A U R U M

Юнги долго думал, как избавиться от мыслей о Чимине. Очень сложно сказать, как давно он ему нравится, просто в какой-то момент это чувство вдруг стало довольно отчетливым. Мин не знал, почему мог сорваться посреди ночи к нему, чтобы успокоить и побыть рядом. Он также не понимал, почему его так бесит, когда Пак танцует с кем-то, кроме него. Осознание, настоящее, пришло к нему после той ночи, когда Чимин и Хосок баловались в прямом эфире. Юнги понял, что то, что он испытывает, — это серьёзно. Он не думал о вечной любви и верности до самого конца. Наверное, в последнюю очередь ему этого хотелось, однако Юнги казалось, что можно было просто соблюдать законы, по которым живут пары. Хотя бы один из них: не встречаться с другими, если у тебя уже есть парень. Мин замечал нечто между этими двумя. Постоянно замечал. И ладно, дело было бы только в одном Чимине... Хосок тоже был странным, тоже проявлял свою инициативу, тоже смотрел на Пака таким непонятным взглядом, которым на просто друзей не смотрят. Многое в Чимине Юнги было непонятно, потому что в его глазах он также видел большую симпатию. Ему было ясно, как день, что у них взаимность. Но, как оказалось, Мин просто очень сильно ошибся. Это было неприятно. После того, как блондин крикнул тогда, в ресторане, о том, что они расстаются, самому ему легче не стало. Напротив, реакция Чимина добила его до конца. Тот просто остался сидеть на своём месте, не сделав ничего, чтобы предотвратить все это. Юнги сделал для себя выводы, больше пользоваться собой он не даст. Вот в этот раз прямо точно. "А ты выдержишь, милый?" — шепчет ему внутренний голос. Мин не уверен, насколько его хватит. К Паку его тянет просто дикой силой притяжения, он словно сам не понимает, что делает, прощая его снова и снова. Даёт шансы, слушает обещания, которые тот не выполнит, и ест все это. Запихивает в себя до тошноты, но ест. Верит, придурок, как будто не знает, что никому, на самом деле, не нужен. От младшего давно ничего не слышно. Неделю, может быть, а то и больше. Юнги ждал, что тот позвонит, но тот не проявлял инициативы, а у самого Мина контакт его в избранных, секунда, и он наберёт его. Старший всегда наготове, он ждёт и дождаться не может, когда же сам сделает этот первый шаг. Без Чимина ему трудно. Даже просто никто не назовёт его хёном. Без Чимина ему не хочется ходить на вечеринки, потому что он спрашивает у парней, будет ли там Пак, на что те отвечают отрицательно. Юнги понимает, что младший ему нужен, хотя бы для того, чтобы сорваться к нему посреди ночи и обнять крепко. Неделю не слышно. Юнги ждёт. Этой ночью ему в дверь стучат очень неуверенно. Мин знает, что это Пак. Младший, наверное, тоже без него не сказать, что жизни радуется. — Хосок? — голос блондина по всему подъезду слышится эхом. У Юнги в глазах удивление и немного разочарования, потому что ждал он не того. — Разговор есть. Пустишь? — спрашивает младший. Мин кивает, позволяя ему пройти в квартиру. Они не общались давно. Хосок обижался на Юнги сильно за все его эти нравоучения, а Мин злился на Чона, потому что тот забрал у него рыженького непослушного мальчишку. Парни идут в гостиную, там садятся. Электронные часы показывают 11pm. Время движется к ночи. Хосок смотрит на старшего, словно поверить не может, что сделал этот шаг первым. Юнги сидит, опустив голову и смотря в пол. — Зачем ты пришёл сюда? — спрашивает Мин хрипло. — Не по поводу того, что ты назвал меня инфантильным тогда ещё. Помнишь? — Придурок. Чего обижаться, если это правда? — Инфантильными бывают дети. Я давно не ребёнок, ясно? — хрипит Хосок. Юнги цокает языком, а после спрашивает: — Тогда для чего? — Чимин. От знакомого имени в груди раздаётся странное волнение. Мин поднимает глаза, видя Чона. И черт, тот выглядит каким-то слишком грустным. Под глазами у него синяки, а на них — морщинки мелкие. Всего лишь в двадцать один год... — И что о нем разговаривать? — Юнги жмёт плечами, изображая свое равнодушие. — Ты знаешь, где он? — Нет. — Это плохо... — А тебе он разве не сказал? — Мин, спрашивая это, приподнимает брови. — Нет. С чего бы это? — Чон удивляется. Видно, что искренне. — Ну как, разве вы не любовники? Хосок кусает свою нижнюю губу, выглядя растерянно. Признаться честно, Мин ещё ни разу не видел его таким. Что-то здесь не так. Но что? — Сейчас даже не пытайся отрицать, ладно? Чимин тебе нравится? — спрашивает Юнги снова, так и не получив ответ на первый вопрос. — Сложно сказать. — А ты попробуй. — Даже если и нравится, — выдыхает младший, — он об этом не знает. — Зато теперь знаю я. И мотивы твои мне более, чем ясны. — Какие мотивы? — хмурится Хосок, — Ты вообще, блять, о чем? — Ты крутишься вокруг него, забиваешь ему собой все мозги. У нас было все хорошо, я серьёзно. Пока вы оба не переспали, опять же, по чьей вине? — Как раз об этом. Да, признаю, я дал ему немного наркотиков, оказывал ему знаки внимания и да, предложил переспать. Но это чтобы тебя позлить. — У вас неплохо получилось. Я разозлился, — кивает Мин. Их разговор довольно спокойный, без истерик и драк. Они оба не любят драму, потому что есть вещи намного важнее, чем ругаться и делить Пака между собой. Оба парня понимают, что тот должен выбрать сам, но вместо того, чтобы верить в свою победу, они оба убеждены, что у другого шансов больше. — Слушай дальше, в какой-то момент я понял, что не хочу терять тебя, как друга. Да, ты задел меня, как и Намджун, в общем-то, потому что никто из вас не имеет права лезть в мою жизнь. Но я понял, что это все — глупости, — произносит младший. — Но я не могу понять одного: тебе же нравится Чимин, а ты... Ты же использовал его. — Так оно и есть. И сам Чимин знает об этом. Юнги щеку свою протыкает языком. Кивает, слушает дальше. — Мы трахались-то всего три раза. То, что он мне нравится, было лишь приятным бонусом ко всему этому. Я знал, что моим он все равно не будет. — Да? С чего бы это? — Юнги злится немного. Он примерно понимает, к чему ведёт его друг, а от этого злость нарастает в геометрической прогрессии, — Разве он не течёт по тебе, как настоящая с... — Вот сейчас не время его оскорблять. Да, я знал, что он твой, что он тебе нравится. Думаешь, я случайно совратил именно его? Просто тебе хотел сделать больнее, ведь ты меня очень сильно ранил своими словами. — То, что он мне нравится, ещё не значит, что он мой, — Мин резко вздергивает свою бровь. — Знаешь, в какой-то момент я начал испытывать от этого удовольствие. Я даже подумывал предложить ему встречаться, но мне было интересно, что он чувствует к тебе. И я спрашивал у него несколько раз, но не получал точного ответа. — Конечно, ему на меня насрать. — Нет, как раз-таки нет. Он сам не знает, чего хочет. Точнее, не совсем так. Он хочет только одного, но не может понять, чего именно. А я понял. Юнги, ему нужен ты. Иначе он бы не стал так переживать из-за ваших ссор, не чувствовал бы вину, когда звонил мне и все такое. Чимин запутался, ему кажется, что он влюблен в меня, но на самом деле, это ты... Он просто испытывает это чувство уже некоторое время и испытывал бы дальше, только вот я запутал его. Всё то, что у него было с двумя людьми, должно было быть с одним человеком. А потому сейчас он разрывается, находится между двух огней. Не может сказать, что чувствует ни к тебе, ни ко мне... — Зачем тебе это? Мог бы воспользоваться им, раз он что-то чувствует к тебе, он же тебе тоже нравится. — Нравится, ты прав. Однако, это не то же самое чувство, что испытываешь к нему ты. У тебя все намного серьёзнее. Юнги прикрывает глаза, тяжело вздыхая. — Тогда, в ресторане, мы хотели выяснить отношения. Чимин просил, а я послал его сначала, но потом подумал, что это шанс. Может, он бы смог меня забыть. Мне стыдно за то, что у вас всё разрушилось. Я не должен был делать все это, просто мне сорвало тормоза. А теперь страдаем все трое: ты по нему, он по тебе, а я — от чувства вины за все это. Мин и не знает, что сказать. Он смотрит на Чона и моргает медленно. Любовный треугольник... Бред собачий. Не поверил бы, если бы кто-то сказал, что так будет. — Чимин тогда из ресторана ушёл сразу после тебя. С тех пор он, предположительно, не выходит на связь. Есть идеи, где он может быть? — спрашивает Хосок. — Дома? — Нет, здесь кое-что посерьёзнее. Новости читал? — Нет, было не до этого. — Вот, держи. Прочитай, — Хосок достаёт телефон, показывая скрин из последней сводки новостей.

Известный в Корее миллионер, Сынг Пак, обанкротился.

Вечером пятнадцатого сентября предприниматель Сынг Пак был замечен в Сеульском аэропорту, пытающийся сбежать из страны. Однако, выезд из Кореи ему был запрещён за неуплату долгов. Нашему корреспонденту удалось выяснить, что огромный дом в районе Итэвон у семьи Пак тоже изъяли. Что случилось с его сыном, Пак Чимином, пока не известно. Напомним, ещё недавно он и другие представители Сеульской золотой молодёжи устраивали гонки в центре города. По ссылке можно перейти на видео, снятое очевидцами... — Что это значит? — хмурится Юнги. — Не знаю, но это точно очень плохо.

***

Чимин заходит в однокомнатную квартиру, которая пахнет пылью уже прямо с порога. Он держит в руках свои вещи, не желая ставить их на слишком грязный пол. Отца повязали, отправили под следствие, пока выясняются детали. Это случилось не просто так. Пак-старший проиграл деньги в казино. Сын ничего об этом не знал, ровно так же, как и об игральной зависимости у его отца. Они вообще ничего не знают друг о друге. Чимин не думал, что такое произойдёт, но это случилось. Отец дал ему ключи от квартиры в небогатом районе Сеула. Он жил там студентом и не возвращался сюда лет тридцать точно. Пак сейчас словно находится под гипнозом, ведь не осознает до конца, что вообще произошло. Вещи он взял с собой только самые необходимые, а именно — самые дорогие. У него с собой нет ни воны, а есть очень хочется. Забавно, что теперь он действительно должен выживать. Чимин — парень вовсе не глупый. Есть у него некоторая природная хитрость, инстинкт самосохранения, а потому он решается на крайние меры — продать свой телефон. Выкладывает объявление о продаже своего новенького одиннадцатого айфона, указывает номер и ждёт, пока ему позвонят. Сам проходит в свое новое жилище, которое назвать так получается лишь с огромным трудом. Он не привык убираться дома, раньше это делала специально нанятая домработница. Однако сейчас Чимин бы с удовольствием провел здесь капитальную уборку, ведь даже в воздухе, котором он дышит, витает пыль. Пак решает осмотреться, хотя особо смотреть не на что: тут только две крохотные комнатки и кухня с туалетом. Всего квартира вмещает в себя двадцать квадратных метров, а это в несколько десятков раз меньше, чем его привычный дом. Садясь на корточки, он всхлипывает и вытирает нос и глаза тыльной стороной руки, той, которой не трогал дверь, потому что очень неприятно касаться своего лица чем-то грязным. Слезы текут быстро, в глазах мутнеет. Это его новая реальность. Парень чувствует вибрацию в кармане, отвечая на вызов и слыша голос какой-то девушки. Она хочет купить айфон. Чимин называет ей адрес, а сам все так же сидит на корточках и всеми силами старается не разреветься от отчаяния. Пак встречается с ней на улице, потому что звать в дом её стыдно. Отдаёт телефон, из которого прежде удалил все контакты, фотографии, приложения — все то, что напоминало ему о прошлой жизни. Это была вынужденная мера, в обычном случае он бы так не поступил, но выбора у него все ещё нет. Симкарта, у него осталась только она. Чимин прибирает её на всякий случай. Все номера его приятелей у него были на ней, но сейчас не хочется выходить на связь, да и не с чего больше. Пак мог бы пойти к ним и попросить помощи, однако он знает, что те лишь рассмеялась бы ему в лицо. Уж слишком сильно и часто все они гнобили бедняков, чтобы продолжать общаться с одним из них. Теперь у рыжеволосого есть деньги. Пускай немного, по меркам его прошлой жизни, но если питаться скромно, то хватит на полтора-два месяца. Сначала это радует. Чимин никогда в своей жизни не экономил, но сейчас ему придётся. Он считает деньги. На данный момент у него 765 100 вон , продать айфон ему удалось очень хорошо, немного дешевле, чем он сам его покупал. И кто же знал, что каждая вона теперь будет ему настолько дорога. Пак идёт в супермаркет, находящийся прямо у него в доме. Там он покупает моющее средство и тряпки, мыло, немного еды. На первые пару дней должно хватить. Чимин несёт пакет и думает о том, как сильно он хочет проснуться, поняв, что все это было лишь глупым кошмаром. Его нежные руки не привыкли к работе, но от тщательно трёт плинтуса на полу, потемневшие со временем. Плачет, пока взмокшие волосы лезут в глаза, вспоминает отца и его взгляд вчерашней ночью. Ему было жаль, но пусть он свою жалость засунет куда-подальше. Уже вечер, Чимин потратил несколько часов на эту уборку. Пак не ел ничего целый день, а сейчас его желудок сводит судорогой от голода. Он достаёт пачку рамена, понимая, что чайника, чтобы вскипятить воду, у него совсем нет. Парень ест его сухим, запивая водой и давясь все время. Слезы капают сквозь тошноту и ненависть. И это только первый день. Утром он просыпается от того, что кто-то звонит в дверь. Хриплый звонок, звучащий до того ужасно, давит на голову. Чимин поднимается с пола, где заснул вчера, морщится, но встаёт и идёт открывать. — Привет, — это отец, смотрящий вниз, в пол. Чимин не здоровается, проходит дальше, садится на диван с клопами внутри. — Меня освободили, — мужчина смотрит на сына. — Рад за тебя, — выдыхает парень. — Прости меня. Чимин усмехается нервно, а сам про себя думает, что сейчас точно заплачет. — Ты собираешься жить здесь? — спрашивает сын. — Было бы неплохо, конечно. Больше мне идти некуда, — мужчина грустно пожимает плечами, направляется в кухню, — Ох, хлебушек и сыр! Откуда деньги, Чимин? — Не твоё дело, — хрипло отвечает младший. — Да ладно, ты что, ограбил кого-то? — Очень смешно... Отец возвращается с бутербродом в руках. Он чавкает и смотрит на своего отпрыска. Наверное, тоже есть хотел. Неизвестно, чем его в следственном отделении кормили. И кормили ли вообще... Чимин не понимает, как они будут уживаться в такой маленькой квартире. Они в доме-то постоянно умудрялись ругаться, а сейчас так вообще. — Мне ректор звонил. Из универа тебя выперли, — произносит отец. Чимин не особо расстраивается, он туда все равно ходил редко, — им не зачем тебя больше терпеть. Раньше были деньги, а сейчас... Жаль, конечно, что ты ленился и не хотел учиться сам. — Мне не жаль. — Без образования тебе будет очень сложно устроиться на работу. Максимум, что тебе светит — это уборщик. Может быть, найдёшь что получше, но я в этом сомневаюсь. — Сначала сам себе работу найди, — хмыкает младший. — Кстати, об этом. Я думаю, мне надо сходить на собеседование. Если получится с работой, то все будет хорошо. — Что значит твоё "хорошо"? Мы снова будем жить как раньше? — в глазах парня видно столько надежды. — Нет, это слишком маловероятно. Но мы не умрём с голоду, хотя бы... — Такая себе перспектива. Чимин встаёт и идёт на кухню. Там он открывает окно, садится на подоконник. Перед ним открывается вид на двор с третьего этажа. Не то чтобы это красиво, но успокаивает немного. Вчера Пак купил себе дешёвые сигареты из супермаркета, о Treasurer он может забыть навсегда. Достает пачку, берет папироску, вставляет ее меж губ, подносит зажигалку, а после затягивается. — Куришь? — спрашивает отец, появившийся из ниоткуда. Чимин почти не реагирует на все это. Только бровью ведет и усмехается. Отец ведь совсем ничего о нем не знает... — Не буду тебя ограничивать. Дело твое, — говорит мужчина, — Ты как, осмотрелся уже? — Ты говоришь о двух маленьких комнатушках и единственнном диване с клопами? Тогда да, я осмотрелся. — Со временем можно и новую мебель купить, — кивает мужчина, — скоро у нас всё будет хорошо. — Извини, па. "Хорошо" не будет, жаль, что ты попросту тешишь себя этими надеждами. Посмотри вокруг. Они оба молчат, пока сын тихо затягивается. Как бы там ни было, почему-то тот факт, что Чимин сейчас со своим отцом, а не один, радует. Он его близкий человек, хоть у них и бывают ссоры и недопонимания. В трудной ситуации они вместе. Может быть, если бы отец больше смотрел за сыном, который переживал развод так же тяжело, как и он сам, то у них было бы много общего. Сейчас они друг другу самые родные незнакомцы. История же или время не терпят сослагательного наклонения. В какой-то момент каждый стал сам за себя и сейчас видны последствия. — У меня тут в кармане пятьдесят тысяч вон. Пойду схожу в магазин и куплю круп и спагетти, — говорит старший. — Ты умеешь готовить? — смотрит Чимин удивленно. — Конечно, как я, по-твоему, жил до того, как стал богатым? А что, — мужчина смеется, — снова чувствую себя молодым студентом, ухлестывающим за твоей мамой. Парень улыбается искренне, истории о родительской молодости погружают его куда-то в детство, где все было намного проще. — Не переживай, папка и тебя готовить научит! — Не могу дождаться! — кивает Чимин. Дверь хлопает. Мужчина выходит. Пак решает осмотреться еще раз. Сейчас, при свете дня, чистая квартира кажется не настолько плохой. Места мало, это да. Но медленно парень начинает привыкать к этому месту. Человека определяют не деньги. Человека определяет его к ним отношение. Можно быть богачом и не видеть ничего вокруг себя, считать себя лучше всех только потому, что можешь позволить себе очень многое, если не все. Кто-то не имеет ничего за пазухой, но по-настоящему умеет ценить. Кто-то летает высоко и поднимает других за собой, а кто-то находится совсем низко и пытается подняться за счет других, буквально наступая им на головы. Деньги — это, бесспорно, важно. Но они — не самое главное. Пак берет кусок хлеба из пачки, кладет на него ломтик сыра. И пускай между ними нет никакой прослойки, что делает этот бутерброд сухим, парень съедает его с превеликой жадностью. Начинает ценить даже такие мелочи. Отец возвращается через полчаса. Он открывает дверь ключом, заходя с большим пакетом. Чимин берет его, неся на кухню, а после рассортировывает еду, ставя на стол и полочки в шкафу. Главное, чтобы не было никаких вредителей. — С первой зарплаты куплю новый холодильник, — произносит мужчина, Пак отвлекается на него, оставляя пакет неразобранным, — этот почти совсем не работает. — Когда устраиваться собираешься? — интересуется Чимин. — Постараюсь сделать это как можно скорее. А ты? — Что я? — не понимает парень. — Работу себе искать будешь? — Работу? — переспаршивает Пак, смакуя это слово, словно слышит его впервые, — Ну я как-то не думал об этом. — Зря, твоя помощь очень бы помогла. Я видел сейчас, что в какое-то кафе возле нашего дома требуются официанты. Я для этой профессии слишком стар, а ты подошел бы хорошо. Там много студентов подрабатывают. — Кафе? — хмурится младший в некотором отвращении. — Ну что же ты нос-то воротишь! Неплохое кафе. Посетителей много. Сходи на собеседование, оно тут в двух шагах. Одни плюсы, смотри, никуда идти далеко не надо. — Я не уверен, что это хорошая идея. Но схожу. Мне все равно теперь заняться нечем: ни вечеринок, ни интернета с социальными сетями, ни даже университета. — Вот и отлично, — кивает отец. — Кстати, есть охота, а ты готовить научить обещал, — припоминает Чимин, пожимая плечами. — Ну ладно. Сейчас кастрюлю помою, — с самого дна пакета мужчина достает посудину в коробке. Подносит ее к раковине, на тряпку выдавливает немного моющего, — спагетти пока распаковывай. Чимин кивает, а после спрашивает: — А что, без мяса сегодня? Отец усмехается, отвечая: — Мясо — это роскошь, сынок. Каждый день его употреблять мы не сможем, — струйка воды отскакивает от алюминиевой поверхности, и попадает мужчине прямо в глаза. — Тогда добавим сыра. Мужчина в кастрюлю наливает горячую воду. — А холодную нельзя? — спрашивает Чимин, наблюдая за каждым действием отца. — Можно, но так закипит быстрее, — отец ставит посудину на плиту, — теперь включаем плиту, солим и ждем, пока образуется много-много пузырьков. После этого надо кинуть спагетти туда, ясно? Чимин кивает. Садится на стул и ждет. — Ты собираешься смотреть, как оно вариться будет? — Все равно заняться нечем, — младший жмет плечами. Он так радуется, когда вода закипает, находит смешными маленькие пузырьки на дне кастрюли. Отец, наблюдая за этим, так сильно удивляется, что его сына можно впечатлить простыми спагетти. Мужчина помогает слить воду в раковину (в первый раз получается не у всех). Они добавили сыра и масла сверху. Чимин вызвался разложить их завтрак-обед по тарелочкам. Какой же он был радостный, когда попробовал то, что получилось. — Это самое вкусное, что я когда-либо ел, па! — улыбается младший, ерзая на стуле. Отец кивает, усмехаясь. — Потому что ты сделал это сам, — отвечает ему мужчина, — Вот так просто.