Medicine for magic / Лекарство для магии

Ноги девушек потряхивало от очередного пространственного скачка. Они не ели несколько дней и у них едва хватало сил на то, чтобы просто стоять. Одна держалась за другую, пристально оглядываясь по сторонам и изучая место, в котором они очутились. Малфой стоял впереди них, засунув руки в карманы и беседуя с девушкой на ресепшене. — Гермиона, где мы? — тихонько спросила Дженевра, одергивая подругу. — Не знаю, но кажется, мы в больнице Святого Мунго, — шёпотом отвечала девушка, — Я помню, как Волан-де-Морт говорил о том, что если от нас не будет пользы, то отправят именно сюда. Рыжая саркастично фыркнула: — И что они сделают? Отдадут нас на органы? — Интересное предположение, Уизли, — позади них, послышался голос, Блейза Забини. Он усмехнулся, услышав разговор и сделал несколько шагов в их направлении, — Но предпочту оставить это на сладкое. Вы ведь, гриффиндорцы, любите интриги? Разгадывать тайны, не так ли? Будет не интересно, если я вам всё вот так легко выложу. — Мерлин, и этот здесь, — Джинни закатила глаза. Мулат заметил это и не упустил возможности в очередной раз съязвить: — На твоём месте я бы этого не делал, рыжая. Ты и так в ближайшее время свалишься в обморок, и, к великому сожалению, я здесь буду совершенно не при чём. Он отшутился, но уголок его губ едва заметно дрогнул при виде того, что сотворил с Джинни Валентин. Прекрасные огненно-рыжие волосы были острижены. Всё, что от них осталось — торчащие в стороны и свисающие по затылку разной длины локоны. Джинни насупилась, заметив, как парень задумчиво рассматривает то, что творилось у неё на голове. Она поджала губы и брезгливо отвернулась, не желая, чтобы на неё и дальше смотрели: — Ну, чего уставился? Нашёл себе зоопарк, — она прошипела это тихо, так, чтобы только Гермиона смогла это услышать. Подруга понимала, что после всего пережитого ей меньше всего хотелось бы повторения того, что было в тех камерах. А ещё, чтобы к ней испытывали жалость, с которой именно сейчас на неё смотрел этот мулат. Ему бросала вызов колкость в её голосе и он прекрасно знал, как можно на неё ответить. Но не стал, просто не захотел, решив, что уместнее будет проигнорировать сказанное. Спустя несколько секунд его взгляд метнулся с пленниц на лучшего друга. Он приветственно кивнул ему, — Малфой. — Блейз, что ты тут делаешь? — Твой великодушный крёстный сказал, что операция «выяснить, что в этих головах» — потерпела фиаско, и сказал мне аппарировать сюда. Просил передать, чтобы мы с тобой не спешили так быстро возвращаться на фронт, так как нам будет поручено какое-то особое задание. — Забини закатил глаза, разводя руками на последнем предложении. Он был не прочь выполнять задания вместе со своим другом, но слушать поручительские нотации от бывшего школьного профессора, навряд ли можно было бы назвать увлекательным занятием. — Задание, связанное с ними? — он вопросительно кивнул в сторону девушек. Ответа не потребовалось, — Дьявол! Знал бы ты, как я уже устал от этого дерьма! Они что, не могут найти тех, кому больше заняться нечем? С тех пор, как меня ранили, нам то и дело поручают какую-то хрень! — Дело не только в твоём ранении, Драко. Если ты помнишь, Тёмный Лорд настаивает на том, чтобы мы с тобой как можно больше практиковали магию магического клейма. Нам удалось поставить клеймо на Уизли и Грейнджер, но мы ещё не до конца раскрыли потенциал этого заклятия, а оно, как сказал Снейп, может оказаться очень полезным. Особенно, на том же фронте, куда ты так спешишь вернуться. — Не вижу проблемы в том, чтобы клеймить кого-нибудь ещё. — Я полностью согласен, Малфой. Но для начала, нам придётся дождаться, пока решать судьбу этих двух, иначе, мы попросту потратим много сил на рассеивание магии. К тому же, твой отец считает, что у тебя есть потенциал и было бы глупо растрачивать его на обычную бойню. — Я знаю, о чем думает отец. Он хочет, чтобы я приблизился к Волан-де-Морту, так же, как и в свое время это сделал он. Быть во всем первым — наивысшая прерогатива Малфоев. Было бы глупо, если бы сын одного из самых приближенных к Тёмному Лорду людей, не имел бы каких-либо достоинств и преимуществ, выделяющих его на фоне других. От меня ждут великих дел, мне это известно. Но всё же, к данной миссии я отношусь довольно скептически. — Ты рассчитывал, что просто сплавишь их сюда и на этом всё? — На сколько я помню, «охотники» так и поступают. Отлавливают им подобных, доставляют сюда и передают «жнецам». В дальнейшем, их участь уже известна и это нас уже мало касается. Жнецы? Что за жнецы? — Мистер Малфой, Мистер Забини, — окликнула их девушка с ресепшена, — прошу вас, пройдите, пожалуйста, в этот кабинет. Сейчас мы должны приступить к процедуре «отсеивания» и для этого необходимо аккредитировать пойманных вами девушек. Завести на каждую личное дело и внести их в нашу аналитическую систему. — Хорошо. Парни синхронно кивнули, а затем, каждых схватил по девушке за плечо и поволок в нужный кабинет. Зайдя в комнату, Гермиона увидела большое, ярко освещённое помещение в белых тонах. По всей комнате были расставлены шкафчики, в которых хранились папки разных цветов: золотистые, серебряные, бронзовые, белые и чёрные. Проходя мимо этих шкафчиков, девушка заметила, что каждая папка имела свою надпись в виде имени и фамилии, и стояла на определённом месте по алфавиту. Некоторые из них начинали левитировать и парить по комнате в хаотичном движении до тех пор, пока не встанет на нужное место или не угодит в руки кому-нибудь из сотрудников. Девушка с ресепшена проводила их до стола, стоящего в конце комнаты. За столом сидел мужчина, облаченный в белый халат. Он неотрывно смотрел в один из документов, поверх своих очков и бегло что-то писал пером на листке пергамента. Девушка привлекла его внимание, заставив того отложить свои дела и вскоре покинула помещение. Тот, приподняв брови, брезгливо посмотрел на искалеченных, стоящих в лохмотьях, девушек, а затем на Малфоя с Забини, и не долго думая хмыкнул: — Новенькие? — Именно. Нам сказали, что их необходимо аккредитировать. — Да-да, — кивнул мужчина, — завести новые личные дела и медицинские карты. Он взмахнул палочкой и на его стол приземлилось две белых папки с несколькими чистыми бланками. — И так, начнём. Мне нужны полные имена, возраст, статусы крови и колдографии новоприбывших. Чистая формальность. После этого, каждой будет присвоен серийный номер. Я вручу жнецам их документы и они отправятся в чистилище. Их там приведут в надлежащий вид, после чего они смогут пройти процедуру отсеивания. — Позвольте уточнить, наше присутствие здесь настолько необходимо? — спросил с сарказмом Блейз. — Мы очень спешим и не хотели бы задерживаться здесь. — после его слов, парень мельком оглянул девушек. — Нет, мистер Забини. «Охотники» сопровождают новоприбывших лишь до момента аттестации, далее, ими занимается больница. Разумеется, существуют исключения, в нестандартных ситуациях. Или, например, если вас назначат индивидуальным кураторами одного из «ростков». Но, если это потребуется мы немедленно вам об этом сообщим. А пока, я оформлю их. Девушки, — он обратился к пленницам, — попрошу вас назвать ваши данные. Те замялись, не желая давать о себе каких-либо сведений. Малфой сильнее сжал плечо Гермионы, заставив её испустить болезненный вздох и процедил сквозь зубы: — Поздновато включать свою гордость. Говори, пока я не сделал это вместо тебя. -Не трогай… - она дернула плечом, заставляя того убрать руку, — я сама. Сама. — Слушаю, — мужчина приготовился записывать. — Гермиона Джин Грейнджер. Двадцать полных лет. — Статус крови? Та сглотнула и поджала губы не желая отвечать. — Ну давай, скажи это, — блондин издевательски усмехнулся, он явно хотел, чтобы она сама произнесла это вслух, словно в очередной раз указывая ей на её место, — Громко. — Г-грязнокровка, — она отвернулась от парня в сторону, не желая видеть его самодовольное лицо и нахмурилась. Девушка никогда прежде не говорила такого в отношении себя. Для неё статус крови был не более, чем старым стереотипом, которым некоторые волшебники, вроде Малфоев, любили попрекать таких, как она. И было понятно, что именно поэтому парень испытывает удовольствие, наблюдая за тем, как она «унижает» себя, заставляя ее произносить это вслух. Гад. Мужчина сделал несколько записей в бланке, после чего поставил на белую папку печать с номером 413. Папка вспорхнула над столом и полетела в сторону девушки, левитируя рядом с её головой. Тоже самое было проделано с папкой Джинни, но её серийный номер отличался. Ей присвоили 752. Мужчина нажал на кнопку, расположенную под письменным столом и попросил прислать «жнецов» за новоприбывшими. — Совет на будущее, Грейнджер: меньше ёрничай. Иначе пребывание в одном помещении с нашим старым знакомым, Валентином — покажется тебе раем. Выскочек никто не любит. Не жди, что тут кто-то будет нянчиться с тобой, как это делаю я. Ты для них всего лишь… Скажем так, продукт. Продукт? — Неужели сам Драко Малфой решил дать мне совет? — её лицо отобразило притворно-восхищенную гримасу, со слегка приоткрытым ртом, которую, как ей казалось, строили все девушки в Хогвартсе, когда парень проходит мимо них по школьному коридору. Даже вспоминать стыдно. — Пройдись-ка вперёд, для того, чтобы я могла поцеловать пол, по которому ты шёл. Одна из бровей парня в удивлении взметнулась вверх. Он явно не ожидал такого от гриффиндорки. Следовало признать, что он в какой-то момент даже растерялся. И стоит сказать, что парня поразило, как девушка, едва стоявшая рядом с ним на ногах ещё умудрялась с сарказмом кидать колкости в его сторону. Но разумеется, уступать ей он не собирался и поэтому, решил ей подыграть: — Веришь, Грейнджер? Я могу это устроить. Дай только повод. — Пошёл к чёрту. Она даже не успела ойкнуть, как почувствовала, что мужская ладонь схватила и слегка сжала её горло. Секунда, и из бокового кармана мантии парня, сверкнув острым лезвием, выскочил маленький клинок с ярко зелёным изумрудом на рукояти. Он коснулся кончиком клинка нежной кожи на её шее и слегка надавил, заставляя ту затаить дыхание и поморщиться от проявившихся росинок крови над маленькой царапиной. Заметив, что ему удалось воспроизвести на неё нужный эффект, Малфой хитро сузил глаза: — Как думаешь, жнецы сильно обидятся, если я отрежу твой язык? Бьюсь об заклад, они даже скажут мне «спасибо», за то, что я избавлю их от мук, каждый день выслушивать твоё нытье и прочие разговоры, которые никому нахрен не всрались. Как думаешь? — Думаю, что в действительности тебя мало волнует моё мнение, Малфой. Ты в любом случае сделаешь то, что захочешь, так что мои советы тут бессмысленны. — Умница, птичка. Схватываешь на лету. Продолжай в том же духе, если, конечно, хочешь выжить. Он ухмыльнулся и сделал шаг назад, доставая из рукава рубашки белоснежный, шелковый, вышитый узорами платок. Не долго думая, парень протёр им кончик лезвия своего клинка, а затем, посмотрев на испачканную алым цветом ткань, кинул платок Гермионе. — Держи, Грейнджер, дарю. Вытрись, а то запачкаешь пол. Помнится по школе, что ты сильно ценила труд домовиков, поэтому, будь добра, не добавляй им работу — соскребать с паркета твою магловскую кровь. — Ты отвратителен, — прошипела девушка, но всё же поднесла к шее пойманный ею платок, впитывая тканью остатки своей крови. Ненавижу. Все эти слова нисколько не задевали Малфоя. Ему было плевать, что она подумает о нем. Эта девушка не более, чем очередное задание, которое он с блеском выполнит. Он знал, как задеть её. Знал, за какие ниточки дёргать для того, чтобы она заговорила или замолчала. Шесть лет совместной учёбы не прошли для него даром. А то, что она является лучшей подружкой его школьного врага — было лишь приятным бонусом. Юного пожирателя раздражала строптивость этой девушки, однако, его не могло не удивлять что несмотря на то, что сотворил с ней Валентин, она оставалась несломленной. Она продолжала вставлять свои «три кната», после каждого произнесенного им слова, тем временем, как её тело едва удерживалось на слабых, худеньких ножках. Любопытно. Малфой задумался и оглядел девушку с макушки до пяток. За это время он впервые смог рассмотреть её. Лицо Гермионы было бледным, щёки впали, а под глазами виднелись синяки. Порванная, изношенная одежда открывала вид на истощенное тельце, покрытое ссадинами и россыпью фиолетово-желтоватых гематом. Она крепко обхватывала саму себя за грудь прикрывая то, что больше не могла скрывать её порванная одежда. Ногти на её пальцах крепко врезались в кожу на её собственных плечах. Он знал, каким пыткам подвергаются пленники, попадая под заключение в карцере. Ведь когда-то ему самому приходилось заниматься подобным, правда, в особых условиях. Зачастую — прямо на фронте, после очередного сражения, в шатре пожирателей смерти. Но в отличие от Валентина, который испытывал от этого явное удовольствие, нанося своим жертвам физические увечья, Драко предпочитал использовать лигилименцию и магию. Да и в целом, его пытки по сравнению с тем, что творил Крэбб-старший, можно было бы назвать даже гуманными. Но мысли о том, что Валентин вступал в половые связи с пленницами, вызывали у Малфоя приступы тошноты. Не сказать, что тот был единственным из пожирателей, кто пользовался подобного рода положением. Это было вполне себе распространённым явлением. Но юный аристократ считал себя выше этого. Ему не нужно было утверждать свое мужское достоинство за счёт кого-то, тем более — за счет этих выскочек, грязнокровок и предателей крови. К тому же, он вовсе не был обделен женским вниманием. Этот парень прекрасно знал себе цену. Именно поэтому его мнение шло вразрез с мнением Валентина и ему подобных. «И как на такое может вставать?» — думал он про себя, прокручивая в голове картинки воспоминаний. «Не мытые, грязные калеки. Смотреть противно, не говоря о том, чтоб трахать. Наверняка этот ублюдок закрывает глаза и представляет, как натягивает аристократку, которая ему не дала. Да хоть ту же Паркинсон. Жаль, что у меня не было колдографа, для того, чтобы запечатлеть лицо этого кретина на плёнке, в тот момент, когда Пэнси публично отказала ему в помолвке». Его логическая цепочка снова натолкнула его на Грейнджер. Малфой прекрасно помнил картину, застывшую у него перед глазами, когда Валентин пытался заставить гриффиндорку опуститься на колени и отсосать ему. Его удивляло то, как девушка умудрялась после такого сохранять самообладание. Другая, на её месте уже бы давно билась в истерике, пытаясь предугадать — что же её ждёт. А эта, даже клеточкой не дрогнет. Не уж то ей настолько безразлична её судьба? Или он ошибается? Может быть, она просто хочет такой казаться? Несломленной. И это было истинной. Она лишь притворялась, что с ней всё в порядке. С каждой секундой, её ноготки сильнее впивались в кожу, а дыхание становилось обрывчатым. К горлу подступал комок. Девушка понимала, что еще чуть-чуть и её захлестнет волной панической атаки, но она держалась. Она сама себе пообещала, что не сорвётся, не заплачет. Не здесь. Не сейчас. Не перед ними. Пока они ждали, неизвестный доктор попросил подписать молодых людей ещё какие-то документы, пока наконец, за дверью, в коридоре, не послышались шаги и цокот каблуков. Дверь распахнулась, и в кабинет зашло четверо людей в чёрных, кожаных плащах, доходивших до самого пола. На лицах были маски, похожие на те, что надевали доктора в эпоху средневековья, во время эпидемии бубонной чумы. На головы накинуты капюшоны. По затылку девушки прошлась волна мурашек, заставившая её поёжиться. От этих людей исходила темная аура, похожая на ту, что исходит от дементоров. Они навеивали ужас. Должно быть это и есть «жнецы»? Зачем им эти маски? — Вы пришли! Наконец-то! — воскликнул мужчина, сидящий за столом, — Принимайте новеньких — потенциальных ростков. Документы на них мы уже оформили, так что теперь можете смело вести их в чистилище, затем на инструктаж. Делайте то, что и всегда. Жнецы ничего не ответили и даже не кивнули. Они просто схватили девушек под руки и повели прочь из кабинета. А парящие в воздухе белые папки пролевитировали вслед за ними. Мужчина кашлянул: — Что же касается вас, молодые люди, то перейдём к самой приятной части наших процедур — вознаграждению. — Вознаграждению? — Именно, мистер Забини. Каждый охотник, приводящий в нашу лабораторию потенциального «ростка», получает награду в виде денежной компенсации — первоначального взноса. А в следствии, если «росток» окажется наиболее полезным, то осуществляются доплаты. Тёмный Лорд позаботился о том, чтобы такой важный труд в обязательном порядке был вознагражден, все-таки именно он является главным новатором и спонсором всего этого. — Мы и без вас прекрасно знаем, кто это придумал и чем вы занимаетесь — Малфой закатил глаза, — но детали всего этого нас мало касались, по крайней мере — раньше. Нам известна общая идея. Но у нас, как бы вам правильно сказать… Было немного другое направление. — Это точно. Да и к тому же, разве мы похожи на тех, кто нуждается в деньгах? У меня и без ваших взносов карманы рвутся от галлеонов. Оставьте их себе. Считайте, что это благотворительность. Парни развернулись на каблуках, вышли из больницы и аппарировали. Оказавшись в Малфой-мэноре и усевшись в удобные кресла, они долго разговаривали, эпизодический скрашивая беседу глотком обжигающего напитка. Обсуждали положение дел на фронте, родителей, планы Темного Лорда, личные дела и прочее, пока наконец, Блейз не задал вопрос: — Знаешь, Драко, ходят слухи, что ты скоро женишься на Гринграсс… Малфой поднёс в губам граненый стакан и сделал глоток, после чего вытянул руку, ладонью изображая жест «пятьдесят на пятьдесят». — Да ну на хрен?! Не уж-то предкам удалось уговорить тебя? Не думал, что ты так быстро сдашь позиции и попрощаешься с холостяцкой жизнью. Я разочарован. Мулат откинулся на спинку кресла и театрально вздохнул. — Помолвки не было. Я еще не давал точного ответа. — Да, вот только слухи говорят об обратном. — Это идея родителей, не моя. Я даже не задумывался над этим, пока отец мне не сказал. А что касается слухов, то я кажется знаю, откуда ноги растут. И мне это не нравится. — Думаешь, всё решили за тебя? — Мать дала слово, что не станет на меня давить. А отец, хоть и без особой охоты, но всё-таки поддержал её, хотя сам больше придерживается мнения, что чем раньше я женюсь, тем быстрее укрепятся мои позиции в обществе и я получу благосклонность Тёмного Лорда. — А что об этом думает Астория, ты говорил с ней? — В том то и дело, что говорил. Она настроена очень решительно. И я готов поклясться на палочках, что это была её идея. Естественно, её отец не мог отказать своей маленькой принцессе в просьбе выдать её замуж за хорошего, богатого и влиятельного кандидата. И этим кандидатом оказался я. Он нервно вздохнул и потёр переносицу. — Не хочу сейчас об этом думать. Ладно? Давай сменим тему. — Как скажешь, Малфой.