Падение

      Кай думает: как же давно это было.       Этот странный-неопределённый период у Ллойда, когда он только осознал свою ориентацию и беспокоился об этом слишком сильно. А Кай беспокоился за него, пока не выяснил в чём дело.       Вроде давно, но на самом деле всего лишь два года назад.       Почти два года назад они впервые пошли гулять, после того, как Кай начал подозревать, что он влюблён в своего лучшего друга.       Ллойд выглядел счастливым в тот день (мало того, что ему было больше не страшно выйти к своим друзьям, так ещё и мама утром сообщила, что скоро получит отпуск и они обязательно оторвуться вместе). Он не сразу выкатил свою речь о том, как сожалеет о том, что отдалился от них и что намерен возвращаться в строй, но ближе под вечер почти полчаса распинался о том, как ему жаль. За всё то время, что они редко гуляли вместе Кай забыл об одной страсти своего друга — коты.       За время несколькочасовой прогулки, они останавливались суммарно под час, только чтобы Ллойд успел вдоволь нагладить всех котов, встречающихся по пути. Параллельно он улыбался, говорил животным что-то и называл их мистерами. Кай не особо разделял эту любовь к котам, но смотря на такую картину… очень хотел сравнить себя с Ллойдом, а самого Гармадона с котами. Или наоборот, чтобы блондин так же улыбался ему.       И в целом, Кай был доволен этим днём. Он решил, что чувства к другу — это не что-то плохое, и уж тем более не то, что должно мешать их дружбе.       Правда, Смит и думал, что это что-то из разряда «ну, со временем пройдёт».       Оказывается, не пройдёт.       После двух лет уживания с влюблённостью в своего лучшего друга начинает казаться, что это навсегда.       Кай уже даже свыкся с тем, что первая мысль утром — написать Ллойду и спросить как ему спалось. А потом быстрее занять душ, потому что, ну, организм реагирует на все эти сны, да и в школу хочется побыстрее, чтобы встретиться там с этими обворожительными глазами и мягкой улыбкой, согреться от чужого тепла.       Свыкся с тем, что Ллойду нравится болтать очень много, по делу и не совсем. Они снова начали ходить в столовую вместе. Ллойд размахивал ногами (кажись, он перестал расти в конце восьмого класса), сидя на своём стуле и болтал о физических законах, пока жевал (самую) румяную булочку. Кай понимал физику только потому что Гармадон часто говорил о ней.       И вообще, Кай много с чем свыкся. С тем, что Ллойд иногда (часто) встревал в неприятности, зимой часто болел, а летом хотел, как можно больше бывать на природе. Футболки он уже не носил принципиально, а на физкультуре полностью перешёл на теоретическое обучение. Ещё Ллойд часто мёрз, мило чихал, любил варенье из груш, а физику он понимал лучше химии, хотя и в обоих науках очень хорош.       Свыкнуться, вообще-то, можно с чем угодно. Кроме одного, пожалуй.       Под Новый Год в восьмом классе, Ллойд признался, что он осознал себя геем, после того, как понял, что влюблён в парня из старшего класса, с которым им часто ставили совмещенную физкультуру. Конечно, Каю от этого неприятно, но он давит ком в горле и спрашивает имя.       Это ведь на время, да?       Навремянавремянавремя.       Ллойд называет имя самого неподходящего человека на роль его потенциального парня, или просто объекта таких тёплых чувств. Как этот человек, который неоднократно толкал его в коридоре и кричал что-то неприятное вслед, из-за которого Гармадон перестал заниматься волейболом в конце шестого класса, мог нравится ему?       Вот это — было неправильно. Не из-за того, что Ллойд и Морро оба парни, а потому что Шторм никогда не относился к нему хорошо.       Но Кай сделать ничего не мог. Только сжимать кулаки покрепче, подавляя злость, и наблюдать издалека, чтобы этот Шторм не смел приближаться к Ллойду. Ни чтобы закрутить с ним роман, ни чтобы толкнуть.       Только, если Кай так долго сохранял любовь К Ллойду, то почему Ллойд не мог бы сохранить чувства к Морро даже через такое долгое время?       Два года назад Кай хотел быть на месте котов, которых Ллойд гладил. Сейчас он хочет быть на месте Морро, который нравится Ллойду.       Смит старается особо не думать об этом, пока идёт на день рождения к Ллойду вместе с Нией.       А в руках у него переноска с котёнком.       Мама Ллойда, в отличии от сына, в курсе насчёт этого подарка и была не против (и даже удивлена, почему они раньше не завели кота), а реакцию блондина, ну, можно было предугадать. Определённо восторг.       За несколько часов пребывания дымчатого существа в их квартире, выяснилось, что у Нии страшная аллергия на шерсть. Собственно, по этому переноску нёс Кай, пока девушка очень мужественно несла два пакета, один из которых был полностью забит кормом, а другой игрушками, лотком и прочей бурдой. Это был совместный с мамой Ллойда подарок, который, чтобы не испортить сюрприз, был у них.       И Смиты специально опоздали (сыграло ещё и то, что они пошли пешком), а теперь стояли перед дверью и ждали пока им откроют.       Ллойд распахнул дверь, чуть ли не снося их с ног.       — Где вы были?       Гармадон не сразу замечает их ношу и Кай поднимает переноску выше.       Ллойд застывает и моментально теряется. За его спиной уже видно остальных ребят и маму, которые наблюдают, как он аккуратно забирает из рук Кая переноску и поднимает на уровне глаз, рассматривая котёнка через сетку.       — С Днём Рождения, Ллойд, — Кай нежно улыбается, но блондин так зачарован котом, что не сразу обращает внимание на слова.       — А? А, спасибо.       — Как назовёшь?       — Генри.       Кай усмехается.       — Не Гарри?       — Нет, Генри.       После того, как технически первый подарок был распакован (точнее выпущен бегать по квартире), Ллойд, когда наконец оторвался от котёнка, под общие уговоры начал открывать другие подарки.       Первым был подарок Зейна, хотя все прекрасно знали, что там будет. Была у них своя локальная традиция дарить друг другу на день рождения одну из серии книг «Гарри Поттера» в коллекционном издании.       В этот раз, под праздничной упаковкой был Узник Азкабана. Ллойд с улыбкой и горящими глазами побежал ставить её на полку к остальным, из корешков который уже вырисовывался рисунок.       Коул подарил несколько винтажных пластинок с песнями Битлз. Конечно, просто так их послушать нельзя было, но они тоже могли дополнить интерьер комнаты и можно было повесить их на стену на память. Или прийти в гости к самому Коулу, у которого был проигрыватель.       Джей зелёной лентой перевязал белую футболку с эмблемой недавно вышедшей видеоигры.       Распаковав, Ллойд улыбнулся и аккуратно сложил вещь. Видимо, планировал убрать в самый дальний угол шкафа. Так, на память.       — Я даже в игру не играл.       Пиксель и Джей улыбаются, переглыдываясь, на это и девушка протягивает плоскую коробку со своим подарком.       — Мы и об этом позаботились.       Ллойд также ошарашенно смотрит на диск с игрой.       — Она ведь… буквально несколько дней назад вышла в продажу!       Джей улыбается. Он знает, но их это не остановило.       — Да-да, знаем. Связи. А теперь иди примеряй футболку, а то я мог спутать с размером.       Ллойд тут же перестаёт улыбаться, сжимая ткань в руке и тут же спешит удалиться в свою комнату, прикрывая за собой дверь.       Ждать его немного волнительно.       Проходит одна минута, вторая, третья, а Ллойд всё не выходит из комнаты. Кай уже начинает волноваться не в плане предвкушения, а в плане беспокойства. Он уже намеревался идти узнать, что случилось, но Ллойд выходит наконец-то.       Впервые за год с лишним он надел футболку.       А сверху рубашку, которую надевал-то пару раз, отдавая больше предпочтения всему, что без пуговиц.       Кай в целом принимал это уже как данность — Ллойд просто не носит футболки, может, и вправду вырос. Но сейчас, когда Джей и правда ошибся на пару размеров (что было неудивительно, учитывая безразмерные кофты Гармадона), это немного напрягает.       Но никто не решается ничего сказать об этом, тем более, Ллойд сейчас выглядит действительно хорошо.       Кай никогда не думал, что может скучать по чьим-то рукам и их виду, тем самым, которые когда-то давно на уроке физкультуры так хорошо отбивали мяч, что всегда приносили им очки.       Никто не спрашивает и о том, почему он так долго задержался в комнате, а сам Ллойд и не сознается, что наконец вспомнил про папку с бумагами, которую ему принесла мама этим утром, о чём он благополучно забыл до того момента.       С дивана, где на одной из подушек и облюбовал себе место Генри, послышалось мяуканье.