A U R U M

"Ты хочешь меня Только потому что мне плохо. Я подавлен, И я знаю, ты чувствуешь это... "

Kush Kush - I'm Blue [remix Prod 7212]

Юнги ещё никогда не напивался до такого состояния. Он сидит в тёмной гостиной, пока на всю его квартиру из колонок играет песня. " Так почему же ты так опустошен? Почему ты не видишь, что я пропадаю?" Он в одной руке держит бутылку водки, настоящей русской, а во второй у него сигарета тлеющая. Парень сидит, смотря в стену, и плачет... Просто не может контролировать свои эмоции. Пока слушает клубную песню с тяжёлыми битами и знакомым мотивом, в его голове Чимин. "Ты хочешь меня Только потому что мне плохо. Я подавлен, И я знаю, ты чувствуешь это... " Чимин, который не выходит на связь уже целых две недели. Который ему так сильно нужен. Первое время он действительно злился на него и все такое, а сейчас... Вот зачем он сказал, что они расстаются? Если можно было бы забрать свои слова назад, то блондин бы никогда не произносил их вслух. Неизвестно, изменило бы это хоть что-то, но может сейчас ему хотя бы не пришлось сидеть в полумраке и неконтролируемо рыдать под эту дискотечную песню. И все бы ничего, однако слова кажутся до того родными и знакомыми, словно их у него прямо из сердца вырвали. "Почему, если ты так близко, Ты постоянно звонишь мне? У меня полно разных мыслей. Просто расскажи мне о своих проблемах." "Я всегда говорю, что жду тебя, Я не знаю, что делать. Малыш, я совсем не против. (Послушай меня, и ты поймёшь, через что я прошёл)" "Я вижу, тебе нравится эта ситуация, но я давлю на самого себя. Да, я готов к любви, я заставлю это сработать, Надо довольствоваться любовью, но я не знаю, зачем? И почему ты не понимаешь, что я имею в виду? Это просто игра, в которой ты главный. Так почему же ты так опустошен? Я пытаюсь отпустить тебя." Но не получается от слова "совсем", а потому Юнги поджимает губы, кивает головой и моргает мокрыми от слез глазами, пока его ресницы слипаются друг с другом. И он пьёт, словно не зная, что в такой ситуации делать. Словно алкоголь ему как-то поможет и облегчит боль. Хосок был прав, это не просто симпатия. Здесь кое-что глубокое, корнями прорастающее где-то в сердце. Это просто так не вырвать, но можно поливать и бережно ждать, пока распустится целое дерево с зелёной кроной. Оно может превратиться в любовь. Но наверняка так просто это дерево не зацветет. Слова Чона о том, что Пак влюблен в Юнги, так сильно повлияли на Мина. Он сам чувствовал, что Чимин явно испытывает к нему что-то, однако тот много раз заставлял старшего усомниться в этом. Сейчас же, услышав это со стороны, все становится ещё очевиднее. И вот прямо в этот момент, когда все вроде бы более-менее решилось, младший пропадает. Вот это уровень везения... Блондин делает глоток горького алкоголя и кашляет. Ему на сегодня достаточно. Юнги отключает музыку и идёт спать, прямо падая на кровать. Его глаза закрываются самостоятельно, а тело уплывает куда-то далеко-далеко. Завтра он и не вспомнит обо всем этом, а если даже и вспомнит, то рассмеется, хоть и с некоторой грустью. Мин прекрасно понимает, что напиваться до белой горячки — такой себе способ, но другие ему неизвестны...

***

Намджун чуть на месте не подпрыгнул, когда под дверью увидел Сокджина, тяжело дышащего и выглядевшего очень странно. — Джун-и, пожалуйста, — старший всхлипнул, вытирая слезы, катящиеся градом, — помоги мне. На часах перевалило за полночь. Ким-младший услышал, как в его дверь долбятся, не переставая. Он удивился, конечно, увидев приятеля, но все эти слова его очень пугали. — Что случилось? — Намджун искренне ничего не понимал. — Отец нашел их... Моих животных.

Два часа назад

Поздним вечером Джин возвращался с учебы, он уже почти вышел из машины, чтобы пойти домой, но вдруг его телефон завибрировал. Парень сразу поднял трубку, слыша голос отца: — Разве я тебя так воспитывал? — сказал мужчина. Сын не понял совершенно, что тот от него хотел. Сокджин просто спросил: — О чем ты говоришь? — Посмотри в какао, я прислал тебе кое-что. Уверен, ты приятно удивишься. Джин прекрасно знал, что за "приятно удивишься" может скрываться все, что угодно. Он не дышал эти тридцать секунд, что открывал мессенджер, а потом так вообще. Там была одна фотография. Отец, держащий перо птицы. Но Сокджин эти перья узнал бы из тысячи. Они принадлежат его белому павлину, птице просто невероятной красоты, порода которой является достаточно редкой. В Южной Корее такие не водятся даже в специальных зоопарках. Такие павлины есть только в частных заповедниках, и то они выведены искусственно. Для парня это животное очень дорого, как и для его отца, видимо. Не зря Джина все время охватывал этот страх. Он словно предчувствовал, что что-то пойдет не так и отец обо всем узнает. Парень больше всего на свете боялся этого... Сокджин бежит домой, дыша через раз. Он так надеется, что его отец дома и что они смогут обо всем договориться. Только вот стоит ему открыть дверь, как он замечает, что внутри никого нет. Джин звонит хёну, тому, что присматривает за животными, но телефон его недоступен. Он дышать быстрее начинает, видя страшные картинки в голове, как отец его изводит этих зверьков. Для мужчины они означают огромные деньги, а для Джина — целый мир. Каждое спасенное животное настолько дорого парню, что он не знает, что будет, если отец все же заберет их у него и доставит туда, куда планировал с самого начала. Его мир рухнет, да, точно... Безвозвратно. Самое страшное — находиться одному в такой ситуации. Сокджин бежит обратно в машину и давит на газ, направляясь в свое секретное (уже не очень) и безопасное (тоже не особо) место. По дороге в мини-зоопарк его телефон вибрирует. Ким боится посмотреть туда и увидеть ещё одно животное. Он смыкает челюсти и стискивает зубы до скрипа. Сжимает руль крепко, пока его сердце отплясывает сумасшедшие удары. Парень едва успевает затормозить, перед тем как резко выбежать из машины и направиться в лес. На улице уже темно, Джин на телефоне включает фонарик, чтобы разобрать путь, однако это не особо ему помогает, ведь ветки то и дело встречаются с его лицом и больно бьют по нему. Киму все равно, он почти не чувствует этого, потому что пульсирующие мысли о срочном спасении его животных занимают голову полностью. Вот он уже на месте, сегодня его никто не встречает. Куда же подевался хён? Парень проходит дальше, на темно-сером асфальте замечая капли красной крови. Он сглатывает, ощущая противную внутреннюю дрожь. Чья она, эта кровь? Аккуратно пробираясь внутрь, парень замечает, что в павильоне не горит свет. Там всегда присутствовало освещение, даже ночью, чтобы поддерживать фотосинтез некоторых растений. Ещё там едва слышно журчали приборы для терморегуляции, ведь животным из Африки холодно в Корее, особенно в середине сентября. Сейчас все тихо, а тишина эта пугает ужасно. С каждым шагом становится все страшнее. Сокджин чувствует себя так, словно находится совсем один в этом помещении. Это играет на его нервах, словно на скрипке, смычком натягивая струны, пока те не порвутся. Телефон медленно разряжается, а фонарик не особо помогает. Джин опускает голову, думая, что его животных забрали, но вдруг слышит кашель. Он оборачивается на этот звук, вздрагивая. Там, в кресле для смотрителя, сидит его отец. — Скажу честно, я тебя недооценивал, — усмехается тот, держа сложенные руки у рта. Джин ощущает, как бегут мурашки по коже, — неужели ты думал, что тебе все так просто сойдёт с рук? Воровать животных... У меня. Сокджин понимает, что его игры в спасателя заканчиваются. На душе больно-больно, словно Манг в этот раз прошёлся своими когтями не только по его коже, но и по сердцу. — Признай, что проиграл, — шепчет мужчина. Джин не понимает, за что ему достался такой тиран. Правда, искренне не понимает, как он может делать все это. — Ни за что на свете не признаюсь. Ты очень, очень страшный человек... — выдыхает сын. — И что же такого страшного я делаю? — Мучаешь животных. Зарабатываешь на этом... — Вот как ты заговорил! — отец усмехается. Сокджин задерживает дыхание. Старший смеётся долго, словно ещё и издевается над сыном специально. — А все эти годы тебя устраивал мой заработок. Ты тратил эти деньги. Хочешь знать, откуда твой телефон? Если мне не изменяет память, я продал дельфина в какой-то ресторан морепродуктов. Ну как? А младшему ужасно противно. Он кидает телефон прямо на пол, разбивая его. — Он мне не нужен. Видишь, не нужен! — повышает голос Джин. В его груди появляется весьма странное ощущение. — А отпуск наш, в Австралии. Это благодаря тем симпатичным норкам. Я продал их и из них сделали шубу. На эти деньги мы поехали отдыхать. Помнишь, а, сын? — лицо у мужчины такое странное: он улыбается маньяческой улыбкой, словно ему доставляет удовольствие видеть растерянное лицо своего ребенка. — Мне не нужны твои деньги... — шепчет Джин. — Ну конечно же нужны, глупый ты защитник природы! — отчитывает его отец. — Каждая в нашем доме монета, каждая вона — это охота и животные. Раньше тебе их жалко не было, а сейчас что вдруг произошло? Сокджин осознает, что каждая его сигарета, каждый вечер, проведённый в клубе, каждая татуировка — это деньги его отца, заработанные самым зверским способом. И он их тратил, просил больше, был пьян ими и не замечал, что сам ничем не отличается от своего папаши. Один мучает, а другой поддерживает. Виноваты в таком случае оба и в равной степени. — Где мои животные? — спрашивает младший дрожащим голосом. — Там, где и должны быть. У меня. — Где? — кричит Сокджин. Его голос отскакивает от стен павильона. — Ты не увидишь своих зверьков. Ты не имеешь на них никакого права. Что, героем себя почувствовал? Типа, папа такой плохой, а ты — ангел? Это так не работает... Джин понимает, что бесполезно пытаться выяснить правду. Ему не расскажут ни за что на свете. Телефон разбит и даже не позвонить никак. Сокджин ощущает настолько сильное отчаяние, что срывается со всех ног и бежит к машине. Он, словно в тумане, уезжает с того места. Перед ним все расплывается, потому что голова кружится. Её от слов отца сжимает, как будто бы под тяжелым прессом. Парень изо всех сил старается подумать о чем-то хорошем, но у него не получается.

*

— Подожди, каких животных? — хмурится Намджун. — Моих. Пожалуйста, помоги, — слезы у парня льются градом. Младший тяжело вздыхает, а после просит Джина зайти к нему в квартиру. Там он предлагает горячего чаю, но старший лишь отрицательно мотает головой, все твердя о каких-то животных. Намджун все же настаивает пройти с ним на кухню, наливает чай старшему и садится напротив него. — Давай с самого начала, ладно? — просит Джун. — Мой отец занимается охотой. Он отлавливает редких животных, а после передаёт их куда-то. Бизнес у него такой, — Сокджин сглатывает, его руки лежат на кружке с горячим чаем, так он греется и успокаивается немного, — я пытался перехватить их, и мне даже удалось спасти несколько. Я сделал свой собственный павильон, отвёз их всех туда, нанял специального человека, чтобы тот присматривал за ними. Я просто не мог позволить отцу делать все это, понимаешь? Намджун кивает заторможенно. Он слушает старшего очень внимательно, чтобы хоть как-то понять, как ему помочь. — Я прятал спасенных животных какое-то время, но он обо всем узнал... Ты не представляешь, сколько денег они стоят. Он, должно быть, обезумел, когда узнал про них. Я уверен, этот человек ведь продаст их, ему их совсем не жалко... — Послушай, мне очень жаль твоих животных. Но я, правда, не знаю, можно ли их как-то спасти. Старший выдыхает грустно, а после закрывает глаза. — Мне не у кого больше просить помощи, — шепчет он едва слышно, словно игнорируя слова Джуна. — Ты поможешь мне найти их? В его голосе так много надежды. Намджун ещё никогда не видел старшего таким. Сокджин обычно уверенный в себе человек с явными секретами. Сейчас же он открыт, словно книга. Его можно читать сколько угодно и узнавать о нем что-то новое. — Могу я занять у тебя денег? Просто не хочу больше с отцом связываться... — произносит старший, открывая глаза. — Честно говоря, у меня с этим сейчас очень большие трудности... Раньше мать с отчимом пополняли мой баланс на карте, а сейчас перестали. Как только мне исполнился двадцать один год, они вдруг решили, что я сам о себе смогу позаботиться. — О нет, — выдыхает Сокджин, — значит, с тобой — не вариант? — Не думаю, — Джун жмёт плечами. — Что же мне делать? Я должен успеть, пока он не отдал их каким-нибудь маразматикам. Джун молчит какое-то время. Думает. А после кидает: — Собирайся. — Что? — переспрашивает Сокджин. — Давай, мы поедем к Тэхёну и попросим у него денег, — Намджун встает из-за стола и идет в прихожую. Там он надевает черную кожаную куртку поверх домашней футболки. — Мы? — удивляется старший, также, чуть ли не бегом отправляясь к Джуну. — Да, я постараюсь помочь тебе, ведь ты приехал ко мне, а значит, тебе была нужна именно моя помощь. Глаза старшего начинают поблескивать, а рот приоткрыт от восторга и изогнут в восхищенной улыбке. Он произносит так тихо: — Намджун-а, ты замечательный. — Да брось, — усмехается тот, — сегодня я тебе, а завтра ты мне. Услуга за услугу, помнишь? Старший ухмыляется. Он уверен, что Намджун помогает ему не потому, что так же ждет от него помощи. Просто младший достаточно добрый и в крайне сложной ситуации не бросит.

***

Чонгук лежит у Тэхёна на коленях. Они смотрят телевизор. Младший зевает, приобнимая ноги старшего руками. Ким перебирает фиолетовые волосики, перекладывая их в одну сторону. По ящику идет какое-то комедийное шоу. Им очень хорошо вместе, тепло и уютно, пока в комнате приглушен свет. Чон кусает Кима за ногу, Тэхён смеется, пытаясь вырваться от него. Они борются и щекочут друг друга. Непонятно, как это происходит, но они оба приходят в себя только тогда, когда Чонгук лежит под старшим где-то на полу. — Я тебя поцелую, — мягким голосом произносит Тэхён и уже наклоняется к младшему, как вдруг в дверь кто-то звонит. Они вдвоем переглядываются, а после Чон спрашивает: — Ты кого-то ждешь? — Нет, — Ким жмет плечами, — родители уехали на два дня. Может быть, решили вернуться и сделать мне сюрприз? — Сюрприз, — недовольно повторяет младший и загибает пальцы в воздухе. В дверь звонят снова. Тэхён поднимается и нехотя плетется к двери. Он открывает ее и у него отвисает челюсть. Перед ним стоят Намджун с Сокджином. — Ого, какими судьбами? — спрашивает младший. — Дело есть. Серьезное, — произносит Джун. — Впустишь? — Конечно, проходите, — Тэхён позволяет им войти, а после закрывает за ними дверь, — Чонгук-а! У нас гости! Все трое проходят в гостиную. Там сидит Чонгук с немного растрепанными волосами. — Мы помешали? — виновато спрашивает Джин. — Да нет вообще-то, — Тэхён пожимает плечами. Он садится к Чону на диван, — так что за дело-то... в полвторого ночи? И Сокджин рассказывает с самого начала. Неизвестно, сколько еще раз ему придется об этом рассказывать. Все слушают внимательно, Намджун тоже, хотя и слышал уже всю эту историю. — Тэхён, займешь денег, пожалуйста? — просит Джун. Уж слишком сильно он принимает во всем этом участие. — Нет, — брюнет отрицательно мотает головой. Этому удивляются все, даже Чонгук. Тэхён же улыбается, — то есть, занять деньги это слишком мало, понимаете? Ты же хотел нанять специальных людей, наподобие поисковой группы? — спрашивает он Джина. Тот кивает. — Наверняка он и им заплатил. Если животные и впрямь такие дорогие, то твой отец явно сделает все, чтобы заключить сделку. Нам придется искать их своим ходом, — говорит Тэхён, а все остальные смотрят на него восторженно. — Нам? — переспрашивает Сокджин. — Ты тоже в деле? — Конечно я в деле. И Чонгук в деле, — Чон смотрит на старшего шокировано, но все же кивает. С ним лучше не спорить, — мы еще позвоним Хосоку. Джин открывает рот от шока. Он не ожидал, что ему так быстро согласятся помочь. От благодарности у него слезятся глаза, что не остается незамеченным. — Только не плачь, — Тэхён улыбается, — мы все тебе поможем. — Ты уверен, что тебе это надо? — спрашивает Сокджин. — Шутишь! Мне так хочется какого-нибудь движа в своей жизни! Гонки в прошлый раз были крутыми, конечно... Но сейчас у нас целая спасательная операция! — Мне нравится, с каким энтузиазмом ты говоришь об этом. Надеюсь, все так и останется, — произносит Намджун. — Ты ж мое сокровище! — Чонгук притягивает брюнета к себе, чмокая в губы. Тот смеётся. Сокджин с Намджуном переглядываются, а после смущённо отводят взгляд. — Так, значит, я пока набираю Хосока, — Тэхён подходит к окну, смотря в него и слушая длинные гудки в телефоне. Чон поднимает трубку секунд через двадцать, — Привет. Доброго утра тебе? Брюнет просто не знает, что ещё сказать. Они ещё не ложились, а потому у них ещё ночь. Если Хосок спал, а его разбудили, значит у него утро. Странная логика, но все же. — Ты не мог бы приехать ко мне. Есть очень важное дело. Ага, — Тэхён кивает, рассматривая свое отражение на стекле. — Я сообщу на месте, в чем дело. По телефону лучше не говорить об этом. Хорошо, жду. Он кладёт телефон на подоконник, а потом говорит: — Сказал, через пятнадцать минут будет у меня. Парни кивают. Намджун произносит: — Что насчёт Юнги? Позвоним ему тоже? — А он согласится? — Тэхён сощуривает глаза. — На наши прошлые вечеринки он не приходил. Он из-за Чимина вообще из дома не выходит. — О нем до сих пор ничего не слышно? — спрашивает Джин с беспокойством. — Нет, две недели уже, — отвечает Чонгук. — Я думаю, мы все за него переживаем, но Юнги... Он явно немного преувеличивает. — Просто Чимин ему нравится, — объясняет Намджун, — вот поэтому он так переживает. — И все же, попробуй, Тэхён, — просит Сокджин, — может быть, он всё же захочет немного сменить обстановку. — Ладно, — брюнет жмёт плечами. Он набирает старшего и ждёт, пока тот поднимет трубку. Проходит много времени, прежде чем Мин отвечает ему своим пьяным и заспанным "да?". — Эй, привет. Прости, что так поздно. Ты, наверное, спал? — спрашивает Тэхён. Остальные смотрят на него в ожидании. Им интересно, согласится ли Юнги на их авантюру. — Ребят, он пьянющий в умат, — шепчет брюнет, убирая телефон от себя, чтобы Мин его не услышал. — За руль ему нельзя, — шепчет Сокджин. — Так он приедет? — интересуется Чонгук. — Ты приедешь? — спрашивает Тэхён. — Я тебе тогда такси вызову, ладно? Брюнет прикрывает глаза, а после выдыхает медленно. Троекратное "ну что" в глазах парней заставляет рассказать, все, что он знает. — Юнги приедет. Он сразу согласился, на самом деле, и даже не спрашивал, зачем. Я, наверное, попрошу Хосока, чтобы он привёз его сюда. — Подожди, а зачем он нам пьяный нужен? — хмурится Намджун. — А он теперь дома сидеть не захочет. Пьяным всегда приключения нужны какие-нибудь... — пожимает плечами Тэхён. Он снова набирает Чон Хосока и просит, чтобы тот лично заехал за Мином и привёз его сюда. — Что ж, — выдыхает Намджун, — таким образом, пять с половиной из нас (с половиной, потому что Юнги совершенно в дрова) должны найти животных. Есть идеи, где они могут быть? Джин думает. У его отца очень много друзей-живодеров. Станет ли он, сразу посреди ночи, продавать животных? Наверное, не станет, дождётся хотя бы утра. А после придётся ездить по всем предположительным точкам, куда этих самых зверьков смогут отвезти. А возможно, бизнесмен направит их всех в одно место, чтобы переждать какое-то время и лишь потом распределить по разным местам. — Я не знаю, с чего нам начать, — Сокджин опускает голову, — может быть, у нас действительно нет шансов? Улыбка Тэхёна спадает, как и его энтузиазм. Чонгук тяжело вздыхает, видя всю эту гнетущую атмосферу. Намджун видит состояние Джина, берет его за руку, а после приподнимает уголки губ, произнося: — Мы со всем справимся, вот увидишь.