Падение

      Главный страх следующего утра — что это не имело никакого значения.       Хотя это было слишком сложно назвать страхом, больше похоже на лёгкое беспокойство, смешанное с недомоганием с утра.       Кай был поразительно спокоен для человека, который ночью целовался со своим возлюбленным.       Просто была эта не ясно от куда взявшаяся уверенность, что это начало чего-то хорошего. Привкус чего-то стоящего.       Кай просыпается рано, потому что на кухне что-то гремит. Первое, что он замечает — тёплый плед, которым его заботливо укрыли. Ллойд уже через несколько секунд замечает, что Смит находится в бодрствующем состоянии и его светлая макушка, с торчащими во все стороны волосами, выглядывает из-за спинки дивана.       — Я разбудил тебя? — Гармадон тут же оказывается рядом со стаканом воды и таблеткой, видимо, от боли в голове. Каю настолько приятна такая забота, что он даже не говорит, что это было не обязательно, и послушно перенимает всё из чужих рук. — О, ещё ты заснул здесь, я не стал тебя будить.       — Всё в порядке. Сколько сейчас времени? И давно ли ты не спишь?       — Почти семь утра, — быстро кинув взгляд на часы, ответил Ллойд. — Не знаю? По ощущениям я вообще не спал. Хотя, вроде и снилось что-то, но результата никакого, честно говоря. Да и мне всё равно пришлось бы встать пораньше, чтобы успеть убраться до прихода мамы.       — Как тебе твой первый раз?       Кай говорит почти не думая и тут же оба заливаются краской. Смотря на такую реакцию Ллойда, Смит судорожно пытается вспомнить не зашло ли дальше поцелуя. Нет, последнее, что он помнил — как Гармадон убежал в ванную.       Но… ох точно. Поцелуй. Он не приснился Каю.       Смит поспешно добавляет.       — Я имел в виду первое похмелье.       — Ааа… — понятливо тянет Ллойд и улыбается. — Ужасно. Просто ужасно. Я в жизни не буду больше пить.       — Ага. Все так говорят. Кстати. Ллойд?       — Да?       — Ты… помнишь, что мы ночью…       Ллойд обрывает его, покраснев гуще прежнего от воспоминаний.       — Да. Мы можем поговорить об этом за завтраком? Я думал об этом.       — Если ты хочешь поговорить за завтраком, то, конечно, давай.       — Супер! — Ллойд улыбается, идёт на кухню и уже оттуда кричит: — Будешь яишницу?       Каю совсем не страшно. У него хорошее предчувствие.       Ну, или совсем немножко. Что Ллойд скажет ему, над чем он думал? Прости, я ошибся?       Ллойд аккуратно лопаткой перекладывает жареные яйца со сковороды на тарелки и садиться за стол напротив Кая, старательно пряча взгляд. От разговора его это не спасает.       — Тааак, что на счёт… — тянет Кай.       Ллойд мнётся, то ли не зная, как подобрать слова, так чтобы это не звучало грубо, или чтобы они не задели Кая.       — Яяя… — нагнетаюшая пауза. — Я не хочу, чтобы это совсем ничего не значило. Просто… знаешь, я не могу сейчас разобраться со своими чувствами. Прости! Я не хочу, чтобы это ничего не значило, честно! Просто, я думаю, что это из-за той ситуации с Морро. Прости пожалуйста! Я думаю, что мне нужно немного времени!       И я надеюсь, что у нас всё получится.       Ллойд говорит на одном дыхании, а всё, что может Кай — это улыбаться.       Смит больше чем уверен, что это не значит нет. Это значит запоздалое да.

***

      На первый взгляд — вообще ничего не меняется. В плане, совсем ничего. Но Кай, как инсайдер, чувствует все изменения, которых на первый взгляд совсем мало. Но это не так.       Ллойду первое время тяжело. И неловко. Он даже старается сторониться Кая, что получается плохо, а потом, наконец-то, идёт на контакт. И именно с этого начинаются глобальные изменения.       Ллойд улыбается, смеётся и радуется. Делится переживаниями, мыслями и мнением. И всё это для Кая. Только для него.       Они чаще остаются наедине. Ллойд больше не старается избежать этого.       Гармадон не то, чтобы позволяет идти всему своим ходом, слепо надеясь на судьбу, или просто плывёт по реке. Он правда начинает работать для этих отношений. Самая приятная часть — отдача. Осознание, что всё это было не просто так, что тебе наконец отвечают взаимностью.       Кай радуется, как какая-нибудь шестиклассница, на которую внимание обращает парень её мечты, потому что так и есть. Он не думает, что это плохо. Смит очень долго ждал и заслужил не скрывать своих эмоций от всего происходящего.       Смиту каждый раз хочется верещать всё сильнее, когда их прогулки всё больше начинают походить на настоящие свидания. Конечно, Кай сразу думает об этом, когда они впервые остаются наедине, но убеждается в этом, когда через несколько недель прогулок Ллойд сам берёт его за руку. И не случайно! Сам! По собственному желанию! И при этом покраснел, что точно давало все ответы!       Это только сильнее подогревает интерес и азарт.       Они обходят почти все кафешки в городе и даже несколько ресторанов. Ещё наматывают несколько часов в городском парке и оранжерее. Весна — хорошее время для прогулок. Только по центральной или где-нибудь на краю города. Особенно, если по обеим сторонам тротуара растут деревья, на которых только-только появляются почки с будущими листами.       Ллойду вообще нравится находится на природе. И они уже вместе планируют летом, когда начнутся каникулы, обязательно съездить за город. Тем более Кай знает одно озеро, на котором бывал несколько раз, ещё в детстве, и теперь Гармадон считает, что обязан там побывать тоже. Смит, несмотря на то, что он сам больше городской житель, совсем не против.       Ещё за всё это время ни одна премьера фильма не была пропущена. Не совсем премьера, конечно. Они несколько дней после даты выхода фильма максимально избегали спойлеров, а потом уже шли в кино, где занимали места на последних рядах, когда людей было значительно меньше, кидали попкорн в главных героев, если они тупили, и смеялись чуть ли не во весь голос и плевались колой. Это было весело.       Конечно, на фильмах ужасов смеяться особо было не над чем, но Ллойд, как настоящий эксперт в этом жанре, очень активно кидал попкорн, потому что почти каждый поступок главных героев заказался ему глупыми. Он вообще любил ужасы и предугадывал все их действия. Кай же, на удивление, наоборот дёргался от неожиданных появлений потусторонних тварей и хватался за руку Гармадона, которая лежала рядом.       Но это не было проблемой. Ллойд говорит, что всё в порядке и это даже мило. Так что, Кай совсем не против бояться приведений, если Гармадон разрешает держаться за него в напряжённые моменты.       Хотя марафоны «классических» (под это понятие входили все фильмы, которые одобрил сам Ллойд) ужастиков Смит переносил с трудом.       Но самое главное событие в жизни Кая происходит после очередного ужастика (на этот раз про зомби, которые с большим аппетитом доставали из черепов мозги, пока в собственные головые не прилетали пули.).       Это был ночной сеанс и они выходят из здания кинотеатра позже часа. На улице ещё холодно, а Кая потряхивает не только от холода, но и от картинок перед глазами, как зомби жрёт человека; Ллойд, по правую руку, улыбается, смотря на своего спутника, и кутается в свой зеленый шарф (подарок без повода). Они остановились на парковке, которая полностью пустовала. Ллойд, конечно, попытается уговорить Кая, чтобы проводить его до дома, но Смит убеждён, что должно быть наоборот, несмотря на собственное нервное состояние. Гармадону забавно наблюдать за тем, как Кай старается казаться храбрым. Он не отрицает, что Смит на самом деле такой, но он делает это ради него.       Ветер развивает волосы, выглядывающие из-под шапки. И Ллойд говорит те самые слова.       Наконец начало начал.       — Знаешь, мы ведём себя как парочка.       Кай усмехается.       — Почему как?       И Ллойд повторяет почти хамскую улыбку.       — Мне ещё не поступало предложений.       — Оу.       Это всё, что может выдавить из себя Кай, потому что вот оно. Тот самый момент, после которого их отношения должны выйти на новый уровень.       — Тогда… может ты хочешь стать моим парнем?       Ллойд старается держаться уверенно, но румянец выдаёт его.       — Хочу.       Кай до конца жизни запомнит этот май, день и час. Он будет смотреть на ситуацию с разных сторон, анализируя и додумывая, как бы пошла его жизнь, если бы ничего тогда не случилось. И не мог решить хорошо, что всё случилось, как есть, или нет.