Душа Принца

      Зима бывает коварной, даже очень.       Стоит один раз, всего пять минут, побыть на улице без шапки, так ты уже валяешься с температурой и больным горлом.       — Ну я уже не могу пить эту гадость, — протянула ты, отворачиваясь от ложки с неприятной жижей.       — А гулять без шапки отлично можешь, да? — не отставал Хёнджин и упрямо держал лекарство.       Драма Квин не был бы Квин, если не начал эмоционально возмущаться на первые признаки твоей болезни.       — Вообще-то, это я маленький мальчик, и ты должна обо мне заботиться! — он обиженно надул губы, но искал по всему дому хоть какие-то лекарства.       Хёнджин даже Бан Чану начал звонить, чтобы тот посоветовал хоть какие-то лекарства. Он действительно переживал. Нет, он был в настоящей панике. Видеть тебя с еле заметными синяками под глазами, в его огромной толстовке (чему он несказанно рад) и закутанной в два тёплых одеяла, — это действительно разбивало мальчику сердце.       Он внимательно смотрел, чтобы ты кушала и принимала лекарства. Кажется, Джинни простоял у плиты за эти дни больше, чем за последние несколько лет. Но ему было только в радость помогать своей малышке.       Парень старался держаться молодцом — напевал твои (его) любимые песни, показывал тебе милые видео, читал твои любимые сказки. Но переживания выдавали его с головой.       — Ёнбок, а может, её в больницу? — услышала ты сквозь сон, как Хёнджин мерит шагами кухню, разговаривая с другом. — Мне кажется, я так плохо о ней забочусь… Это моя вина, что она заболела!       Ответы Феликса ты не слышала, но после его слов парню стало немного легче.       — Правда поможет? — с надеждой в голосе спросил тот. — Чёрт, я даже не подумал об этом. Обязательно сделаю, спасибо!       Ты даже немного улыбнулась этой милой панике твоего парня. Будто почувствовав, что ты проснулась, он забежал в комнату.       — Так, будем парить сегодня ноги, — в приказном тоне сказал Хёнджин, — я знаю, что ты ненавидишь горячую воду, но мы должны тебя вылечить!       Ты слабо улыбнулась.       — Я люблю тебя, — тихо сказала ты.       — И я тебя, душа моя, — тут же ответил он, мягко целуя тебя в лоб. — Так, зубы мне не заговаривай и живо пить таблетки!