Шесть историй о времени, смерти и о любви

– Ты как? – в десятый раз спрашивает Сэм. – Слушай, я понимаю, что это тяжело, но я тебя прошу сохранять объективность. Ты же знаешь, что это может быть совсем не он. – А кто это тогда? Сэм трясет головой: – Если б я знал, приятель. Мне известно не больше, чем тебе. В его теле, помимо сыворотки, отсутствуют модификации. ДНК совпадает на сто процентов, но он не помнит последних событий и не представляет, где находится. Клонирование? Путешествия во времени? Понятия не имею. Баки на мгновение закрывает глаза. Ему хочется и не хочется верить в то, что это все происходит взаправду. – Это ведь все равно Стив. Из прошлого, из будущего, с Альфы Центавра, какая разница. – Наш Стив мертв, Баки, – говорит Сэм жестко. – Я понимаю, что тебе хочется хвататься за любой шанс, да что уж, мне и самому хочется, но ты и я, мы оба были на похоронах. – Сэм, после всего, что ты пережил, тебе что-то еще кажется невозможным? Сэм растерянно трет подбородок: – Я просто не хочу, чтобы ты себя накрутил и понастроил иллюзий, пока мы ни в чем не уверены. – Тогда не надо было меня сюда тащить, – огрызается Баки. – Ты прекрасно это понимаешь. Он неотрывно смотрит на широкий экран, где человек, как две капли воды похожий на Стива, мерит шагами маленькую комнату с белыми стенами. Восемь шагов от одной стены до другой, восемь шагов обратно – и так до бесконечности. Иногда он останавливается: только для того, чтобы бросить пристальный взгляд прямо в камеру. Баки понимает, что сжимает кулаки, только когда Сэм аккуратно кладет ему руку на плечо. Картинка меняется: открывается дверь, и в комнату заходит темнокожая женщина в форменной одежде. Стив застывает на месте, затем с мрачным смирением идет к столу и садится за него. Женщина садится напротив. – Добрый день. Я капитан Моника Рамбо, и мне нужно с вами побеседовать. – Добрый, – отзывается Стив, и от звука его голоса Баки непроизвольно дергается. – Что ж, теперь я, по крайней мере, знаю, какое сейчас время суток. Сэм усиливает хватку, удерживая Баки на месте: тот даже не замечает, что попытался встать. – Эй, эй, спокойнее. Давай просто послушаем, что он скажет. – Я знаю, – продолжает Рамбо, – что вам сегодня уже много раз задавали эти вопросы, но таков протокол. Представьтесь, пожалуйста, полным именем. – Стивен Грант Роджерс. – Дата рождения? Стив берет со стола стакан с водой и отпивает. Ставит на место. У него заметно подрагивают руки, но голос звучит по-армейски четко и сухо: – Четвертое июля 1918 года. – Место рождения? – Бруклин. Нью-Йорк. Баки смотрит на его напряженные плечи, плотно сжатый рот и, несмотря ни на какие «но» и «если», очень хочет оказаться рядом. – У вас есть военные звания? – Во время Второй мировой войны мне присвоили звание капитана. – Прекрасно. – Рамбо откидывается на спинку стула. – Спасибо, мистер Роджерс. Скажите, по моим сведениям, вы утверждаете, что не знаете, где находитесь, и считаете, что сейчас 1945 год – это верно? – Да. – Стив кладет руки перед собой и сцепляет пальцы в замок. – Что последнее вы помните? – Холод, – отвечает он и тут же поясняет. – Я уронил вражеский самолет в воды Атлантики. Сэм у Баки над ухом присвистывает и тихонько выдыхает: – Вот это поворот, конечно. – Зачем вы это сделали? – задает следующий вопрос Рамбо. Стив мрачнеет: – Иначе бомбы на борту этого самолета уничтожили бы Нью-Йорк. И не только его. – Как вы оказались здесь? – Не знаю. Я проснулся посреди белой палаты. Или правильнее сказать камеры? – Давайте остановимся на палате. – Как скажете, – пожимает плечами Стив. – Потом за мной пришли. И привели сюда. Что это? Космический корабль? – Он наклоняется вперед, и его голос становится жестче. – Или, может быть, база Гидры? Говорите, что вам нужно, ну. Он явно нервничает и злится, хоть и старается выглядеть спокойно. Баки сбрасывает руку Сэма и подается ближе к экрану, практически утыкаясь в него носом. – Успокойтесь. – Рамбо выпрямляется, как будто говорится к атаке. – Послушайте меня, пожалуйста, и не перебивайте. Стив коротко кивает, сжимает челюсти и снова берет в руки стакан с водой, крутит из стороны в сторону – очевидно, даже не замечая, что делает. – Вы находитесь в земной штаб-квартире разведывательной организации М.Е.Ч. Мы занимаемся преимущественно космическими и паранормальными угрозами. – Я слышал о вас. Вы – одно из подразделений Щ.И.Т.а. Тони Старк разработал технологии для вашей орбитальной станции, после того, как... – Стив сам себя обрывает и бледнеет: – Откуда… Почему я это сказал? Рамбо смотрит на него с интересом. – Я бы тоже очень хотела узнать, откуда вам это известно, если вы утверждаете, что сейчас 1945 год. Тем не менее, вы почти правы. Мы были подразделением Щ.И.Т.а, пока его не расформировали. Стив выглядит так, как будто его сейчас стошнит. – Я… – выдавливает он. – Щ.И.Т. был скомпрометирован Гидрой. Вы сказали о расформировании, и я понял, что… Это я тоже почему-то знаю. – Мистер Роджерс, сейчас не 1945, а 2024 год. И вы на текущий момент официально числитесь мертвым. – Стив вздрагивает. – Поэтому поймите наше удивление. Мы не знаем, как вы здесь оказались. Скажите, вы допускаете, что вам могли стереть память? – Я... Не знаю. Возможно? – Что ж, спасибо, – кивает Рамбо. – Я не готова посвящать вас в детали, но и отпустить вас сейчас мы не можем. Потребуется время для выяснения обстоятельств. Все, что могу сказать: мы постараемся разобраться в ситуации как можно скорее. Стив вцепляется в несчастный стакан, как в спасательный круг. – В любом случае… Спасибо. Она отодвигает стул и встает. – Если вам что-то будет нужно, просто скажите. Рамбо оставляет Стива одного и меньше чем через минуту заходит в кабинет, где идет трансляция. То, что Стив находится совсем рядом, не просто по другую сторону экрана, а прямо здесь, возможно, за этой самой стеной – все, о чем Баки может думать. – Мистер Барнс, – говорит она и протягивает руку. Баки машинально возвращает рукопожатие. – Капитан Уилсон предупредил меня о вас. Вы можете зайти к мистеру Роджерсу, если хотите. Я вас провожу. Баки не в состоянии ничего сказать, но послушно идет за ней на ватных ногах. Сэм держится рядом, то и дело бросая обеспокоенные взгляды. Баки не знает, чего ему стоило договориться об этой встрече. Наверное, он должен быть благодарен, но сейчас не может сосредоточиться ни на ком, кроме Стива. Они останавливаются перед одной из дверей. – Сюда, – говорит Рамбо и прикладывает ладонь к сенсорному экрану, который тут же загорается зеленым. Баки застывает, не находя в себе сил сделать шаг. Он вдруг думает: что, если это не по-настоящему? Что, если это какой-то эксперимент? Если он откроет дверь, а за ней никого? Сэм трогает его за предплечье, чтобы обратить на себя внимание: – Нормально? Баки отрывисто кивает, пару раз вдыхает и выдыхает через нос и берет себя в руки. Дверь отъезжает в сторону с тихим шуршанием. И там, все еще крутя пустой уже стакан в руках, сидит Стив: вот он вскидывает голову, его глаза расширяются, и он вскакивает на ноги. Делает шаг, другой, протягивает руку и дрожащим голосом спрашивает: – Баки? И все перестает иметь значение. Ведь это Стив, до последней черточки, до малейшего жеста, он просто чувствует, знает это. Баки срывается к нему, сгребает в охапку, вжимая в себя как можно крепче, вцепляется в дурацкую грубую робу у него на спине. – Стив, господи боже, Стив. Стив обнимает его с не меньшим отчаянием. На секунду отстраняется, смотрит неверяще – и обнимает снова. У него невозможно яркие глаза, мокрые ресницы и теплые руки. – Баки, – повторяет он. – Но как? Я думал, что ты умер… Как это возможно? Я же видел, как ты упал, там невозможно было выжить, Бак. Как это вышло? Баки часто моргает, чтобы прогнать подступающие слезы: – Долгая история. Стив вдруг нащупывает жесткий металл его левой руки под рукавом куртки. – Бак, что с рукой? – Протез. – Пальцы Стива сжимаются сильнее. – И это тоже, – говорит Баки, чувствуя себя на грани истерики, – долгая история. За спиной снова шуршит дверь, и внутрь заходит Сэм. Баки нехотя разжимает руки и отступает на шаг. – Простите, что прерываю, но капитан Рамбо просила передать. – Сэм останавливается в паре метров и протягивает Стиву аккуратно сложенные чистые вещи: обыкновенная белая футболка, спортивные штаны. Поймав отстраненный, настороженный взгляд, Сэм кивает: – Точно, ты же меня, наверное, не помнишь? Стив закусывает губу. – Вообще-то… Мне кажется, что помню. Мы познакомились на пробежке. И ты помог нам – мне и Наташе. – Он хмурится так, как будто ему больно. – Тебя зовут… – Я Сэм, Сэм Уилсон. Ты прав, мы познакомились на пробежке. Ты вел себя как полный засранец и почти довел меня до инсульта. Отличная была встреча. – Сэм вздыхает. – А еще до последнего я был уверен, что ты мертв и мы больше не увидимся. Если честно, приятель, я совсем не понимаю, что здесь происходит. – Сейчас действительно 2024 год? – спрашивает Стив. – Поверить не могу. – Что тут сказать, я и сам немало удивлен, – пожимает Сэм плечами. – Надеюсь, ребята из М.Е.Ч.а разберутся, что к чему. Баки, у вас пять минут. – А потом что? – настороженно интересуется Баки. – Стива должны осмотреть врачи. Баки взрывается: – Он не подопытная крыса! Сэм поднимает ладони в примирительном жесте: – Полегче. Я на твоей стороне, но Стив сам сказал, что у него проблемы с памятью. Врачи настаивают на повторном осмотре. – Все в порядке, – тихо говорит Стив. – Сэм прав. У меня нет возражений. – Спасибо, – с облегчением кивает ему Сэм. – Пять минут. Когда за ним закрывается дверь, Стив, глядя в пустоту, задает вопрос, на который Баки не готов отвечать: – Как так вышло, что я мертв? Баки качает головой: – Давай не будем сейчас об этом? – Ладно, – на удивление покладисто отзывается Стив. – Несмотря ни на что, я очень рад тебя видеть. Ты даже не представляешь, как сильно. – Думаю, как раз представляю, – невесело хмыкает Баки. – Ты еще придешь? – помедлив, спрашивает Стив. – Разумеется. Господи, Стив, ты вообще о чем? Тот качает головой: – Извини. Я до сих пор не уверен, не снится ли мне это все… – Я приду, – обещает Баки. – Как только они закончат с твоим осмотром, сразу же. Стив коротко обнимает его, дважды хлопая по плечу: – Договорились. Баки пускают обратно спустя долгих три часа. Все это время в нем бурлит нервная энергия и он ходит из угла в угол, как зверь по клетке. – Боже, Баки, да сядь ты уже, – не выдерживает Сэм на втором часу этих метаний. Не то чтобы Баки его слушается, конечно. Напряжение не отпускает его, пока он снова не оказывается рядом со Стивом. «Его ввели в медикаментозный сон, – поясняет сопровождающий Баки сотрудник М.Е.Ч.а. – Нужно было проверить работу мозга при различных обстоятельствах. Минут через десять он проснется». Стиву снится кошмар. Баки понимает это сразу, как заходит в комнату: его брови сведены, он мечется по узкой койке и что-то бормочет. – Бак... Нет, не надо, – разбирает Баки, присев на краешек кровати. – Оставьте его в покое, я сделаю что угодно. – Стив, – зовет Баки и тихонько тормошит его за плечо. – Это просто кошмар, все хорошо, просыпайся. Стив открывает мутные, испуганные глаза и смотрит ему в лицо. – Баки? – бормочет он, явно не понимая, где находится. Взгляд его постепенно проясняется, и Стив рывком садится, привлекая Баки к себе. – Что тебе приснилось? – спрашивает Баки. – Много... всякого, – отвечает Стив сдавленно. – Не уверен, что хочу рассказывать. – Значит, не рассказывай, – соглашается Баки и гладит его по спине. – Не уходи, – просит Стив. «Мне страшно», – переводит Баки. Стив никогда не признается в своих страхах, но Баки знает его всю жизнь. Он со злостью думает, какого черта эти коновалы оставили Стива в таком состоянии. А Стив ведь официально мертв, вдруг вспоминает Баки. И всем всегда нужна эта идиотская сыворотка. Что, если они воспользуются случаем и продолжат свои эксперименты? Сэм, разумеется, попытается помочь, но получится ли у него? При мысли об этом все внутри леденеет. В голове загорается, как лампочка, дурная, лишенная всякой логики идея, и он шепчет Стиву на ухо на грани слышимости: – Давай отсюда сбежим. У меня есть план, я приду за тобой ночью, и я практически уверен, что могу тебя вытащить. Стив отстраняется – уже куда более спокойный и собранный, – приподнимает брови, и Баки видит в его глазах интерес: – Ты что, во взломщики заделался? – отвечает он, тоже щекотным шепотом. Баки нервно смеется: – Ну, ты, наверное, помнишь, каким персонажем из «Хоббита» я всегда хотел быть? – Ладно, – легко соглашается Стив, как будто им по десять лет и Баки предложил ему своровать яблоки у миссис Дэвис, живущей напротив. – Уговорил, надевай свое кольцо. Сэм ждет у выхода и смотрит с подозрением, но ничего не говорит. – Я остаюсь здесь до завтра, – сообщает ему Баки. – Езжай в Нью-Йорк один. – Ты серьезно? – удивляется Сэм. – Кто тебе разрешил оставаться? – Не разрешат – переночую на улице, – отрезает Баки. – Я хочу быть рядом на случай, если что-то произойдет. Сэм хмурится: – Могу понять, но мне все равно не нравится эта затея. – Обещаю вести себя прилично, – тускло шутит Баки. Сэм не смеется и некоторое время сверлит Баки взглядом. – Ладно, – все-таки отвечает он. – Не то чтобы я мог увести тебя силой. Но я тебя умоляю, не делай глупостей. Баки его игнорирует. Посреди ночи он пробирается к комнатам, где держат Стива, используя украденные пропуск и одежду. Замок на двери, ведущей в камеру, биометрический, но Баки умеет с такими справляться. Он знает, что у них будет всего пара минут, прежде чем переполошится весь штаб, но выбора нет. Стив ждет его: сидит в полной готовности и вскакивает на ноги, стоит только открыть дверь. – Бак! – У нас очень мало времени, – говорит Баки и, схватив его за руку, тащит за собой в коридор. – Бежим! Они почти успевают выбраться до того, как срабатывает тревога. Как только начинает орать сирена, Баки, недолго думая, сворачивает к гаражам. Позади раздаются крики и топот, но он успевает захлопнуть дверь. Вместе со Стивом они подталкивают ко входу тяжелый фургон и подпирают им двери. – Как в старые добрые времена! – кричит ему Стив. – В старые добрые времена я тебя не выкрадывал, – протестует Баки. – Зато я тебя – да, – напоминает Стив. В заблокированную дверь начинают колотить. Баки осматривается, выбирает машину постарше и быстро вскрывает замок. – Садись, поведешь, – бросает он Стиву и запрыгивает в салон с пассажирской стороны. Бесцеремонно сдернув пластик с рулевой колонки, чтобы добраться до проводки, Баки вставляет в замок отвертку и с минуту колдует над проводами. В конце концов приборная панель вспыхивает разноцветными лампочками и двигатель заводится. Машина срывается с места, и они уезжают на запредельной скорости, оставляя истошно орущий тревожный сигнал и хаотичные огни прожекторов где-то далеко за горизонтом. Стив сидит, крепко держась за руль, и напряженно смотрит на дорогу. Сэм звонит практически сразу, и Баки почему-то решает ответить, поставив его на громкую связь: – Что ты творишь, Барнс, твою мать, вернитесь! – кричит трубка. Баки молчит пару секунд, прежде чем резко рубит: – Извини, Сэм, нет. – А затем ломает телефон бионической рукой, опускает стекло и выкидывает обломки. Стив усмехается: – Чувствую себя как в каком-то дрянном боевике из тех, что любит Тони. – Он сводит брови. – Ну вот, опять. Это слишком странно. Баки тянется к приборной панели и включает радио. – Если мы в кино, тогда нам нужен саундтрек, – шутит он и переключает с частоты на частоту, пока салон не заполняют джазовые мотивы. Баки смотрит на Стива и улыбается, пониже надвигая на глаза кепку, чтобы спрятать в тени, должно быть, совсем сумасшедшие глаза. За их спинами занимается рассвет, а женский голос поет из динамиков: – Haven't felt like this my dear, since I can't remember when. It's been a long, long time…(*)