A U R U M

Хосок ненавидит ту слабость, что вчера случайно показал Чимину. Он привык справляться со своим расстройством в одиночку и самостоятельно. Может быть, справляться — не совсем правильное слово, ведь он предпочитал ни о чем не думать и делать вид, что все в порядке. Но теперь, когда кто-то из его близкого круга узнал о его навязчивых мыслях, парню кажется, что это сыграет с ним плохую шутку. Доверяет ли Хосок Чимину? Не тот вопрос... Доверяет ли Хосок вообще кому-либо? Когда-то Намджун был для него настоящим другом, но после сдал его с потрохами. Рассказал его секрет, чем опозорил. Неужели Чон в двадцать один год должен слушать, как Мин Юнги отчитывает его? Да ни за что на свете. Пусть разберётся сначала со своей жизнью. Хосок справляется так, как может. Ему нравится веселье, но едва ли можно получить все это в простой, как говорится, реальной жизни. Наркотики дают ему ощущение свободы. Когда в голове целыми днями крутятся эти навязчивые мысли, когда они буквально сводят с ума, то он просто принимает что-то. Всё смешивается друг с другом и больше нет этого противного ощущения, словно кто-то контролирует тебя, вместо тебя самого. Хосок живёт один уже несколько лет. Его отец с матерью переехали за границу. Они звали его с собой, чтобы начать там новую жизнь, но у сына были другие планы. Он не хотел тратить свое драгоценное время на изучение иностранного языка, да и был не очень-то заинтересован в том, чтобы жить в чужой стране с абсолютно чужими людьми. Это лишь кажется интересным. Парень видел для себя совсем другой путь. В свои семнадцать он переехал в отдельную квартиру и первое время ему сносило крышу. Родители слали ему деньги и сначала даже интересовались жизнью их сына, но расстояние — штука страшная. Оно людей отдаляет, делая друг друга чужаками. Потом вообще прикол: у них появился новый ребёнок. Хосок своего брата никогда не видел, но и не страдал от этого. Единственное, чего он не понимал — так это то, почему родители вдруг забыли о своём старшем сыне. Если тебе надоела старая игрушка, то ты покупаешь новую, более интересную. Младшего сына можно воспитать иначе, он станет полноценным гражданином страны, в которой живут родители Хосока, а ещё явно от него будет намного меньше проблем, чем от старшенького. Ясное дело, можно просто попытаться воспитать его не таким раздолбаем... Чон слышал о том, какой он плохой сын. Постоянно. Ничего не хочет, кроме тусовок, избалованный и с ужасным характером. Кто его, кстати, таким воспитал? Уж не родители, случаем? Хосок просто послал их всех нахуй. И родителей, и брата, которому меньше двух лет. Плевать ему на всех этих родственников. Домой в Корею они не приезжают, Чона к себе в гости не зовут. Да даже если бы и позвали, то он бы не приехал. Если им кажется, что они могут делать вид, что их старой жизни никогда не существовало, то пусть делают. Хосок тоже так умеет. Чона бесят все. Намджун, который предал его, рассказав обо всем Юнги. Мин тоже бесит, потому что считает себя кем-то выше, явно переоценивая свое звание хёна. Чимин, который сам не знает, чего хочет. Потрахаться со старшим — в любое время дня и ночи, обсудить отношения — нет, кажется, у них что-то было с Юнги... — Значит, он тебе нравится? — спрашивает Чон. — Нет. Хотя я не уверен, — Пак жмёт плечами, через трубочку потягивая коктейль. Они в клубе, но только вдвоём. Это не свидание и не дружеская встреча. Хосок написал, Чимин пришёл. — Просто я не совсем понимаю, зачем тебе я? — продолжает старший. — Я тоже не понимаю. Меня к тебе влечёт, — Пак смотрит в глаза. — Трахаться по выходным — немного странный вариант, — Чон облизывается, — ты можешь дать мне точный ответ, что между нами? — Нет. Извини. Хосок закатывает глаза. Чимин... он... какой-то немного недалёкий. Слишком поверхностный и серьёзность здесь не при чем. Скорее, намного важнее для старшего — то, что этот парень эффектно пользуется людьми вокруг себя. Когда ему кто-то нужен — он требует взаимности, но когда Чимин нужен тебе, то он просто говорит, что ему некогда. Чон бы сказал, что Пак интересный. Симпатичный и неплохо стонет под ним. Хосок, несмотря на свой возраст, в любовь не верит. Ни в какую абсолютно. Зато ему нравится хороший секс, а с младшим ему это обеспечено. Он довольно горяч. — Ты ведь понимаешь, что тебе нужно что-то решить. Хосок приобнимает его, поглаживая спину кончиками пальцев. — Да. — И лучше бы сделать это скорее. Что именно тебе сказал Юнги вчера? — Ему со мной не хочется больше ничего, — Чимин жмёт плечами, — Я думаю, он обиделся. Видимо, он считал, что у нас с ним все серьёзно. — Но ты не хочешь "серьёзно", я же прав? — Хосок хмыкает, — Мы можем позлить его немного. — Зачем? — Пак смотрит удивлённо. — Не знаю. Может быть, отомстить ему за то, что сейчас он строит из себя того, кем не является — слишком правильного. — Это и впрямь раздражает, — Чимин немного приподнимает свой подбородок, ухмыляясь. — Тогда проучим его, Чимин-а? — выдыхает Хосок, а после притягивает младшего за подбородок и целует. Требовательно и настойчиво, сразу же проникая языком в его рот. Пак отстраняется, запрокидывая голову назад. Он разжевывает что-то. Очередную таблетку, которую ему через поцелуй передал старший. — Мы не преувеличиваем? — спрашивает Пак, хлопая глазами. Медленно его собственный голос кажется ему чужим и незнакомым. — Разве тебе не нравится получать удовольствие? — Нравится. — Мм, — Чимин оттягивает его волосы назад довольно жёстко. Хосок причмокивает губами, слезая с его члена и облизываясь. У Пака глаза раскрыты широко и зрачки просто огромные. Губы мокрые и покусанные. Над губой испарина пота, а края глаз слезятся. Чон насаживается снова, оглаживая языком небольшие венки. Пытается дойти до горла, чтобы сделать Чимину хорошо, потому что после этого тот ответит тем же. Хосоку нравится чувство забвения. Ещё он кайфует, когда в ушах слышит собственный пульс. Он с наркотиком становится одним целым и ощущения от всего этого такие прекрасные. Чимин кончает быстро и дышит громко. В прокуренном, хоть и дорогом туалете они не одни, но их это не смущает. Тонкие стены впитали в себя высокие стоны и желание под наркотическими препаратами. Пак позволяет нагнуть себя у стены, он держится руками за все, что видит перед собой, пока его задница то и дело стукается о Чона. Хосок стонет хрипловато и с наслаждением. Входит наполовину, отстраняется, а после вновь вбивается внутрь. Чимин голову запрокидывает назад. Третий раз за пару дней у него был секс, два из которых он был под наркотой. Обильно кончая на стену, Пак дышит загнанно. Ему наверняка нравится его новая жизнь, где теперь ему открыты все грани удовольствия. Чон довозит его до дома. Всю дорогу ему звонит Намджун, но Хосок игнорирует вызовы. Нет желания ни отвечать, ни продолжать дружбу с таким человеком. Чимин смотрит на Чона как-то странно. Улыбается приторно мягко и глаз с него не сводит. Хосок вот только не понимает, с чего бы вдруг такое внимание. — Ты чего это? — кидает старший, рассматривая Чимина с головы до ног. Тот закусывает пухлую нижнюю губу. — Хосок-а, мне хорошо с тобой... — Это я слышал, когда ты стонал. — Нет, правда. Ты отличаешься от Юнги, с тобой все так просто, — Пак снова улыбается. — Чимин, проспись. В тебе говорит наркотик и возбуждение. — Я тебе нравлюсь? — младший пальцем оглаживает щеку водителя, отвлекая того от дороги. — Чимин... Хосок сам не знает. Как понять, что тебе кто-то нравится? — Давай ко мне, я все равно один дома. Мне слишком холодно одному, — Чимин облизывается, смотря как-то пьяно. — Я думаю, нам не стоит проводить настолько много времени друг с другом. — Почему? Боишься влюбиться в меня? — Знаешь, я... — Чон сглатывает, — Иногда мне кажется, что я сволочь, не имеющая шанса исправиться. Но почему-то печёт в груди, когда я тебя трахаю. Перед глазами лицо Юнги. — Ты сам предлагал его позлить. — Но не уводить тебя у него. Чимин, поигрались и хватит. В машине после этих слов повисает тишина. — Ты же использовал меня, — вдруг смеётся Пак, осознавая только сейчас, — ты же меня просто взял и использовал. Он руками закрывает глаза, а после придвигает их все выше к голове, к корням волос, и поднимая свои пряди наверх. — Зачем? — спрашивает младший. — Нужно было, чтобы точно рассчитаться с ним. — Просто, блять, ответь мне на этот вопрос... Все, что между нами было. Ты хотел позлить его. Что он тебе такого сделал? — Он смешал меня с грязью. Отчитал, словно ребёнка за то, что принимаю и распространяю. Это его дело вообще? — Почему я? — шепчет Чимин. Его взгляд направлен непонятно куда. — Я подумал, что ты дорог ему. Хотел ударить как можно больнее. — Ты все разрушил, — Пак смеётся, запрокидывая голову на сиденье, — ты разрушил все между мной и им, а ещё между мной и тобой. В какой-то момент мне даже показалось... — Замолчи! — перебивает Чон, — Не смей произносить это! Чимин наклоняется поближе, улыбаясь так нагло и навязчиво. Он шепчет, а шёпот его пробирает до мурашек: — В какой-то момент мне даже показалось, что я, может, влюбляюсь в тебя. Хосок хватает его за волосы на затылке, оттягивая голову назад. — Нет, Чимин, ты ничего не знаешь о чувствах. Догадываешься, почему? Чимин молчит, лишь языком ведёт по губам и смотрит внимательно. — Тебе же явно нравится Юнги, но ты переспал со мной целых три раза, причём один из них даже после того, как он почти признался тебе в своей симпатии. А мне ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но продолжаешь рассказывать мне о Юнги. Ты держишься за нас обоих, потому что боишься остаться один. — Отпусти, мне больно, — шепчет Чимин. Хосок резко ослабляет свою хватку. Пак ухмыляется, смотря на него. — Пока, Чимин. Чон ждёт, пока тот выйдет из машины. Пак смеётся, выходя медленно, словно специально его нервируя. Когда дверь хлопает, Хосок снова слышит вибрацию телефона. Звонит Намджун. — Что. Тебе. Блять. Надо? — раздражённо спрашивает Чон в трубку. — Тэхён в полиции, — слышится по ту сторону. Хосок сглатывает.

***

Тэхён любил гулять по ночам в абсолютном одиночестве. Ему нравилось шататься по городу, делая вид, что он такой же, как и все люди. Он изо всех сил старался убеждать себя в том, что его жизнь такая же обычная, как у других. И что состоит она из взлетов и падений, что абсолютно нормально. Ким пытался сказать себе, что он справится, но отчего-то ему становилось слишком больно, просто невыносимо. Наблюдать каждый день, как его родители врут друг другу. Называют друг друга ласковыми именами, но их души уже давно отданы другим людям. Они не любят уже очень давно, но изо всех сил делают вид, что так оно и есть. Тэхён устал от этого спектакля. Все вокруг него ненастоящее, он сам тоже ощущает себя какой-то декорацией. Такие прогулки позволяют ему осознать, что в целом мире он не один такой и не одному ему так плохо. Временами ему нравится ощущение толпы. Временами ему хочется слиться с кучей людей и не выделяться. Оставаться с собой наедине оказывается невыносимым, потому что он анализирует свою жизнь, копает слишком глубоко. Часто парень думает, что лучше бы его родители развелись. Он настолько устал, что его душат эти обстоятельства. Он в них с головой погряз и не знает, как выбираться. Идя все дальше парень замечает пост ГАИ. Там люди, ненавидящие свою работу. Взяточники, которым нужно кормить детей дома, а зарплаты одной не хватает. Они останавливают и штрафуют. Штрафуют и останавливают. Парень идёт мимо, но вдруг слышит: — Стоять. Тэхён разворачивается, смотря, как всегда, с высока. Конечно, его узнали. Попробуй тут не узнай. Его отец заведует ими всеми. — Где машина? Отобрали уже? — они явно злорадствуют. Двое на одного — нечестно. — Нет, она в гараже ещё с десятью машинами. А ты завидуешь, потому что у тебя всего одна и то рабочая? — спокойно отвечает Тэхён. — Вовсе нет, — один из мужчин хмыкает, — Так что насчёт твоей машины? Права забрали, как у твоего дружка? — Я предпочитаю вежливое к себе обращение, осел. Зови меня только господином, ясно? — Ким приподнимает брови кверху. — Господин Ким, — Тэхён довольно кивает, — я ведь не просто так спрашивал. У нас тут записи с камер видеонаблюдения. Мы думали, где вас всех отлавливать, а тут гляньте — повезло. Вы сами к нам явились собственной персоной. — Ближе к делу, пожалуйста, нет времени на тебя, — отвечает Тэхён похуистически. — Ах, на сегодня у Вас времени хватит только на то, чтобы посидеть в обезьяннике и раскаяться. — Пёс, ты забыл, с кем разговариваешь? — Тэхён подаётся вперёд. — В машину его, — отдаёт приказ противный дядька и к Киму подходит ровно двое человек. Один из них находился в кузове, а потому его было не видно сразу. Эти мужики держат вырывающегося Тэхёна очень крепко, сажают к себе в машину. Они собираются в отделение, покинув пост. Преимущество поймать сыночка главного генерала полиции Сеула заключается в том, что принесёт оно явно больше прибыли, чем жалкие взятки от жалких простых людишек. Словно преступника его заставляют сесть напротив допросчика. Тэхёну в лицо светит лампочка, а мужчина спрашивает: — Зачем вы устроили гонки в самом центре Сеула? Ким облокачивается спиной на спинку стула. Смотрит вызывающе нагло. Ему просто хочется свалить из этого жуткого места, провонявшего алкоголиками и мелкими ворами. — Что вы хотите? Думаете, придёт отец и даст вам выкуп за меня? — Тэхён улавливает нездоровый блеск в чужих глазах, — Поспешу вас всех огорчить, он не придёт сюда. Сомневаюсь, что он заметил бы, если бы я ушёл из дома. — Тебе кажется, что ты лучше других? — А тебе, — Ким ухмыляется, — Да посади меня, блядина. Попробуй. Лучше ты от этого не станешь. Мужчина вздыхает, постукивая пальцами по столу. — Вы подвергли опасности людей. Из-за вас столкнулось несколько машин. — И что я должен ответить на все это? — Они требуют компенсацию за моральный ущерб. — Мы могли не останавливаться и передавить их всех, словно букашек. Их компенсация — это их жалкая жизнь. Видно, что допрашивающий не выдерживает. Он просит задержать молодого мажора, пусть посидит и подумает. Тэхён же свои права знает и качает их с превеликим удовольствием. У него есть право на звонок, и он звонит Чонгуку. Просит, чтобы сказал всем, что его задержали. Приятели появятся здесь скоро, Ким на это надеется.

***

Они приезжают через час. Все до единого. Тэхён смотрит на них через прутья решётки и улыбается тепло и довольно. В этот момент он ощущает невероятную близость и родство с этими парнями, это даже пугает немного. — Доброго времени суток, — хмыкает мужчина удивлённо. — Мы пришли забрать нашего товарища, — произносит Сокджин. — Может, вы не знаете, как это работает... — полицейский протягивает руку, жирно намекая на взятку. — На, козлина, подавись этими деньгами, — рыжеволосый парень пинает спортивную сумку со всей дури. Да, они скинулись очень оперативненько. Мужчина улыбается, заглядывая внутрь сумки. Он прочищает горло, довольная сволочь, а после берет ключ и подходит к решётке. Открывает замок. — Что, сопляки? Решили посоревноваться, кто из вас быстрее? — усмехается он, выпуская Тэхёна. Юнги хмыкает, а после отвечает: — Это соревнование больше среди наших отцов. Мы здесь не при чём. — А отцы как связаны с вашими гонками и подростковыми гормонами? — Всё просто, — продолжает блондин, — у кого кошелёк толще, тот и побеждает. Ким обнимает их счастливо и по очереди. Мужик сумку относит подальше, рукой махая. Тэхён ему показывает свой длинный средний палец, желая пойти очень далеко и надолго. Чимин смотрит на полицейского, словно на дерьмо, а после присоединяется к остальным, выходя из отдела нахрен. — Испугался? — спрашивает Чонгук, приобнимая Кима за спину. — Совсем немного. Это как у людей наглости хватает только требовать за меня выкуп, — возмущается брюнет. — Жизнь — штука хуевая, — кивает Намджун, — добро пожаловать во взрослую жизнь. — Считаю, что просто так этот вечер заканчивать нельзя, — смеётся Чимин резво. — Предлагаю, конечно же, набухаться и отметить моё освобождение, — произносит Тэхён. — Ты теперь как мой отец. Он тоже сидел, — смеётся Джин, трепля Тэхёна по волосам.

***

Они едут в клуб, решая напиться сегодня до белой горячки. Повод есть, да и без него, в принципе, можно было бы устроить нечто похожее. У них на столе куча бухла и, естественно, кальян. Без него никак. Играет громкая музыка, а ещё присутствует атмосфера расслабленности. Все же, несмотря на веселье, между некоторыми индивидами есть напряжение. Юнги садится подальше от Чимина, Хосок — подальше от Намджуна. Не хочется своими разборками портить праздник. Мин кусает губы, взглядом то и дело цепляясь за Чимина. Почему-то хочется к нему подойти и поцеловать, забыв о том вечере. Юнги, наверное, совсем дурак и не уважает себя. Просто эти чиминовы пухлые губы, изогнутые в нахальной улыбке, так и манят его. Парень помнит, что между ними все кончено, но почему-то хочется тут же начать заново. Он берет стопку в руки, запрокидывает элитную водку в себя, выдыхая, а после двигается к Чимину. Пак переводит на него удивлённый взгляд. — Привет, — произносит Юнги. Чимин хлопает глазами, кивая. — Как дела? — спрашивает Мин. — Нормально. Юнги понимает, что их диалог не приведёт их туда, куда ему хочется. Он, неожиданно для себя, берет руку Чимина в свою. Пак не сопротивляется, лишь смотрит на Мина. — Я соскучился, — говорит старший, все же не выдерживая. — Юнги, ты нормальный? — отвечает Чимин, сощуривая глаза, — Сначала ты заканчиваешь все сам, а после появляешься вновь. Может, разберёшься в своих чувствах? Хосок, честно, слышит этот разговор случайно и краем уха. Он смеётся тихо. Ну да, Пак Чимин, кто бы говорил... Юнги, кажется, тоже не особо устраивает такой ответ. Он ждал, что Чимин примет его. Но почему Мин вдруг чувствует себя так, что это он сам виноват в их недорасставании? Почему недорасставание? Потому что они и не встречались толком. — Почему ты не назвал меня хёном? — спрашивает Мин. Он только что заметил это. — Не знаю, случайно вышло. — Нет, — Юнги не верит. Он понимает, что между ними точно что-то меняется. Да, он хотел забыть о тех поцелуях и звонках посреди ночи, но особенное обращение Чимина к нему он не готов был забывать. Это было чем-то, что было только у него одного. — Юнги, в чем проблема? — Пак хмурится, — Меня все достало. Все ждут от меня чего-то, а я не понимаю, какого хуя я должен это делать? Хранить верность тебе, хотя мы не встречались. Не иметь ничего против того, что меня используют как хотят... Что вы все от меня хотите? — Чимин... — Я реально устал, окей? — Пак повышает голос, — Не надо делать меня ни в чем виноватым. Я никому ничего не должен. Чимин встаёт со своего места, резко вырывая свою руку из хватки Юнги, но тот не позволяет ему вырваться. Вместо этого старший лишь сильнее притягивает к себе, усаживая младшего к себе на колени. Пак смотрит на него шокировано. — Отдохни немного, — произносит Юнги, — ты же устал... Чимину остаётся только нервно смеяться, приобнимая старшего за шею своими руками. Его мир очень хрупкий и да, он держится за любого. Потому что боится остаться в одиночестве. Потому что это чувство осталось у него под кожей с того момента, как развелись его родители. Он содрогается, когда руки Юнги медленно гладят его. Чимин не знает, что чувствует к нему, но почему-то рядом с ним все кажется правильным. Неважно даже то, что ничего в их отношениях не имеет никакого смысла. Время близится к полуночи. Совсем напившись, парни начинают философствовать, вспоминая сегодняшний день. Хосок берет в руки телефон, решая устроить прямой эфир и рассказать о том, какие гадкие люди работают в полицейском отделении временами. На экране всплывает куча сердечек. Хосок снимает себя сверху, его подбородок приподнят, глаза же какие-то слишком тёмные, парень смотрит с каким-то явным презрением. Он облизывает губы медленно, а после говорит: — Знаете, что отличает человека от куска дерьма? Парень взглядом своим прожигает дыру в экране, пока смотрит на свое отражение. Он хорошо помнит тот момент с участковым, и лишь одно воспоминание о нем раздражает просто неимоверно. — Так вот, у настоящих людей есть деньги, чтобы решить свои проблемы. У дерьма их не-ет... Но на самом деле, деньги не решают в этой жизни абсолютно ни-че-го.