная смерть? Интересно. В моей голове не промелькнуло и мысли о том, что стоит подождать и подумать. Я закрыл глаза, выставил ногу вперёд, а затем просто оттолкнулся от стены, падая вниз. Мое тело быстро соприкоснулось с водой, и меня обдало волной облегчения, будто я наконец в том месте, где меня ждали, где я действительно был все это время нужен. Я опускался на дно, все ещё пытаясь понять, что это за странная вода, что совершенно никак не ощущается на коже, лишь невесомо хладит ее, и что совершенно не мочит одежды. Я пытался вдохнуть ее, но она лишь проходила сквозь мое тело, как длинные иглы, только никакой боли или повреждений не наносила. Легкие оставались пусты, даже не думали разрываться под давлением, хоть я и опускался все глубже на дно. Мое тело никак не деформировалось, мои глаза не щипало, не было совершенно никаких ощущений. Я попытался крикнуть, но мой голос оказался беззвучным, будто в этом месте вовсе не было никакого кислорода. Столкнувшись затылком с полом комнаты, я огляделся вокруг. Но ничего не было: лишь пустота, заполненная мутным лёгким чем-то. Потом я взглянул вверх. Вверху не было потолка. Эта жижа бесконечно стремилась вперёд, разрывая комнату, заполняя уже целую вселенную. Это мой новый мир? Новый мир всех вокруг? Видимо, это был ложный выбор? Или я просто проиграл? Я проснулся даже не вздрогнув, как это обычно бывает после кошмаров. Очнулся я в своей постели, а не на стуле за столом: все-таки Клэй не забыл обо мне и вернулся. Интересно, сколько я там пролежал? Как долго он игнорировал то, что его опекаемый, по факту, в опасности? Ведь я мог с легкостью упасть вниз, ушибившись или повредив себе что-либо! В моей голове было так же пусто, как и вчера, и пустота эта мне льстила. Мне нравилось ни о чем не думать. Ничего не вызывало неприятного волнения во всем теле, ничего не заставляло грустить или злиться. Я повернулся вправо, чтобы взять телефон с тумбочки у кровати, но его там не было: куда же его дел Клэй? Но на столе, прямо рядом с ноутбуком, стояла странная банка и записка рядом с ней. С кровати не было видно, что на ней написано, но желания вставать у меня не было, как и желания выходить из комнаты или разговаривать с кем-либо в этом доме. Правда, пролежать весь день на кровати в одиночестве я все равно бы не смог, ведь Клэй не оставил бы меня в покое. Наверняка он бы заволновался из-за того, что я не подаю никаких признаков жизни, ворвался бы в комнату и рассказал свою очередную тупую идею для совместного времяпрепровождения, на которую я заунывным голосом ответил бы то, что отвечаю обычно. Встав с кровати и перетащив свое тело с огромным трудом в инвалидное кресло, которое, как и всегда, стояло прямо рядом с постелью, я сразу же подъехал к столу. Почему-то сегодня сил у меня совершенно не было, будто бы я спал не у себя в комнате на кровати, а на лавке в парке. Впрочем, это не далеко от правды, ведь я действительно не знаю, сколько времени пролежал на столе. В баночке были таблетки. На записке — инструкция, как их пить. «Врач выписал тебе новые. От них не должно быть кошмаров», и сердечко в конце. Спасибо, хозяин, от сердца мое состояние стало в тысячу миллиардов раз лучше, я прямо-таки научился заново ходить! Мое желание остаться на весь день в комнате было прервано не Клэем, а его уборщицей. Интересно, она все ещё припоминает мне ту просьбу о швабре? Так или иначе, а моей комнате предстояла генеральная уборка, хотя я не видел, чтобы она была грязной. Я очень надеялся на то, чтобы никого не было в зале и, вот удача, там действительно никого не было! Вероятно, Клэй работал в одном из своих кабинетов на каком-то из этажей. Выяснять мне этого не хотелось, да и зачем? Говорить с ним не о чем. Все наши беседы всегда превращаются в то, чего ни один человек на земле не захочет. Приятно ли, когда любое намерение или идея перевоплощается в ссору, разочарование или просто неприятный осадок? Иногда мне кажется, что мои кошмары вызваны этими отрицательными эмоциями, которые он мне с радостью передает каждый раз, раскрывая свой рот. Я так и замер возле большого шкафа со стеклянными дверцами, который был заполнен какой-то красивой посудой. Прихотей богачей мне не понять: зачем вообще хранить посуду из которой нельзя есть, но которую нужно мыть? Впрочем, не Клэю о ней заботиться, так что, вероятно, это его вообще не волнует. Но волнует меня, ведь я любопытный, а еще мне совершенно нечем заняться в данный момент! Я думал, что продолжу тут сидеть, пока уборка в комнате не кончится, но тут до моих ушей донёсся странный шум, похожий на всплеск воды (в голове сразу же пронеслось воспоминание о недавнем сне), и вскрик уборщицы. Она выбежала из моей комнаты, набирая чей-то номер в своем телефоне. Вероятно, она звонила своему работодателю, который находится в одной из комнат этого дома. Что за срочность такая? Монстра под кроватью увидела? Или труп? Что ж, монстр — мой, а труп… Ну, труп, полагаю, Клэя. Подумаешь, убил какого-нибудь мешающегося под ногами бизнесмена, главное, что не меня! Я, конечно же, прислушался к тому, о чем она говорила, но то, что я услышал, меня так разозлило и расстроило, что эмоции буквально взорвали мою голову, медленно стекая по шее вниз. Пролила воду на мой ПК?! Но у меня там… Столько важной информации… Над которой я работал… Сколько я буду ее восстанавливать?! Смогу ли вообще восстановить?! Сам не знаю, зачем и как, но я ударил рукой по шкафу, напротив которого находился. Он угрожающе покачнулся, а потом, почему-то, стал ещё больше, чем был. Как будто шкаф возвысился надо мной, надменно смотря на мое жалкое тельце. Потом до моих ушей донёсся звон, будто кто-то прикоснулся к тысяче маленьких колокольчиков, и все они одновременно начали звенеть, играя незамысловатую мелодию. Мне хотелось медленно качать головой под нее, станцевать на поляне на рассвете, касаясь пальцами прохладной росы на огромных сплетениях паутины меж деревьев. Блестящие снежинки летели мимо меня, переливаясь перламутром при свете огромного солнца, нет, трёх солнц. Они не таяли, бесконечного кружась в разноцветной метели, завлекая меня. Темные капли, словно маленькие птицы, бесстрашно пролетали сквозь бурю, разрывая звон своим пением. Я был заворожен этим сказочным зрелищем: я, стоящий на бледной предрассветной поляне, танцевал в переливающейся всеми существующими и несуществующими цветами вьюге под звон тысячи колокольчиков и птицы, быстро проносящиеся мимо, монотонно пели под их аккомпанемент, словно огромный церковный хор. Но тут нечто выбежало из темноты леса, бросаясь прямо на меня: огромный белый зверь с острейшими когтями. Я прикрыл лицо руками, пытаясь защититься. Мое тело, будто вспомнив о том, что я инвалид, размякло, и я упал на землю. Метель прекратилась: моя кожа была покрыта самыми красивыми снежинками в моей жизни. Из-за них моя кожа переливалась так, словно я не человек, а драгоценный камень. Птички прыгали по моему телу, щекотно щипля кожу. Зверя мой беззащитный вид не остановил, лишь раззадорил, и он приземлился прямо на меня. Груз его тела придавил меня к земле еще сильнее, заставляя проронить пару слезинок. Весь мой мир перевернулся, скрутился в водоворот, почернел, потеряв все краски, и я погрузился в приятное забытье. Секундная резкая боль сменилась чувством вселенского спокойствия. До моего мутного сознания доносились чьи-то вскрики, мне даже показалось, что кричал Клэй. Я видел силуэты странных существ, мелькающих перед моими глазами, они махали своими руками, походящими на кривые ветки сухих деревьев, пытаясь прикоснуться ко мне. Каждое их касание отдавалось колющей и ноющей болью. Я видел, как снег тает на мне, оставляя за собой темные дорожки воды. Или все-таки не воды? Но мелкие птички мочили свои клювы и лапки в ней, жадно глотая. Пейте, мои друзья! Зверь пропал из виду, остались лишь только эти чудовища. Я пытался им сказать о том, что все в порядке, я просто устал, танцуя во вьюге, пришло время прилечь и отдохнуть, что мне не нужна помощь незнакомцев, но они не слушали меня. Мое тело оторвалось от земли: его подхватили кривые руки-ветви монстра, унося меня дальше от поляны. Я попытался протянуть руку, но она вся была в чем-то черном и мокром и совершенно не слушалась меня. Возможно, это существо испачкало меня? Может, его кожа выделяет парализующий яд, и я скоро совсем потеряю контроль над своим телом? Мою грудь обожгло, будто к ней близко-близко поднесли зажигалку, и я закашлялся. Слезы полились из глаз, но я не мог их вытереть, ни одна конечность не слушалась меня. Глаза больно щипало, будто я залил в них сок лука. Я уже совершенно не различал ничего, что происходило передо мной, поэтому просто закрыл глаза, чтобы было не так больно. Но как только я сделал это, я потерял связь со своим миром, наши связывающие нити разорвались, и я выпал в открытый космос, плавно уплывая все дальше от дома. Когда я пришел в себя, то первое, что увидел — лицо Клэя и какой-то девушки, одетой в костюм врача. Или все-таки она действительно врачея? Я осмотрел свое тело: руки были перебинтованы и немного побаливали, ног я не чувствовал, но они также были обмотаны бинтами. Я прикоснулся к своему лбу и, вот неожиданность, и здесь повязка! Я что, в мясорубку попал? Странно, но ничего не помню, кроме того бредового сна… Двух снов… Так что произошло? — Клэй, я что, так тебя разозлил, что ты решил меня прибить, но духу не хватило? — я вопросительно посмотрел на него. Но по его выражению мне показалось, что мое лицо выражало вовсе не вопрос, а шок и всемирную боль. — Ты опрокинул на себя шкаф, идиот… — он закрыл лицо руками, что-то промычав. Я настолько его достал? — Шкаф? Я не мог опрокинуть шкаф, он же тяжелый. — Он некрепко стоял. Старый уже. Это моя вина, что не рассказал тебе, — я видел, что он хотел сказать что-то еще, но просто не мог. — Вот как… — я задумался, пытаясь вспомнить, что привело к этому, но ничего не приходило в больную голову. Клэй больше не смотрел на меня: он отвернулся, буравя взглядом стену. Интересно, о чем он думает? Может, о том, чтобы отдать меня на попечение кому-то другому? Что не способен справиться со мной? Впрочем, способен ли такой человек на рассуждения о собственных неудачах? Наша дискуссия могла продлиться еще немного, если бы нас не прервали. По диалогу Клэя и работницы больницы я понял, что, в принципе, со мной ничего серьезного. Легкое сотрясение и многочисленные порезы с ушибами. Больше всего пострадали ноги, ведь именно на них пришелся основной удар шкафа, но какая мне разница: я их не чувствую! Лучше б их вовсе отрубило, хоть не мешались бы. Мне выписали обезболивающие таблетки и, конечно, перевязки моих новоиспеченных ран. Теперь я, получается, как супер злодей — весь в шрамах, да? Оказалось, что большой осколок антикварной тарелки чуть не пронзил меня насквозь! Шучу, конечно, он был слишком короток для такого, но так или иначе дырку проделал во мне нехилую, как мне казалось по рассказу. Даже зашивать пришлось, так что теперь часть плеча и вся грудь были крепко перебинтованы. Пока ехал к машине Клэя, трогал свои обновки, и мне даже понравилось: я ж прям как мумия! Правда, сам он моего энтузиазма явно не разделял. Лицо его было хмурым и беспокойным. — Э, а где вечная улыбочка? Мне на тебя таким даже смотреть непривычно, — но меня просто проигнорировали, оставив без ответа. Уже сидя в машине, меня накрыло спокойствие, я даже чуть не уснул, стоило мне прикрыть глаза. Я касался кончиками пальцев стекла в машине, выводя незамысловатые узоры, любовался мимо пролетающими деревьями. Весь пейзаж был таким смазанным и цветастым, что мне хотелось запечатлеть его у себя в разуме, а после воспроизвести на полотне. Я бы повесил это месиво из красок у себя в комнате прямо над кроватью, любуясь перед сном. Может, если бы я смотрел каждую ночь на эту картину, мне бы снился лишь быстро несущийся вперед лес, а не всякий бред? Преодолев порог дома, Клэй буквально накинулся на меня. Взгляд его был обезумевшим, дыхание сбитым, а пальцы больно сжали ворот моей майки, немного душа меня. Он хочет закончить дело шкафа?! Я ему не позволю! Только не ему! — Джордж, скажи честно, ты вообще ахуел? Зачем?! Зачем ты сделал это?! Ты хотел умереть? Пострадать? Тебе не хватает внимания, тебе плохо здесь, что? Ответь мне. Ты знаешь, как я переволновался? Я когда услышал этот звон посуды и вскрик так перепугался. Быстро выбежал посмотреть, что произошло, а там ты… Весь в крови и осколках… И этот шкаф, чтоб его. — Да не хотел я… — А если б у тебя получилось? Если б осколки удачнее попали? Если б никого не было дома? Ты об этом подумал? — Не в этом заключался мой план! То есть, плана вообще никакого не было… — То, что все так удачно сложилось, это просто везение, не более. Я мог тебя потерять. Я тебя терял уже столько раз! — Да послушай ты меня! — теперь кричать начал я. — Ты ничерта не понимаешь! Да ты вообще никогда не понимал! Все то время, что мы общались, ты меня никогда не понимал! Ты не понимаешь моих чувств, моей боли, не понимаешь моих мыслей. Ты вообще не осознаешь, как сильно по мне ударило то, что я стал… этим, — я судорожно прикоснулся к своему лицу, все еще пытаясь не задохнуться. — То, что ты сделал со мной — это разрушило меня. Полностью. Разрушило мою жизнь. Эта новая реальность не нравится мне! Она меня убивает, разъедает изнутри. Новая жизнь… Я просто хочу свою старую обратно. Ты думаешь, что твоя «забота», деньги и наигранная отзывчивость сделают мне внезапно лучше? Не-а. Это не работает так. Я каждый день встаю и думаю о том, что, ну вот, опять мне придется тебя видеть. Интересно, ты правда думаешь, что жертве приятно видеть каждый день виновника ее боли? — я опустил взгляд, не желая более смотреть в эту рожу. Клэй разжал руки на моем вороте, и дышать снова стало легко. — Джордж, ты… Ты правда думаешь, что то, что происходит с тобой сейчас — вторая жизнь? Как перерождение? — Да. А разве нет? Все стало другим. Ничего прежнего. И я другой. Прежним мне не стать. — Нет! Ты тот же самый, только твое тело стало немного другим. Я с уверенностью могу сказать, что ты тот же. Это не новая жизнь! Не надо так думать. Ты не стал хуже. Не стал лучше. Ты — это просто ты. Я крутил эту мысль у себя в голове, рассматривая ее с разных сторон, но все никак не мог подступиться. Да не может быть такого. Я абсолютно точно изменился. И Клэй лишь менял меня все сильнее с каждым днем. Я терял связь со своей прошлой жизнью все стремительнее, я буквально убегал от воспоминаний по стадиону, никаких препятствий не было передо мной. Последний круг, и я выйду победителем этой гонки. Или все же проигравшим? — Нет. Я просто… Я правда не могу. Не могу даже в зеркало посмотреть на себя: мне становится неимоверно страшно от того, что я вижу, — я снова вспомнил эти ощущения: они тяжеленным молотом ударили мне по голове, заставляя вжаться в кресло сильнее. — Ты вовсе не стал страшнее от того, что теперь не можешь ходить, — как он не слышал меня, так и я перестал слышать его. — И я не могу жить с этими мыслями в голове. Клэй, кто виноват? Я или ты? Кто? Я не могу разобраться. В один момент мне кажется, что виновен ты, в другой я абсолютно уверен в том, что сам себя погубил. — Никто не виноват в том, что произошло, Джордж! Ты не должен винить себя или меня, чтобы почувствовать себя лучше! Ты должен просто смириться с тем, что это произошло. Не по чьей-то вине. Так просто вышло, — он прикоснулся ледяными руками к моим горящим щекам, прислоняясь своим лбом к моему. Почему он такой ледяной? Почему мир вокруг меня крутится так, словно я пару часов безостановочно катался на карусели? — Нет, должен быть виноватый… — я уже практически бредил. Все мысли разорвались и разлетелись по разным углам моей пустой головы. Я пытался отстраниться от него, пытался убрать его руки, но ничего не выходило. Силы покидали мои и так слабые руки, тошнота подходила к горлу, лицо Клэя расплывалось, как пейзаж за окном движущейся машины. — Давай я отнесу тебя в кровать, ты весь горишь. Я расскажу тебе кое-что. Тебе нужно отойти от шока. Ты только-только начал осознавать, что произошло. Я не понимал смысла его слов. Я только что начал осознавать то, что на меня упал шкаф? Ну да, может и так, я действительно до того не особо придавал этому значение, а сейчас почему-то эта мысль тенью нависла над моим разумом. И что он хочет рассказать? Очередную глупую историю из своей жизни, как тогда, когда он забрал меня, сбежавшего из дома? Интересно, до него с того раза не дошло, что мне это было вовсе не нужно, вовсе не интересно? Какой толк рассказывать страдающему о страданиях других: он от этого не почувствует себя лучше. Клэй подхватил меня на руки, унося в спальню. В первые разы, когда он так делал, мне было очень неприятно — это казалось чем-то совершенно неправильным, но теперь я не придаю этому никакого значения. В этот раз он был более аккуратным, чем обычно, чтобы не давить на больные места, только все мое тело сейчас было одним большим больным местом, ведь действие таблеток постепенно уходило на второй план. Он нежно положил меня на постель, укрыв одеялом, потом прислонил ладонь к моему лбу. — Все еще горячий… Голова кружится? — Слегка. — Тошнит? — я прислушался к собственным ощущениям. Мне хотелось обнять подушку и просто полежать в тишине. — Слегка. — Если станет хуже — сразу говори. — А что ты там хотел рассказать мне? — хоть я и подумал тогда о том, что мне совершенно не интересно, сейчас же мне казалось, что его история могла бы быть связана со мной. А как такую не послушать? — В общем… Помнишь, когда ты потерял работу в трудный период времени и остался совершенно без денег, думая о том, у кого бы занять? — Что? Откуда ты знаешь? Я тебе об этом тогда, на вечеринке, рассказал? — не то, чтобы я был в шоке, скорее немного удивлен. Откуда ему знать такие подробности о моей жизни, когда мы перестали общаться задолго до этого? Он что, следил за мной?! Если это так — я вызываю полицию, все, с меня хватит. Я, инвалид, живу под одной крышей с преследователем, насильником и извращенцем! — Я, в общем, приглядывал за тобой. — Следил. — Нет, именно приглядывал. Иногда интересовался твоей жизнью. Когда услышал, что тебя уволили и тебе деваться некуда, сразу же созвонился с одним знакомым. В общем, те деньги были моими и приняли тебя тоже из-за меня. Но ты хорошо справился! Я верил в тебя! И ты действительно оказался достойным этой работы. Он улыбался и, кажется, был доволен собственным поступком. Клэй посмотрел в мое лицо, надеясь увидеть на нем положительные эмоции, только на моем лице было лишь отвращение. Но нет, отвращение у меня было вовсе не к нему и его поступку, отвращение у меня было к себе. То есть, меня заметили не потому, что я талантливый, а потому что парень со связями попросил об этом? Просто взял, позвонил и сказал: «примите его на работу, ему деваться некуда». А я то думал, что меня наконец-то заметили, что я буду не хуже Клэя, что я мог бы даже стать лучше. Но я снова сыграл в казино под названием «жизнь» и проиграл все свои деньги. И свою квартиру. И свою собаку. И свое достоинство. Все проиграл. Но бедного меня не оставили в одиночестве обдумывать собственные ошибки, не дали научиться горьким опытом, а просто поместили в тепличные условия. Просто помогли. Помощь… Нет, никакая это не помощь, просто унижение! Клэй всю жизнь бежит за мной сворой борзых, норовя догнать добычу и растерзать ее в клочья, но заяц с каждым разом оказывался быстрее. По крайней мере, он так думал. А на деле острые зубы псов раз за разом настигали его тонкую шею. Получается, я никогда и не уходил от него? А я то думал, почему мне так странно везет. А я то надеялся, что меня просто фортуна поцеловала еще младенцем и что я талантливый и умный. Но на деле оказалось, что я лишь веселая игрушка для какого-то богатенького мальчика. Был игрушкой, когда умел ходить, остался игрушкой, разучившись. Он лишь упростил себе задачу: теперь-то я никуда не денусь. Или все-таки у игрушки еще есть силы свергнуть игрока? — Джордж, ты… Ты расстроился из-за этого? — Нет, что ты. Все в порядке, — я старался не показывать огорчения, чтобы не заставлять его волноваться еще сильнее. Не хватало мне ненужных нежностей. — Кстати, хотел сказать, что ты наказан. — Чего? За что?! — Ну как за что? Ты разбил дорогущий антиквариат. И сам чуть не убился… За все это надо ответить. Отработать, — он дернул бровями, посмотрев мне прямо в глаза. Что он имеет в виду?! — Нет, нет, ты не о том думаешь. Я больше не буду тебя заставлять, если сам не захочешь. Я просто хотел сказать, что теперь ты от меня ни на шаг не отойдешь! — Ой, кажется, сейчас вырвет… — я уткнулся лицом в подушку, желая больше никогда в своей чертовой жизни не видеть этого идиота. Клэй остался в моей комнате, переместив на мой стол собственный компьютер. О моем же он сказал не волноваться: воды попало мало. Сейчас, думая о своих эмоциях во время того, как я спонтанно решил ударить шкаф, я начинаю понимать, что разозлился практически без причины. Ведь моя работа была сохранена не только на диске ноутбука. Но почему-то в тот момент я совершенно об этом забыл, дав волю накопившимся чувствам. Вполне вероятно, что я ударил шкаф не потому, что меня расстроила возможная поломка устройства, а потому, что я просто устал. Столько всего происходит вокруг меня и все эти вещи приносят мне лишь негатив, который мне некуда было выплеснуть. Разговаривать с Клэем о своих настоящих мыслях я совершенно не хотел, хоть сегодня и дал слабину. Он, думаю, крайне рад такому стечению обстоятельств. Еще бы: совсем недавно он говорил о том, что хочет честности от меня и вот, я, как по приказу, стал на какие-то пару минут открытым. Наверняка этот черт думает о том, какой он крутой, что все так быстро исполняют его просьбы. К сожалению, то, что я буду постоянно рядом с Клэем, лишь помешает мне, если не даст сойти с ума окончательно. Я и так его еле терплю каждый день, хоть вижу всего по нескольку часов, а теперь мне придется видеть его весь день и всю ночь! Неужели опять придется терпеть его обнимания во сне?! Что я вообще сделал этому миру, что он меня так наказывает? Ног лишил, шкаф опрокинул, еще и унизил всеми возможными способами. Покажите, где книга жалоб? Я готов ее всю исписать, хоть там будет нескончаемое число страниц. Может, он уже заподозрил то, что я работаю над чем-то и потому решил постоянно находиться рядом со мной? Задумал выяснить, над чем я так усердно стараюсь, да? Что ж, я ему покажу это совсем скоро. Клэй, готов впервые в жизни проиграть?