Падение

      Ллойд мелко дрожит, когда заходит в квартиру.       В октябре осень наконец-то полностью берёт своё и погода больше не походит на летнюю, наоборот, в воздухе уже витает ощущение близящейся зимы и холода.       Температура также начала уходить в минус, превращая лужи в лёд, а Ллойд так и не надел шапку. Его главным аргументом оставалось «я ещё не нашёл идеально подходящую». Поэтому, Кай заранее поставил чайник греться и уже насыпал в кружку ровно две ложечки сахара без горки. Оставалось залить кипятком. Чайник щёлкнул почти одновременно со стуком в дверь, а кружка вручена в руки, как только была повешена куртка и сняты ботинки.       Ллойд улыбается, обхватывая красными от холода ладонями кружку, чтобы согреть онемевшие руки.       — Привет, — куда-то в шею, потому что Кай аккуратно приобнимает его за плечи, чтобы не разлить чай. — А где твои родители и Ния?       — Они на работе, а Ния со своим ненаглядным, так что не переживай.       Кай улыбается и тянет его в зал на диван, чтобы начать смотреть фильм, который начнётся с минуты на минуту.       — Я как-то видел, что кто-то пытался найти этот фильм, забив в гугле «мужик полетел в космос и застрял за шкафом», — во время рекламы делится Кай.       Ллойд прищурил глаза, медленно поворачиваясь к нему.       — Это что? Был спойлер?       — Мм, возможно.       Ллойд хватает рядом лежащую подушку для декора и бьёт ей Кай по груди. Смит в долгу не остаётся и тоже хватает подушку. Гармадон реагирует быстро, уклоняется от ударов и успевает замахиваться сам, при этом обворожительно громко смеясь. Ему не нужно даже прикладывать какие-либо усилия, чтобы быть таким прекрасным, замечательным, превосходным, одним словом — собой. Кай думает, что, господи, ему так сильно повезло, пока его продолжают бить подушкой.       Обхватить за плечи, прижать к себе и поцеловать в макушку, — как смысл жизни. Ллойд жмётся ближе, чуть наклоняет голову, а потом и вовсе мажет собственными губами по краюшку чужих.       Этого так мало, что Кай выпускает его из объятий, позволяя повернуться так, чтобы было удобно целовать. Ллойд садится почти полностью на него, вцепляясь в спинку дивана за ним, а Смит тянет ближе к себе за талию.       Тихий скрип двери заглушается тихим стоном, но звук падающих на пол пакетов — нет.       Ллойд резко отстраняется, сползая на диван, и молится, чтобы это была Ния, но…       В дверном проёме стояли родители Кая и, кажись, даже не дышали. Собственно, Ллойд тоже.       Смит-младший поднимается, смотря больше на маму. Неосознанно он прикрывает собой Ллойда от тяжёлых взглядов.       Он ничего не успевает даже сказать, как его отец начинает чуть ли не кричать, а мать закрывает дверь за ними.       — Что. Это. За. Хрень?       Даже Кай, который был готов к любой реакция, стушевался против такой злой интонации. Он смотрел на маму, ожидая, что сейчас она, как делает обычно, когда папа зол, положить свою ладонь ему на плечо и он тут же успокоится. Она ведь, всегда так делала. Но сейчас только презрительно поджимала губы, явно не собираясь ничего предпринимать.       — Пап… — Я тебя спрашиваю, что, блять, происходит? Отвечай!       Кай обернулся, через плечо смотря на Ллойда, который разглядывал кружку, но на секунду поднял на него взгляд. Он видел там немой позыв соврать что-нибудь, чтобы выпутаться без жертв. Он видел страх. Поэтому Кай повернулся к родителям и, посмотрев в глаза отцу, твёрдо и уверенно сказал:       — Я целовал своего парня, а что?       Мужчина так сильно сжал челюсть от злости, что было видно, как напряглись желваки, а на лбу вздулась жилка. Мама тем временем скидывает свои туфли и идёт в родительскую спальню, отец за ней, на секунду останавливаясь, чтобы прошипеть:       — Пусть выметается из моего дома. Нам надо поговорить.       Как только дверь в комнату со стуком закрывается, Ллойд подскакивает и идёт к двери обуваться. Кай, как-то неловко, чешет голову. Он не знает, что скажет его отец и тем более не знает, чем это закончится. От волнения перед неизвестностью сердце стучит так громко, что Кай переживаете не слышит ли этого Ллойд. Он хочет показать Гармадону, что всё будет в порядке.       — Тебе, наверное, не стоило, — мямлит Ллойд, выпрямившись.       — Не волнуйся, — целует в висок, — всё будет хорошо. Дойдёшь до дома один?       Ллойд неуверенно кивает.       — Точно? Отпишись мне потом.       — Конечно, солнце, не переживай. До завтра.       Ллойд мнётся секунду, а потом порывисто обнимает Кая, делая его ещё увереннее во всём. Объятия, к сожалению, длятся недолго и дверь в родительскую комнату открывается. Ллойд быстро выходит из квартиры, мрачный, как туча на улице.       У входа в подъезд он встречает Нию, которая улыбчиво спрашивает уходит ли он уже. Она такая только из-за того, что ещё не знает, что произошло.       Ллойду неловко и неудобно говорить, что её родители сейчас ругаются с Каем из-за него. Улыбка девушки тут же исчезает и она боязливо поджимает губы, но говорит почти тоже, что и её брат.       — А, не волнуйся. Всё будет в порядке. Ладно, увидимся завтра в школе.       И почти бежит к лифту.       Ния знает, как страшны родители в гневе и Ллойд ещё сильнее напрягается от такой реакции.       Впрочем, есть один способ успокоиться.       Кай пишет поздно. Всего одного сообщение.       «Спокойной ночи».

***

      Кая Ллойд выловить никак не может аж до самой обеденной перемены. Гармадон видел несколько раз Нию, значит, и её брат должен быть в школе. Ему даже казалось, что он видит его макушку в толпе.       Волнение за своего парня будто сжигало его изнутри, и это не было чем-то приятным. Ллойд не мог сконцентрироваться ни на одном из уроков, даже, чтобы отвлечься. Круг мыслей всё равно замыкался на Кае и его отсутствие в школе.       Сообщение приходит только на большой перемене. Кай сказал, что он с остальными в столовой. Ллойд чуть ли не бежит туда со всех ног, хотя собирался подготовиться к следующему уроку.       Кая он видит сразу. С растрёпанными волосами, лёгкой улыбкой на губах, о чём-то разговаривающего с Коулом.       И синяком под глазом.       Ллойд замирает прямо в дверном проёме.       — Чё стоишь? — спрашивает какой-то парень и пихает Гармадона, чтобы пройти.       Кай именно в этот момент поворачивается и смотрит в его сторону.       Ллойд садиться рядом, даже не пытаясь пялиться не так откровенно на фингал.       — Это…?       Чтобы Кай сейчас не сказал, Ллойд все равно уже догадывается в чём дело.       — А, это? — Смит касается пальцем синяка. — Не обращай внимания.       Ллойд только кивает. Он чувствует ком в горле, от осознания, что это из-за него, что он виноват, в том, что… У Кая теперь синяк. Это из-за него.       Он виноват.

***

      Кай ждёт его у входа в школу.       С неба по тихому сыплются снежинки и Смит, задрав голову, наблюдает за их падением. Когда подходит, Ллойд он улыбается ему и протягивает руку.       Гармадон, конечно же, берёт её в свою, но идти в сторону дома не начинает.       Он смотрит под ноги.       — Кай, мне очень жаль, что так вышло.       Смит не делает вид, что не понимает о чём он.       — Да забей, всё нормально.       — Нет, Кай, это моя вина. Мне правда жаль.       — В чём ты виноват? В том, что мой отец — мудак?       — Если бы не я…       — Да прекрати. Что ты заладил с этим? Я же сказал — не обращай внимание.       — Нет, это…       Кай злится. Раздражает, что он сейчас ведёт себя, как Ллойд обычно, что Ллойд обычно так и поступает, когда он хочет помочь. Раздражает, что он винит себя. Раздражает, что он делает это как будто только потому что не умеет по другому. И раздражает, что он просто принял эту роль, козла отпущения. Ничего не делает, чтобы помочь себе, но готов без вопросов взять вину за то, в чем не виноват.       Кай знает, что не должен, но он так устал от всего этого, устал сдерживать это раздражение.       И, как-то неосознанно, выпускает чужую руку из своей, пряча обе свои ладони в карман.       Ему следовало бы заткнуть, но он зачем-то продолжал говорить.       — Ты ведёшь себя так всегда! Это правда уже раздражает. Почему я делаю всё, чтобы помочь, а ты как будто не обращаешь на это внимание? И начинаешь винить себя во всём. Почему только мне нужно, чтобы тебе стало лучше? Ты вообще делаешь хоть что-то, кроме того, что режешься и говоришь потом, что всё нормально? Мне кажется, что нет.       Ллойд впервые поднимает на него глаза. Он не плачет, даже не смотрит обиженно, но… так разочарованно.       Кай понимает, что он сделал, только когда смотрит в его глаза, которые всегда были наполнены любовью.       — Чёрт, я не должен был, — он пытается взять его снова за руку, но Ллойд отшатывается от него, как огня. — Прос-       — Нет. Если ты так считаешь, то в чём смысл вообще?       — Ты же не хочешь…?       — Ты. Ты говоришь так, будто хочешь.       И, резко развернувшись, уходит.       Кай смотрит в спину уходящему парню и почти дёргается, чтобы пойти за ним. Но что-то останавливает его.