Падение

      Ллойд ходит грустный. И в серой шерсти, но это плохо заметно, если не всматриваться.       Но его кислое лицо заметно очень хорошо.       Весь месяц от него так и сквозило счастьем. Ллойд много улыбался и смеялся. И Кай был рад, что в этом январе его греет что-то такое тёплое. Даже во время вечерних прогулок, когда дул ледяной ветер, поднимая с асфальта кучи снега, ему было тепло.       Но ещё Ллойд часто проверял телефон, буквально несколько раз в минуту, и постоянно отвечал на чьи-то сообщения, краснея.       «У нашего мальчика появился мальчик» — шутил Джей, а Ллойд стыдливо опускал глаза.       У Кая в груди что-то замирало, сжималось и разбивалось от этих мыслей. Он смотрел на эти улыбки и горящие глаза и, ох, ему так хотелось быть этим «мальчиком» по ту сторону экрана или тем, про кого так шутит Джей. Ему хотелось быть причиной улыбок Ллойда и его румянца, хотелось быть тем, ради кого он так часто проверял телефон, кусал губы и отрывал заусенцы на мизинцах.       Каю просто хотелось быть тем, кто нравится Ллойду.       Но, к сожалению, у него был свой «мальчик». Смит догадывался, кто это мог быть, пусть и не одобрял его. Но, может это неплохо.       Кай так долго жил с этим удушающим чувством влюблённости, что устал.       Просто, блять, морально устал.       Это сложно. Просыпаться и засыпать с мыслями о нём. Чистить зубы, завтракать, не слушать учителей и пытаться учить уроки. Играть в видеоигры, общаться с кем-то и просто жить. Это не прошло так быстро, как Кай надеялся.       И это было очень больно для первой влюблённости.       Так что, может, если Ллойд начнёт с кем-то встречаться (как же это больно, как же неприятно думать о таком, как же хочется, чтобы это был он) Кай сможет отпустить его. Или разобьётся совсем. На крохотные осколки.       Кай думает, что смирился, когда смотрит, как усердно Ллойд пишет кому-то-не-ему сообщения, и он не против попробовать забыть о нём, как о своей влюблённости. Он думает, что так будет легче, что может совсем чуть чуть поревнует его, но это пройдёт, что жизнь станет проще.       Он, конечно, собирается быть рядом и следить за ситуацией, чтобы никто не обидел Ллойда (он просто не доверяет Морро), но как друг.       А потом Кай видит каким грустным Ллойд ходит, как иногда приобнимает себя за плечи и как сильно старается не дергаться от звука уведомления, чтобы проверить свой телефон. Через несколько дней такого поникшего выражения лица у Гармадона, Кай готов лично пойти и набить Морро морду. Просто, чтобы знал, что он мудак и не может заставлять Ллойда грустить. Ещё Кай готов возненавидеть себя, потому что оказывается, что подойти к любимому человеку и спросить, что случилось, когда он ходит в таком убитом состоянии, это ни черта не просто. Он не знает какие слова должен подобрать, как это вообще должно выглядеть, что он должен делать. Смит так отчаянно хочет помочь, узнать, что этот подонок сделал, и заверить Ллойда, что он самый лучший человек на свете и достоин чего-то более хорошего. Но это сложно.       Чего Кай боится, так это снова их ухудшившиеся отношений, как тогда, в седьмом классе, когда Ллойд точно так же избегал ответов на вопрос, что происходит. Только в этот раз… всё немного по-другому. Кай не был тогда влюблён в Ллойда, сейчас это значительно усложняет всё.       Кай просто в очередной раз убеждает, что в этих чувствах — нет ничего хорошего.       Ллойд больше недели не улыбался так же светло. И это проблема.       Кай мнётся на переменах, вздрагивает и говорит совсем не то, что хочет и вместо «что случилось» получается «сделал домашнее задание».       Через несколько дней, Ллойд уже сам не выдерживает и говорит ту, самую фразу, которую от него никто никогда не ждал.       — Я устал.       За всё время это было верхом его признания проблемы.       — Я хочу напиться.       Эта фраза почти канула в лету, потому что Кай не стал ничего отвечать, а только понимающе кивнул.       Из всех его знакомых, Ллойд, пожалуй, был единственным, кто ни разу не пробовал алкоголь. Иногда Кай и сам выпивал, пусть это и было редко и менее дико, чем их сверстники. Они, сам Смит и Джей, что не удивительно, могли выпить ну максимум по одной бутылки алкоголя и то, под строгим контролем Нии. Они не кричали, не буянили и достаточно спокойно проводили время. Иногда, они собирались компанией побольше, но это было редко, потому что большинство из них — придерживались здорового образа жизни. Кай видел каждого своего друга в нетрезвом состоянии. Всех, кроме Ллойда.       Это был шанс. Так что, в пятницу, предварительно убедившись, что мама Ллойда работает в ночную смену, Кай уже у дверей квартиры пишет, что он пришёл. Вместе с двумя бутылками.       Ллойд открывает дверь в домашней одежде. Кажись, он недавно ужинал и испачкал рукава в кетчупе. Или в любом другом соусе, всё равно на тёмно-зелёной кофте было сложно рассмотреть.       Гармадон заглядывает в пакет и даже не спрашивает ни о чём, отходя в сторону, чтобы пропустить гостя.       «Две бутылки — это много» думает Кай, когда Ллойд уже начинает смотреть стеклянными глазами и постоянно тереть лицо ладонями. Не смотря на конкретное желание Гармадона «напиться» Смит не планировал это. Он на личном опыте знал свою черту, после которой перестаёт пить, но вот Ллойд — очевидно не знал, сколько нужно ему, чтобы опьянеть. Это происходит, когда в бутылке остаётся ещё половина.       Ллойд пьяный, жмурится от света от экрана телевизора, на котором они смотрели фильм, и, прижимая ноги к себе, облокачивается об совсем немного трезвого Кая. Потому что на подлокотнике дивана устроился Генри.       Наверное, это бы выглядело мило и романтично, если бы в бутылках было вино, а на телевизоре вместо боевика какая-нибудь семейная комедия. Наверное, при таких обстоятельств Кай мог бы приобнять Ллойда за талию, прижимая ближе и ближе.       Но Ллойд просто трёт глаза и утыкается лицом ему в плечо, чтобы глаза так сильно не слепило.       Поэтому, вместо этого, Кай думает, что это подходящий момент.       — Ллойд, я могу спросить кое-что?       — А, д-да, конечно.       Почему ты больше не носишь футболки?       Ллойд икает.       — Что случилось, что ты, ну, захотел напиться.       Это не был соус, да?       — Я… ну если честно… мы с Морро общались какое-то время. Ну и знаешь… я д-думал, что нравлюсь ему, но мне недавно написала девушка и сказала, что он её парень. — Голос Ллойда дрожит и он постоянно запинается. То ли из-за того, что он рассказывает, то ли из-за того, что сейчас заплачет. И Каю честно обидно за него, но и ничего другого не ожидал. — А мы ведь с ним даже гулять ходили. Я спрашивал у него, что это значит, а он сказал, что любит Харуми… но и мне он это говорил. Он сказал, что с ней он хотя бы может быть… Вот. Это глупо, да?       Ллойд пытается улыбнуться. Ему самому неловко, что такая мелочь, заставила его раскиснуть, а ещё он знает, что наутро ему будет стыдно, что не смог удержать это в себе и затянул в это Кай.       Но сейчас, Кай только вздыхает, откладывает свою бутылку (пить с горла как-то лучше, чем с кружек) и поворачивается к Ллойду лицом. Первое, что он замечает, как же красиво на его лице лежит свет от телевизора, где человечество даёт отпор пришельцам.       — Послушай. Ну вот просто это не тот человек, который тебе нужен. Такое будет ни раз и всегда придётся смириться с этим. Морро тем более ещё и мудак. А тебе нужен… кто-то другой. Ну знаешь, добрый, ответственный. Тот кто всегда защитит тебя и поддержит.       Ллойд кивает, соглашаясь, даже не подозревая, как Каю сложно говорить это.       Гармадон отворачивает, смотря на сцену, где главный герой целует свою спутницу. Кай думает, что разговор окончен, но Ллойд так не считает и резко выдаёт:       — Кай, а ты умеешь поддерживать? — снова поворачивается к нему.       Смит не мог понять, красный Ллойд из-за того, что выпил больше, чем стоило бы, из-за духоты или из-за чего-то другого. Но сам он красный точно потому, что в голове что-то совсем не то, что Гармадон наверняка имел в виду.       — Ну я вроде только что этим занимался. Как думаешь: я умею? Хаха.       — Умеешь. Ты когда-нибудь целовался?       — Ээ, ну да, а что или ты? — недоумевающе спрашивает Кай. Это как в любовных драмах, которые любит Ния.       По всем канонам Ллойд сейчас должен попросить Кай научить его целоваться. Смит чувствует, как даже его ладони потеют от такого интимного момента.       — Да.       Но Ллойд не говорит никаких стереотипных фраз из фильмов, а только кивает параллельно слову.       Кай теперь на корне языка чувствует разочарование. Но ненадолго.       Ллойд чересчур резко припадает губами к горлышку бутылки, выпивая несколько глотков залпом. Кай уже хотел было забеспокоиться, но он точно так же резко откладывает бутылку и теперь уже припадает губами к его.       Кай и растерян, и взволнован, и думает, что на самом деле он настолько сильно напился, что это либо белочка, либо горячка. Потому что это такой бешеный калейдоскоп и спектр ощущений, это так прекрасно целоваться с Ллойдом, что пальцы на ногах подгибаются от того, как это хорошо. Может, он жил ради того, чтобы в один момент Ллойд поцеловал его и мир сузился до этих самых ощущений его прикосновений. Чтобы было вот так хорошо.       И никакое вино не нужно, ни романтических драм на фоне. Только Ллойд, ну и может человечество, которое радуется победе.       Или тому, что они наконец поцеловались.       И Кай не боится наконец приобнять его за талию, как хотел этого. Он вообще ничего не боится, потому что готов умереть прямо сейчас, чтобы ещё пару секунд чувствовать вкус алкоголя с чужих губ.       Это как будто он всё это время, с самого рождения, был в пустыне, а Ллойд — это тот самый глоток воды.       Заканчивается это, впрочем, очень быстро.       Ллойд, как ошпаренный кипятком, вскакивает и несётся в ванную, а через несколько секунд Кай слышит, как его выворачивает в унитаз.       Смит со стоном падает на диван и закрывает лицо руками.       В телевизоре мелькают титры и реклама следующего фильма.       Человечество победило, а Кай любил всё это время не просто так.