A U R U M

Юнги кидает ключи на тумбочку, держит Чимина за руку, пока они проходят в его квартиру. Мин разувается и даёт Паку время, чтобы тот сделал то же самое. Они шагают ещё немного, а после младший резко оказывается прижат к стене. — Ты уверен? — спрашивает блондин, оглаживая щеку Чимина, и тот кивает, закусывая губу.

high enough (rac remix) drugged version

Юнги прижимается к нему пахом и облизывает его губы языком, заставляя младшего открыть рот. Пак обнимает его, держит за спину двумя руками. Пока они были на крыше, рыжеволосый хотел уехать, чтобы не видеть Хосока и не думать о нем. Чимин предложил Юнги переместиться куда-то в другое место, чтобы уединиться, тот согласился сразу же со своими сверкающими глазами. Пришлось извиняться перед ребятами, но они все же решили отправиться к Мину домой. Сейчас Юнги опускается на его шею, затягивает чувствительную кожу в том месте своим ртом, кусает до крови и зализывает ранки. Мин пьяный, но в меру. Потому он контролирует себя очень хорошо, словно помня то, как Пак обязался ему подарить свою девственность. И не сдержал слово… Юнги подхватывает его на руки, слыша нечленораздельные звуки. Несёт в спальню. Старший толкает Чимина на кровать. Пак ухмыляется, высоко поднимая подбородок, его притягивают к себе за ноги. Мин быстро присаживается на колени, располагаясь у него между ног. Чимин облизывается, расставляя их так широко, а Юнги ложится сверху, резко проезжаясь по его члену своим. Губы его ловит, языком пробирается глубоко, забирая с собой стоны. Чимин старается отвечать. Его неумелое тело отзывается на каждое касание. — Юнги, хватит прелюдий, — выдыхает Пак, явно желающий лишь одного и скорее. Младший ухмыляется так довольно. Он наблюдает за чужим красивым лицом, зрачки в глазах которого становятся всё темнее с каждой минутой. Юнги сильно хочет его, давно уже хочет, а отрицать это бессмысленно, поэтому он облизывает свои пухлые губы так самодовольно. — Как приятно осознавать, что ты не можешь контролировать себя, когда я рядом, — усмехается Чимин, но ему закрывают рот ладонью. — Готов поспорить, ты тоже, — Мин давит своей коленкой ему на член и чувствует, как ловкие зубы кусают его кожу, видит, как чужие глаза закатываются, и это довольно горячо. Чимин что-то мычит ему в руку, Юнги убирает свою ногу и слышит, как младший с облегчением выдыхает. Мин наклоняется к шее, смотря на неё внимательно и проводя по ней своим языком. Она немного солоноватая, а ещё пахнет свежим парфюмом. Так и просит оставить на себе ещё немного ярко-красных следов. Юнги кусает, затягивая кожу своим ртом. Чимин тянет низ футболки куда-то кверху, заставляя Мина оголить торс. Старший отстраняется, чтобы выпутаться из одежды, а после снова приступает к поцелуям. У Юнги кожа такая горячая, и Чимин забывает, где находится, когда чувствует её жар на себе. Он дышит быстрее, стягивая свою футболку тоже. В паху тесно очень, в голове пусто, но с Мином всё кажется правильным. Этот человек так хорошо вписывается в эту общую картину. — Скажи, кто создал твоё идеальное тело, — шепчет Чимин, ладонями проводя по подтянутому животу. — Я сам себя создал, представляешь, — отвечает Мин, отстраняясь. Юнги смотрит в глаза, наклоняя голову в бок. Чимин глядит на него снизу, а Мин уже представляет, как тот будет стонать под ним. Пак хватается за его затылок и резко притягивает к своим губам. Он страстно вдалбливается в его рот, причмокивая мокро и громко. Юнги постанывает хрипло и тихо, держит младшего за щеки обеими ладонями и врывается в его рот своим языком, оглаживая им нёбо и зубы. Они оба срываются с цепей, потому что старший окончательно теряет голову и больше не сдерживается. Горячие животы прислоняются друг к другу так близко. Кожа к коже, выдох к выдоху. Им так хорошо друг с другом. Мин отстраняется первым и бегом спускает с Чимина его узкие джинсы. Пак запрокидывает голову назад, смотря из-под полуприкрытых глаз. Юнги сложно снять материал, потому что ноги у младшего очень накаченные и довольно немаленькие. Это ещё больше сводит его с ума, чисто с эстетической точки зрения. Мин освобождается от брюк и сразу входит, не растягивая младшего. Он словно наказывает его за содеянное, за то, что не позволил прикоснуться к нему первым. Чимин выгибается в спине, приоткрывая рот и постанывая так высоко. Его тонкая талия так идеально подходит для рук Юнги, поэтому он сжимает её сильно, оставляя синяки. Пак просит глубже, Мин подмахивает бёдрами, стараясь дать ему это. Юнги оглаживает лицо Чимина ладонью, большим пальцем нащупывает пухлые губы, раздвигая их, а после впивается в них поцелуем, кусая до крови и языком врываясь в рот, доставая им до самого нёба. Пак задыхается, но отвечает. Его так сильно ведёт, внутри всё зудит, в мыслях Мин, а в сердце пустота. Ещё немного и он кончит. — Подожди. Помнишь, что ты обещал мне, если я смогу победить в гонках? Чимин удивлённо хлопает глазами. Он так близок. — Думаешь, я забыл? — усмехается блондин. Старший выходит из него, встаёт на руки, нависая сверху. Пак дрожащими руками берет член Юнги в свои руки, а сам спускается ниже, теперь устраиваясь прямо напротив. Он слегка приподнимает голову, ведя языком по чужому возбуждению. И пусть парень не знает, как делать это правильно, он старается довериться своим ощущениям внутри. Они говорят ему просто расслабиться. Медленно младший вбирает член в себя, помогая себе двумя руками и насаживаясь наполовину. Юнги хрипит, прикрывая глаза. Чимин смотрит на него снизу вверх, находя то, что видит, очень горячим. Он начинает толкаться, а Паку неприятно. Слюна у него во рту собирается и стекает по подбородку. Темп у старшего ускоряется, в комнате разносятся звуки шлепков. Чимин готовится к тому, что ему кончат в рот, так и не позаботившись о нем самом, но старший резко отстраняется и дышит хрипло. Глаза у него блестят даже в темноте. Он просит Пака лечь повыше, а после уделяет внимание уже ему. Юнги входит резко, а Чимин вскрикивает и глаза закатывает. — Вот она где была, — шепчет старший, попадая по простате. Чимин зажмуривается, не дыша. Ему потрясающе. Толчки Мина не быстрые и не медленные, но очень приятные. Пак постанывает и кусает губы. И все-таки, ему была необходима эта разрядка, ведь все, о чем он сейчас думает, — это как бы поскорее кончить. Благодаря этому нет больше мыслей о правильности его действий, а ещё чувство вины словно испаряется. Живя здесь и сейчас, чувствуя и слыша хриплые стоны Юнги до мурашек… Чимину нравится, ему хорошо. Старший ускоряется, вдалбливая его в кровать. Они оба слышат её жалобные скрипы, словно просьбы о помощи. Чимин ахает, выдыхает, руками хватается за Юнги, а Мин заставляет его в очередной раз забыться. Они кончают одновременно. Это не было каким-то всплеском чувств, как описывают в книгах. Было липкое удовольствие, стекающее по бедрам. Мин кончил прямо в него, не спрашивая, а Паку нравится. Подчиняться нравится, но только в постели, больше нигде. Пак остаётся у Юнги на ночь, потому что хочет сам, а не потому, что ему предлагают. И это чем-то похоже на то, что у них было с Хосоком. Словно это — секс без обязательств. Однако сейчас двоих человек связывают отношения. Это становится видно, когда Юнги притягивает его к себе, обнимая. Когда сопит ему в шею, отключаясь практически сразу же. Приятно, раньше у Чимина такого не было.

***

Чимин проходит домой, ставя свой портфель на паркет. Уже с порога слышатся крики, Пак обнимает себя руками, крадясь туда, откуда они исходят. Вообще он уже привык к ним. Целыми днями родители ругаются, не успокаиваясь. Оскорбляют друг друга страшными словами, иногда кидаются друг на друга драться. Мальчик в такие моменты не высовывается наружу, а ждёт в своей комнате, берет наушники, включает музыку на всю, потому что от криков ему становится страшно. Он снова поднимается наверх, закрывает на ключ свою комнату, ложится на кровать. Устав со школы, ему бы хотелось возвращаться домой, как в самое спокойное и безопасное место. Родители решили за него, лишив такого простого желания. Крики слышатся ещё громче, чем раньше. Потом резкая тишина. Чимин закусывает губу, прогоняя тревожные мысли. А затем хлопок двери. Мальчик понимает, что сегодняшний день чем-то отличается от предыдущих. Решает все же спуститься вниз и посмотреть, что произошло. Школьник замечает своего отца, сидящего за столом, который смотрит в одну точку и не моргает. В его стакане плещется тёмная жидкость, наверное, алкоголь. Чимин присаживается рядом, спрашивая тонким, ещё детским голосом: — Что случилось? — Мама от нас ушла. — Как? — Она нас с тобой бросила, — кивает мужчина, — к другому мужику собралась. Мальчик открывает рот от шока. Внутри него развивается такое странное чувство. Оно разрастается быстро, в кубической прогрессии, уничтожая на своём пути вообще все. — Как мы теперь, па? — почти шепчет младший. — Не знаю, сынок. Не спрашивай… А Чимин понимает, что, кажется, теперь его жизнь изменится. Итак, в свои тринадцать он лишается своего детства. Плохая компания из его школы всегда пугала Чимина, но сейчас отчего-то так и манит к себе. Там, в основном, взрослые ребята, намного старше самого Пака. А ему с ними оттого и интересно, потому что они опытные и кажутся подростку очень крутыми. Взяли его к себе без проблем, потому что, цитата: «Видели в нем потенциал». Чимин тогда не понял, что они имели в виду. До первой вечеринки… Народу было много. Это был чей-то большой дом в элитном районе. Там людей была просто куча, в основном старшеклассников. Они принесли с собой алкоголя целую кучу, предлагали Чимину и тот согласился. Поскольку это был его первый раз, он написался до страшного состояния. Хорошо, что его хотя бы привели домой, иначе у него были бы большие проблемы. Утром было плохо, но это стало новой главой в его жизни, в которой вечеринки превратились в его рутину, чтобы сбежать из невыносимой реальности...

***

Они просыпаются вместе. Чимин убеждается в том, что это не было никаким сном. Они с Юнги действительно вчера переспали. Старший сопит, а Пак понимает, что не готов разговаривать о том, что произошло вчера. Их совместный первый раз. Если они встречаются, то эта ночь должна значить что-то для них обоих. Возможно, Мину захочется поговорить о том, что именно она значит. Для младшего будет намного лучше, если этого разговора не состоится. — Юнги, — шепчет он, будя старшего, — мне надо идти. — Как, Золушка, и не останешься до двенадцати? — хрипло произносит Мин, не открывая глаз. — Очень смешно! — недовольно фыркает Чимин, начиная собирать свою одежду по всему полу. В скором времени он уходит домой. Весь день Чимин лежит в кровати и не знает, чем занять себя. Отец дома не появляется уже несколько дней, и сын даже не спрашивает себя, где он может быть прямо сейчас. Это его вообще касается? Нет. Точно так же, как и отца не касается личная жизнь Чимина. Уже к вечеру Пак решает посмотреть телевизор и отвлечься немного. Сидя совершенно спокойно и безэмоционально, он действительно расслабляется, и его даже в сон клонить начинает. Чимин не любит спать на диване, а потому решает пойти обратно в комнату, чтобы чувствовать себя лучше. Спать совсем не получается. В голову лезет Хосок. Его голос, руки, быстрые толчки. Они с Мином разные. Нет, Юнги очень хорош, но с ним происходит что-то другое. С ним не так, как с Чоном. Чимин фантазирует, вспоминает те самые разы, когда Хосок был с ним и, пусть и бесчувственно совсем, но трахал. Всплывающие картинки очень яркие, они заставляют почувствовать желание. Парень бесстыдно запускает руку под свое белье, дрожа от собственных прикосновений к уже давно возбужденному органу. Ему так хочется верить в то, что это руки Хосока его ласкают, а не его собственные. Медленно изо рта вырываются стоны. С Чоном ведь даже обычный перепихон, типа того, что у них был в туалете клуба, сводит с ума. Член бьётся о ладонь, пока рыжеволосый проводит по нему вверх-вниз. Кончая громко, Пак понимает, что больше так продолжаться не может. Хосок ему нужен до скрипа в зубах. Это и есть любовь, которую описывают в книгах? Она выглядит так жалко? Чимин уже ни в чем не уверен. Он все же любит Хосока? Ведь это предположение — единственный ответ на то, почему ему так хочется быть с ним. Почему все его мысли только о нем. Но даже если это действительно так, разве справедливо поступает Хосок по отношению к Чимину? Он соблазнил его, лишил девственности, буквально влюбил в себя и бросил, когда вдруг вспомнил о наличии у себя совести. Ну уж нет, Пак не собирается вариться во всем этом в одиночку. — Привет, — Чимин закусывает губу, держа телефон у уха. Он решил позвонить ему. Плевать на позднюю ночь, уже перетекающую в утро. — Эмм, привет, — растерянно отвечает Хосок, его не очень хорошо слышно из-за громкой музыки, которая играет на заднем фоне. — Ты сейчас где? — Это так важно, да? — хмыкает голос в трубке. — Я хотел поговорить с тобой. Можешь приехать? — В четыре утра? Нет, извини, я занят. — С кем ты? — Тебя это не касается, — Чон отвечает грубо. Судя по голосу, он не трезв. — Просто ответь мне. — Чимин, какого хрена? Ты знаешь, что такое личная жизнь? Так вот, в мою ты не вписываешься. Не спрашивай того, чего тебе знать не надо. Пак тяжело вздыхает, а после говорит: — Всё то, что между нами было… — Между нами ничего не было, — перебивает старший. — Как угодно, я думаю, нам нужно это обсудить. — Я готов, — слышится, как Хосок пьёт что-то, громко хлебая жидкостью, — начинай. — Я имею в виду, сесть и нормально поговорить. Для меня это важно. — Вот как. — Пожалуйста, я влюблен в тебя… — Чимин кусает губу, — Ты… мой первый мужчина в жизни. — Тебя не смущает наличие в твоей жизни парня? — слышится насмешка. — Смущает, ещё больше смущаешь ты. Я постоянно думаю о тебе. Даже сейчас. — Ты зачем-то вбил себе все это в голову. Разве я обещал тебе что-то? — Давай встретимся, — просит Пак. По его щеке скатывается одинокая слезинка. Он хочет перестать думать об этом, а ещё чувствовать вину по отношению к Юнги. Потому что Чимин не уверен в своих чувствах к нему, с каждым днем этой уверенности все меньше. — Я подумаю над твоим предложением. Спокойной ночи. Чимин кидает свой телефон подальше. Закрывает глаза, стараясь подумать о чем-то хорошем, чтобы заснуть, но у него не выходит. В психологии это называется "Незавершенный гештальт". Может быть, это слишком заумно, а по-русски: это происходит, когда просто не можешь отпустить кого-то и жить дальше. Отношения, какими бы они ни были, резко прерываются. Вас бросают, а вы к человеку привязаны и вам кажется, что вы не можете без него. Такое случается, когда однажды произошло нечто такое, но в намного крупных масштабах. Когда было много боли из-за потери в прошлом. Пережив это, становится невозможным оправиться до конца, а потому в настоящем времени появляется некая болезненная привязанность к людям, которые показались вам близкими хотя бы отдаленно. Пак вцепился в Хосока всеми своими конечностями, потому что не хочет больше терять. Потому что помнит, как было больно, когда мать бросила их с отцом. Потому что до сих пор не пережил ту травму, психологу предпочитая бутылку элитной водки в тринадцать лет. Чимин чувствует это давящее чувство, подобно тому, что испытал в тот вечер, услышав хлопок двери. Он был точь-в-точь таким же не знающим, что делать. Не хочется терять все то, что у них с Хосоком было. Не хочется принимать, что тот его окончательно бросил, подобно матери. Ночь опасна тем, что позволяет страшным мыслям сожрать тебя. Раннее утро действует еще более коварно. Оно всегда дает надежду, словно следующий день изменит в жизни все, и проблемы, самые разные, исчезнут или же к ним найдутся решения, подобно недостающим элементам уравнения. Ощущая вину, Чимин набирает Юнги. Он знает, что тот приедет. Когда угодно, куда угодно, потому что он — хён. И тот появляется уже где-то через полчаса после звонка. Явно возбужденный и счастливый. — Я скучал, — шепчет Юнги прямо в губы, а после целует, двигаясь вперёд и толкая Пака своим телом в сторону кухни. Чимин упирается в стол, ложась на него и двигая губами активно. Когда Юнги берет его жёстко на обеденном столе, заставляя все мысли исчезнуть из головы, когда Чимин не может уловить момент, с которого он начинает стонать имя хёна во все горло, царапая его спину, младший понимает, что ему хорошо. Не просто хорошо, а по-настоящему крышесносно. Мин хрипит ему прямо на ухо, раздвигая его ноги шире. Время близится к шести утра, но им обоим не до сна. Юнги вбивается в него с бешеной скоростью, стонет сам и доводит Пака. Они кончают быстро, одному нужна была скорая развязка, а у второго голова забита прекрасным телом своего парня. — Продолжим в кровати, — одним выдохом шепчет старший, а после подхватывает Чимина на руки и несёт на второй этаж. Пак подпрыгивает на мягкой поверхности, просит Юнги войти скорее, и Мин делает это, выполняет просьбу. Пока комнату заполняют неприличные звуки, нет времени задумываться о правильности происходящего. Юнги — это парень Чимина. Может быть, Пак просто сам себя накручивает, когда на самом деле все в порядке? Кончая с громким стоном, Пак чувствует сильную усталость. Сегодняшняя ночь была нелёгкой, нужно надеяться, что утро все изменит.

***

Чимин начинает сопеть, он так вымотался, что заснул. Юнги выходит из него, располагаясь рядом. Парень восстанавливает дыхание, а потом где-то справа, прямо рядом с ним, светится что-то. Это телефон. Мин наклоняется в сторону, видя, что на айфон Чимина пришло оповещение о новом сообщении. Читать чужое нельзя, но есть одно «но». Ему написал Хосок. В такое ранее время… «Привет. Я подумал о твоём предложении. Если все ещё в силе, тогда давай в 7 в ресторане возле твоего дома.» Юнги пробегается глазами по этим строчкам судорожно, потом переводит взгляд на спящего Пака и хмыкает, улыбаясь притворной улыбкой. — Всё ещё в силе, да? — шепчет старший, как бы вслух произнося то, что написано в сообщении, и прикрывая свои глаза, — Какой же я дурак… Он накрывает глаза ладонями, двигая их к корням своих волос, а после смеётся шёпотом. Нервный смех. Признак скорой истерики. Он собирается меньше, чем за минуту. Дрожащими пальцами застегивает пуговицы рубашки в неправильном порядке, потому что ему так хочется уйти отсюда поскорее. Юнги садится в машину, закуривая прямо в салоне. Идёт дождь, размывая дорогу, но Мин упорно давит на газ. Ему холодно, хотя на улице только сентябрь, а ещё обидно очень где-то внутри. Чимин был с ним страстным, и старший наслаждался каждой проведённой совместной секундой. Но это было неправдой, обманом... Все их отношения. Почему одной трансляции тогда не хватило, чтобы понять все? Почему Юнги простил его и делал вид, что не замечает всех этих взглядов в сторону Хосока? Почему надеялся на то, что все изменится, что у них все будет хорошо? Мин устал от всего этого дерьма. Ему надоело быть неким запасным вариантом и появляться тогда, когда все остальные отказывают.

***

Чимин просыпается ближе к обеду, около полудня. Юнги рядом с собой не обнаруживает, но не придаёт этому никакого значения. Вместо этого он видит сообщение в телефоне от нужного абонента и ощущает некоторое облегчение. У него есть несколько часов, чтобы подготовиться ко встречи. В ресторане играет спокойная музыка, Чимин заказывает себе пасту с креветками в сырном соусе, однако от нервов у него совсем нет аппетита. Парень не знает, о чем именно они будут разговаривать. Нужно разъяснить их отношения, но как начать? Хосок приходит вовремя. У него на голове вздернутые солнцезащитные очки, а взгляд серьёзный. Он садится напротив, кусая губы. — Привет, — шепчет младший, перебирая собственные пальцы. — Привет. — Я рад, что ты пришёл. — Да брось, чего здесь такого? — Чон тяжело вздыхает, — Я хотел извиниться, для начала. Я был слишком груб с тобой, просто потому что не знал, как реагировать на все это. — Да все в порядке. Я понимаю. Думаешь, мне безумно нравится все то, что происходит? Чон хмыкает безрадостно. — Я уже говорил, мне просто хотелось вывести Юнги из себя. Ты здесь вообще не должен был страдать, но кто ж знал то... — произносит он. Чимин вздыхает, — Итак, я задам тебе только один вопрос: Юнги тебе нравится? — Я влюблен в тебя... — Я спрашивал про него, — Хосок выпрямляется на стуле, — так ты ответишь? — Я тебе совсем не нравлюсь? — хмурится Пак. — Чимин, — Чон берет его руку в свою, поглаживая и уже собираясь ответить. — Так вот какая у вас встреча, — усмехается кто-то знакомым голосом. Это Юнги. Он берет стул, который стоял возле соседнего стола, и подставляет его к тому, за котором сидят Чимин с Хосоком. Присаживается, — ну давайте послушаем. Чон, словно только что очнувшийся от чего-то похожего на гипноз, резко одергивает свою руку от чиминовой. — Да что же ты, оставь, — Мин кивает, прикрывая глаза, — очень красиво смотритесь, кстати. Пак скрещивает руки на груди, опускает глаза. Стыдно ли ему? Очень. Но что сказать в свое оправдание? — А ты так и будешь молчать? — спрашивает его Юнги. Он смотрит на рыжеволосого и кусает губы. — Мы просто разговариваем, — у Чимина получается хрипло. Мин мычит, не веря, конечно же. — Ну разговаривайте, — Юнги встаёт, а потом направляется к выходу. На секунду парень разворачивается, произнося: — Мы расстаёмся. Чимин через стеклянную витрину ресторана видит, как старший уходит. Хосок выдыхает тяжело, а после отвечает: — Поэтому я и спрашиваю. Пак закрывает глаза руками, а после произносит нечленораздельные звуки. — Прости, — шепчет Чон, — я все испортил, да? Чимин отнимает руки от лица. Его глаза слезятся, а парень отрицательно мотает головой. Он сглатывает, а после отвечает таким же шепотом: — Это я все испортил. Надо было сразу ему обо всем рассказать, мне нужно было немного времени, чтобы окончательно разобраться в себе. — Не надо было все это начинать, — старший снова вздыхает, — я поговорю с ним, объясню все... — Ты не виноват, что я в тебя влюбился. Чимин встаёт со стула, а потом выходит из ресторана. Ощущение в душе было странным. Стало легче, да, наверное. Юнги обо всем узнал, но с другой стороны... Почему-то больно, ведь старший ушёл и больше их отношения не будут настолько близкими. Если вообще будут хоть какими-то. Пак плетется домой пешком, думая о своей жизни и не понимая, как двигаться дальше. Сегодняшний день оставляет после себя ещё большее чувство недосказанности. Но не это главное, потому что ничего так и не решилось. Чимин понимает, что из-за этих обстоятельств лишился чего-то очень важного. Уже начинает темнеть, а он идёт по улице, смотря себе под ноги. Машину, если повезёт, вернут только через полгода. На самом деле, Чимин надеялся, что Хосок отвезёт его, но находиться с ним теперь странно. Раньше они были приятелями, а после все рухнуло, стоило ему влюбиться в старшего. Пак никогда не мечтал об этом, не думал об отношениях как о чем-то прекрасном, скорее, это была вынужденная мера, чтобы просто не быть одному. Сейчас же многое изменилось, Чимин по-прежнему не хочет всех этих чувств, но они не уходят так просто. Открывая дверь своего дома ключом, парень слышит голоса. Один из них явно принадлежит его отцу, второй — неизвестный. Проходя все дальше, Пак понимает, что что-то не так. Он видит двух мужчин на кухне в деловых костюмах. Отец курит прямо в доме, взгляд у него уставший и измучившийся. Второй одет в костюм и выглядит строго, держит стопку бумаг подмышкой. — Добрый вечер, — произносит незнакомец, осматривая Чимина сверху вниз. Пак игнорирует его. — Это кто? Отец? — спрашивает Чимин. — Собирай вещи, — говорит мужчина. — То есть? — не понимает парень, сморщивая брови, — О чем ты? — Всё, Чимин. Мы разорены. У нас забирают дом за неуплату долгов. — Это шутка какая-то? Смешно, — Чимин начинает нервно хихикать. — Нет, это вовсе не шутка. Второй мужчина кивает, прощаясь, а потом уходит, топая своими каблуками на дорогих туфлях. Пак садится на стул, смотря в пустоту и не моргая. Этого не может быть...