Medicine for magic / Лекарство для магии

— Отпустите! Куда вы привели нас? Возмутилась рыженькая девушка, постучав в железную дверь, отделявшую их от выхода в коридор. — Судя по всему, они не станут отвечать, — вздохнула Гермиона разведя руками, — но тот доктор говорил что-то про чистилище. Видимо, это оно и есть. — Это? — Джинни выгнула бровь, — Больше похоже на темницу, в которой мы с тобой недавно были. Только запах другой. Она почесала нос. И правда. В этих помещениях, через которые жнецы вели девушек, витал странный горьковатый запах, который, поначалу,раздражал слизистую, вызывая непреодолимое желание чихнуть или почесать нос, но затем аромат постепенно приедался и становился едва уловимым. Внезапно, словно по громкоговорителю, по всей комнате раздался женский голос: «Номера 753 и 413, пожалуйста, снимите одежду и пройдите в комнату очищения! ПОВТОРЯЮ: НОМЕРА 753 И 413, ПОЖАЛУЙСТА СНИМИТЕ ОДЕЖДУ И ПРОЙДИТЕ В КОМНАТУ ОЧИЩЕНИЯ!!!». — Мы что, должны раздеваться? Какого Василиска они тут делают?! И почему они называют нас по номерам? — Видимо, они считают, что пленники не достойны даже носить собственное имя. Что же, ничего другого от пожирателей ждать и не следовало. Если мы для них, как сказал Малфой — «продукт», иными словами «биологический мусор», то и знать нас по именам им без надобности. Проще назвать цифру. — И всё то ты умудряешься подмечать, Гермиона. — Это важно. Если мы хотим сбежать отсюда, то нам может понадобиться любая информация, которую только сможем услышать. — Ты права, но боюсь, что в таком состоянии мы далеко не убежим. Я еле передвигаюсь. Это не говоря про то, что мы практически без верхней одежды, а сейчас, если мне не изменяет память, конец осени. Тьма и холод. А ещё, я умираю от голода и хочу пить. Если мы в таком виде доползем хотя бы до ворот Святого Мунго — это уже будет подвигом. Снова раздался звук громкоговорителя: «ПОВТОРЯЮ, НОМЕРА 752 И 413, РАЗДЕНЬТЕСЬ И ПРОЙДИТЕ В КОМНАТУ ОЧИЩЕНИЯ!!!» — Да замолчи ты! — шикнула Джинни схватившись за уши в попытке заглушить звук вещателя, — Слушай, эта штука похоже не отстанет. — Придётся сделать, как она говорит, — вздохнула девушка и начала снимать с себя остатки порванной, грязной одежды. Подруга последовала её примеру. Они взяли старые лохмотья на руки и проследовали в следующую комнату. У её входа, магическим образом, появилась круглая урна, внутри которой полыхал огонь. А над ней табличка: «Утилизация». Девушки, не долго думая, скинули в урну всю одежду, наблюдая за тем, как красные языки пламени поглощают ткань, заставляя её разлагаться и превращаться в горстку пепла. «НИЖНЕЕ БЕЛЬЁ ТОЖЕ ПОДЛЕЖИТ УТИЛИЗАЦИИ» — завещал таинственный голос. — Вот же ж… Ладно. Давай. Всё равно это уже трудно назвать одеждой, — Джинни вздохнула и принялась расстегивать бюстгальтер. — Мне кажется, это всё не случайно, — шепнула Гермиона, снимая с себя женское бельё, а затем скомкав его в руках и кинув в урну. — М-м-м? — та вопросительно хмыкнула, — Что ты имеешь в виду? — Эти жнецы. Ты же видела, как они одеты? Эти костюмы и маски… — А, похожие на вороньи клювы? — Да. По началу я думала, что это лишь часть образа, для того, чтобы создать нужное впечатление на пленников, но сейчас, после того, как нас провели по этим коридорам, мне стало совершенно очевидно, что это не просто декоративный элемент одежды. — Конечно! — вскрикнула Джинни, уловив мысль Гермионы. — Они защищают себя от запаха, что мы с тобой вдохнули! Но, почему? — Мы должны всё выяснить. «ПРОЙДИТЕ В СЛЕДУЮЩУЮ КОМНАТУ». Дверь, ведущая в другую комнату распахнулась и девушки шагнули внутрь. Пол, потолок и стены комнаты были выложены плиткой, а то, что находилось глубже, было трудно различимо из-за густых клубков влажного пара. — Это ванная комната, — догадалась Гермиона. И едва она успела оглянуться, как кто-то схватил её за руку и поволок во влажное облако. Это была женщина. Она была обёрнута в белое банное полотенце, а её волосы были крепко скреплены в узелок на затылке. Сверху причёску покрывала белая косынка. Она взмахнула волшебной палочкой и на полу появилась ванная, до краёв наполненная водой и мыльными пузырями. — Сядь в неё. Я должна привести тебя в порядок. Гермиона решила не спорить, да и к тому же ей и впрямь не мешало освежиться. Она залезла в ванную и почувствовала, как приятное тепло обволакивает её тело, а пузыри щекочут кожу. Женщина снова взмахнула палочкой. Появившаяся мочалка начала летать по воздуху и намыливать тело Гермионы, растирая её кожу до красна. — В больнице Святого Мунго соблюдается стерильность. Все ростки подлежат очистке и дезинфекции. Вас вымоют, высушат, расчешут, залечат раны и дадут новую одежду. — Зачем всё это? — Милочка, ни один цветок не распустит бутон, пока садовник должным образом не поухаживает за ним. — И что это значит? — Ты задаёшь слишком много вопросов. Скоро сама всё поймёшь, как только вам проведут инструктаж. Неожиданно, её взгляд упал на метку на шее Гермионы. — Здесь запрещены татуировки и знаки отличия, я должна удалить её, — она взмахнула волшебной палочкой и произнесла заклинание, позволяющее чернилам отделиться от тела и исправиться, но ничего не произошло и это удивило женщину. — Как странно, она не стирается. — Это клеймо. Его сделали с помощью магии. — В таком случае, его может снять только тот, кто дал его тебе. Я здесь бессильна. Придётся оставить всё как есть. — Малфой, — тихо вырвалось у Гермионы. Она не ожидала, что произнесет это вслух. — Тот самый? — Что? — Если это тот человек, чью фамилию ты произнесла — то я крайне удивлена. Поразительно, что этому перспективному волшебнику поручили такое дело, как охота на ростков. Девушка попыталась сложить дважды два. Поимкой ростков, со слов самого же Малфоя, обычно занимались дилетанты, не очень перспективные пожиратели, делом которых было всего-то отловить кого-то из отступников, грязнокровок или предателей крови и доставить их сюда. К тому же, Гермиона знала, что в последнем бою Малфоя сильно ранили. Он должен был сидеть на больничном, но юнцу не сиделось, вот ему и дали задание проще. Слова, сказанные женщиной, немного взбаламутили Гермиону. Раз обычной санитарке известно о таких подробностях, то, возможно, она знает что-нибудь ещё? Поэтому, девушка решила попробовать разговорить её. — Вам известно что-нибудь о том, где он находился? В смысле… Как он получил ранение? Не то, чтобы она проявляла беспокойство о целости и сохранности Малфоя, скорее наоборот, это волновало её куда в меньшей мере. Её главная задача — выяснить, где сейчас ведётся активное наступление. И хоть она больше не помнит, где находилась их собственная штаб-квартира, лишняя информация о расположении войск врага ей точно не помешала бы. Однако, ответ женщины разочаровал её: — Эта информация засекречена. И даже если бы знала — не сказала. Я не обязана обсуждать дела армии Тёмного Лорда с ростками. Да и тебе я настоятельно не советовала бы лезть в эти дела, если не хочешь, чтобы тебя утилизировали. — пригрозила женщина, нанося на волосы девушки специальный состав для облегчения их расчесывания, — Мерлин, эти волосы, никогда таких не видела. Она взяла в руки гребень и принялась расчесывать, попутно распутывая колтуны. Как только с этим было покончено, она помогла Гермионе встать, дала ей полотенце и принесла чистую одежду. Это было легкое темно-синее платье в пол, с рукавом на три четверти, белый передник, надевающийся сверху на платье, завязывающийся сзади и короткая накидка, которая закрывала только плечи. На переднике, в районе груди, чёрными нитями был вышит номер, который присвоили девушке. После того, как Гермиона переоделась, женщина подвела её к стене, на которой были расчерчены линии с нумерацией высоты, дала ей табличку с номером и сказала той встать посередине. «Совсем как в тюрьме» — подумала про себя гриффиндорка, посмотрев в камеру колдографа, пока женщина делала снимок. Колдография выпорхнула из её рук и приклеилась в развернутую папку с её личным делом. Позже к ней присоединилась Джинни и спустя какое-то время за ними вернулись жнецы. Они проводили их в большой зал, где на стульях, перед небольшой сценой сидело ещё около десяти человек, парней и девушек, одетых в такую же форму, как у них самих. На лицах этих ребят читался испуг и паника. Они совершенно не понимали, что происходит, зачем их тут собрали и чего им ждать дальше. По помещению раздался шёпот. Гермиона не упустила возможности, положив руку на плечо одного из пленных, спросить: что здесь происходит? Но ответа не последовало. Никто не знал и все разводили руками. Спустя несколько минут послышался хлопок от звука чьего-то аппарирования. Заключенные «пациенты» подняли глаза на сцену и увидели женщину, облаченную в такой же наряд, какой был надет на жнецов Единственное, чем он отличался, так это выкраской в белый цвет и наличием более короткого «клюва» на её маске. Она поднесла ладонь к лицу и сняла её, позволяя присутствующим разглядеть себя. У неё были черные, как смоль, волосы, доходившие ей до плеч, острые черты лица, тонкие поджатые губы и зелёные глаза, вокруг которых собиралось небольшое количество морщинок, выдавая возраст женщины, и худощавое тельце. От чего-то по спине Гермионы прошёл холодок. — Меня зовут Зельда Каннингтон. И я являюсь главным колдомедиком этой организации. Знаю, вы сейчас испытываете отчаяние, непонимание, страх за свое будущее. Но, позвольте мне утешить вас и пролить свет на то, чем мы здесь занимаемся. — она принялась расхаживать по сцене, нарушая тишину цокотом своих каблуков и попутно стягивая с каждого пальца своей левой руки ткань белой шелковой перчатки, — Вас всех собрали здесь во имя великой цели. Послужить во благо нашему прекрасному обществу и оставить свой след в истории магии. Как вам всем известно — каждый волшебник или волшебница обладает магическим стержнем, который наделяет своего носителя магией. Магия — это наиценнейший ресурс, благословение, растекающееся по вашим венам, дарующее вам способность творить волшебство. Одни наделены этим даром по праву рождения, иначе говоря — от своих родителей. Другие, скажем так, совершенно случайно. Назовём это мутацией. Есть так же известные вам сквибы, не маги, рождённые в волшебных семьях, но при этом лишенные магического стержня. Гермиона внимательно слушала её. Однако, информация, которую преподносил главный колдомедик, вовсе не была для неё новой. Благодаря дополнительным занятиям и жадно поглощенным ею книгам, девушка прекрасно знала, что представляет из себя магический стержень. Один из разделов анатомии волшебников и волшебниц гласил, что: «Магический стержень не является чем-то физическим. Это не орган, как сердце или печень. Его невозможно нащупать или обнаружить с помощью магловских медицинских технологий. Однако, именно магический стержень способствует продуцированию магии, позволяя ей накапливаться в своем носителе». — Магия является, как благословлением, так и хаосом, подчиняемым волей ваших волшебных палочек. Задача нашей организации — направлять этот наиценнейший ресурс в нужное русло. И вы, дорогие друзья, имеете к этому непосредственно прямое отношение. Прислужники Святого Мунго будут следить за тем, чтобы ваше состояние было, как минимум — удовлетворительным. Вы всегда будете сыты, одеты и ни в чем не будете нуждаться. Взамен, мы возьмём у вас то, что по праву принадлежит не вам. Вашу магию. По помещению раздался возмущенный гул: — Ни за что! — Вы не имеете права! — Это наша Магия! Как это возможно? Как можно отнять у волшебника его магию? Всё это казалось чем-то невообразимым. Немыслимым. Они не могут этого сделать. — Молчать! — гаркнула миссис Каннингтон, усмиряя протесты присутствующих. — ВАШЕГО? С тех самых пор, как вы переступили порог этой больницы, «ВАШЕГО» — больше не существует. Советую запомнить это раз и навсегда. Есть только — случайность. Вы и ваша Магия — лишь ошибка природы, не более того. Мы лишь возвращаем всё на свои места. И вы должны быть благодарны! Неужели вы предпочтёте смерть? Мы предлагаем вам сотрудничество. Хорошо нам — хорошо вам. Все живы, здоровы и живут в мире, как завещал нам Тёмный Лорд. Будете послушными — получите снисхождения и поощрения… — А если нет?! — выкрикнула Гермиона, тем самым обратив внимание миссис Каннингтон и всех присутствующих на себя. Девушка была возмущена, а если быть точнее — в полном замешательстве по поводу того, что говорила эта женщина. Она не представляла, как можно отнять то, что было частью тебя с самого рождения. Всё это попахивало каким-то бредом сумасшедшего. Гриффиндорка надеялась на то, что миссис Каннингтон просто блефует. Зельда шагнула со сцены вниз и подошла к девушке. — Что, прости? Этот вопрос был задан ей нарочно. Не потому, что эта дама не расслышала того, что сказала ей Гермиона, а для того, чтобы дать этой несносной девчонке шанс сдать назад и в добавок припугнув её. Но Грейнджер не собиралась так просто сдавать позиции. Она оставалась твердой и продолжала смотреть на главного доктора с таким же вызовом, как та смотрела на неё и смело повторила: — Что, если я не захочу в этом участвовать? Миссис Каннингтон насмешливо хмыкнула, словно получала этот вопрос уже тысячу раз, хотя, скорее всего, так и было. Она потянула руку в сторону лица девушки и погладила её по щеке, на которой виднелись багрово красные пятна, после чего, резко схватила её за подбородок, угрожающе вдавливаясь ноготками в кожу. От макушки до пяток по спине девушки прошёлся неприятный холодок. — Не захочешь? Всё просто, дорогая — тебя утилизируют. Думаю, мне не следует объяснять присутствующим, что такое Утилизация. Правда? Выбор невелик. Добровольно-принудительное соглашение. Ты либо существуешь по нашим правилам, либо тебя просто нет. Гермиона дернула головой назад, заставив женщину отпустить её. Последнее, что ей хотелось, так это то, чтобы кто-нибудь прикасался к ней. После того, что с ней сделал Валентин, девушка дала себе обещание, что больше никто не посмеет трогать её без согласия самой Гермионы. Попытка вырваться из лап Зельды выглядела, как пассивный акт протеста. Грейнджер ничего не ответила, однако физически всем своим видом показывала, что всё, что сейчас происходит — ей не нравится и она на вряд ли смирится с этим. Миссис Каннингтон прекрасно видела это, но ввиду своего опыта работы с ростками, сочла такое поведение даже забавным. Это вызывало в ней азарт. Она развернулась на каблуках и вернулась на сцену. — Теперь перейдём к сути. Через два дня состоится церемония отсеивания. Эта процедура представляет из себя ритуал, с помощью которого мы сможем понять, к какой магической группе относится ваша магия. После этого, за вами будет закреплен соответствующий куратор и выделена специальная палата. На время пребывания в стенах больницы вы строго соблюдаете режим дня, согласно вашему расписанию: подъем, кормление, исследование, магическая проекция и так далее. Находится за территорией больницы вы сможете только с разрешения вашего куратора. Если ваше поведение будет прилежным, то сможете покидать эти стены намного чаще. Возможно, даже на постоянной основе с редкими визитами в качестве промежуточных исследований. Так что настоятельно советую быть покладистыми и беспрекословно выполнять всё, что вам говорят. Иначе получите наказание. Это ясно? Она посмотрела в зал, ожидая реакции от зрителей. Одни молчали, другие лишь кивали головой в знак согласия. — Сейчас жнецы отведут вас к колдомедикам. Мы оценим базовые параметры вашего здоровья, а также нанесенный ущерб. Затем вас накормят и доставят в приёмный покой. Там вы пробудете до церемонии отсеивания. И да, я очень не советую вам предпринимать попытки сбежать отсюда. Иначе, в лучшем случае, вы лишитесь всех тех привилегий, что Тёмный Лорд даровал вам по своей милости. А в худшем — мы попрощаемся с вами, а вы — со своей жизнью.

***

— Драко, милый, ты здесь? — тихо спросила леди Малфой, постучавшись в дверь комнаты своего сына. — Да, мам, войди. — послышался голос по ту сторону двери. Деревянная дверь распахнулась и в неё вошла красивая, статная женщина в длинном чёрном платье в пол. Следом за ней в спальню проскользнул её сопровождающий — домовой эльф, неся на своих коротеньких ручонках серебряный поднос, на котором лежало несколько конвертов. Малфой — младший, всё это время сидевший у окна и изучавший какую-то книгу, встал с места в знак приветствия и почтения, а затем подошёл к матери, принимая её тёплые объятия. — Расскажи, как ты провел свой день. У тебя всё хорошо? Ты в последнее время такой… — Какой? — он пожал пожал плечами, обрывая её на полуслове. — Не общительный. Я беспокоюсь о тебе. Бледный такой. Может, ты заболел? Нарцисса положила ладонь на лоб своего сына, но Малфой тут же перехватил руку своей матери и аккуратно сжал её в ладонях. — Я в порядке. Просто немного устал, вот и всё. Неделя выдалась нелёгкой, но тебе не о чем беспокоится. — И ты в таком состоянии спешишь вернуться обратно на фронт? — Мам, не начинай, пожалуйста. Мы ведь уже говорили об этом. Он заглядывал в её тёплые, добрые глаза и старался говорить как можно увереннее. Беспокойство матери он воспринимал с какой-то особой болезненностью, которую обычно испытывают люди, когда им сильно кто-то дорог. И леди Малфой была как раз одной из тех немногих людей. Однако, как бы сильно Драко не старался уйти от подобных разговоров, Нарцисса оставалась непреклонной: — Ты долго не мог оправиться после испепеляющего проклятья. То, что колдомедикам удалось спасти тебя — это чудо. Я не вынесу, если подобное снова повторится. — Кто ж знал, что эти предатели осмелятся на подобные заклинания? Ты же понимаешь, что я не могу обещать тебе, что какой-нибудь повстанец не выкинет что-нибудь подобное. Ты так говоришь, будто бы я сам подставляюсь. До недавнего времени все главнокомандующие были уверены в том, что неприятели принципиально не прибегают к использованию непростительных заклятий. Но, как показывает практика, даже святым закон не писан, — он фыркнул и покачал головой. — Конечно, я понимаю. Но я лишь хочу уберечь тебя от всего этого. Я знаю, что ты вызвался на фронт, потакая желанию отца, тем самым доказывая свою причастность и верность Темному Лорду. И ты доказал. Однако, это уже слишком! Она потянулась к рукаву сына, расстёгивая на нём пуговицы и обнажая шрамированное от языков пламени предплечье. — Вот та цена, которую ты заплатил, — она нервно сглотнула, после чего аккуратно и с нежностью, которая свойственна только матери, провела подушечками пальцев по его узористой шрамами коже, — Если бы мы не успели и проклятье распространилось дальше плеча, поражая внутренние органы, ты бы не выжил! Оно бы убило тебя! — Мама, пожалуйста, — он вытянул руку, спустил ткань рубашки и принялся застегивать пуговицы, — пойми, я делаю это ради нас. В первую очередь, ради тебя. Мы оба знаем, что поставлено на карту. И если это та цена, которую я должен заплатить, чтобы спасти свою семью, то к чёрту, блять. Пускай… Пускай хоть… — Драко! — мать посмотрела на сына с укором, — Во-первых, попрошу не выражаться так при мне. Ты же знаешь, как я это не люблю. С друзьями — пожалуйста, а в моем присутствии старайся соблюдать рамки приличия. В конце концов это я тебя воспитала. Манеры — наше лицо, помнишь? А во-вторых, я не хочу, чтобы мой сын погиб. Твой энтузиазм несомненно похвален, но мне бы очень не хотелось лишиться единственного сына, из-за того, что кое-кто решил погеройствовать. Мне не нужны подвиги, Драко. Мне нужен ты. — Прости, мам, я… Леди Малфой шагнула навстречу и обняла его, позволяя юноше прочувствовать её материнское тепло. Он положил голову поверх её макушки, вдыхая тончайший аромат роз, исходящий от её волос. Этот запах всегда успокаивал его. Только он позволял ему почувствовать то самое умиротворение и безмятежность, которых ему столько лет не хватало. Нарцисса прекрасно понимала это. Она чувствовала своего сына так, как чувствует своего ребёнка любая мать. Видела по его глазам, читала по сомкнутым или приоткрытым губам. Даже тогда, когда Малфой отказывался что-либо говорить. — Я тоже тебя люблю, — тихонько прошептал он. Они простояли так несколько минут, пока не разомкнули объятия. — Отец рассказал, что тебе поручили новое задание несколько недель назад. Но, ты ведь прежде отказывался от заданий связанных с проектом «Илио»?.. — Да, так и есть. На этот раз я сам вызвался. Не хотел, чтобы некоторые личности решили, что я стал слишком слаб и бесполезен. — Это далеко не так, — она покачала головой, — И как тебе новая должность? — Я солгу, если скажу, что я в восторге. Работа не сложная, но временами требует от меня кучу бумажной возни. Документы, отчёты и всё в таком духе. — Правда? А говорят, что ты даже в этом умудрился преуспеть. — Они бы так не говорили, если бы не знали, кого нам удалось поймать. Если исключить это, то — ничего особенного я не сделал. Делал тоже самое, что и все. Отлов, доставка, оформление и передача. — И кого вы поймали? — Не поверишь. Подружек Поттера. Помнишь Артура Уизли? Он работал с отцом в министерстве Магии. Заведовал сектором по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Мы поймали его дочь. А вместе с ней — Гермиону Грейнджер. — Уизли? — нахмурилась женщина, прокручивая в голове фамилии волшебников, что работали с её мужем, — Да, припоминаю. А Грейнджер? Это та девочка, про которую ты рассказывал? Та самая, что была отличницей на вашем потоке? — Да. Да, та самая. Выскочка. Последнее слово он буркнул себе под нос. — И то, что они друзья Поттера делает их ценными? — миледи недоумевала, — Это же просто девушки, какая от них может быть угроза? — А я тебе объясню. Помнишь тот день, когда всё закончилось, там в Хогвартсе? Когда началась облава, пожиратели обнаружили, что Уизлов, Грейнджер и ещё других значимых людей среди пойманных не было. А спустя несколько недель, с момента подачи этих лиц в розыск, начались организации преступных группировок, именовавших себя, как сопротивление. Это двое ключ к тому, что мы ищем. С каждым днем, пока я находился в строю, нам удавалось продвигаться все дальше и дальше. Мы собирали информацию по крупицам, я всё чаще стал вылавливать лазутчиков. Даже во время охоты. Представляешь? Нам удалось поймать с поличным одного из тех, кто, казалось бы, приклонил свое колено. Именно благодаря этому предателю мы вышли на девчонок. Он был их связным. Докладывал им обо всем, что ему удавалось разведать. А это значит, что эти двое тоже в этом замешаны. — ОН поручил тебе проникнуть в их сознание, чтобы всё выяснить, так? — Формально, он поручил это Северусу Снейпу, но ввиду некоторых обстоятельств, у него в тот день были другие дела. Он решил, что мне не помешает лишний раз попрактиковаться в окклюменции и, поэтому, отправил к пленницам меня. Но, к всеобщему сожалению, я потерпел фиаско. Он поморщился в лице, невербально признавая своё поражение, и отвернулся в сторону окна, рассматривая, как снежинки касаются стекла, а затем превращаются в капли, стекающие вниз. — Заклятье забвения, — коротко пояснил Драко. — Тёмный Лорд сильно гневался? — обеспокоенность спросила леди Малфой. — Он был не доволен. Но, сейчас, после смерти своего заклятого врага, он больше обеспокоен проектом «Илио», нежели друзьями Поттера. Возможно, именно поэтому, он направил пленниц туда. Первоначально, я предполагал, что их используют в качестве шантажа, для того, чтобы выманить других членов бывшего Ордена. Но, видимо, у Тёмного Лорда свои планы на этот счёт. Нарцисса Малфой внимательно выслушала рассказ сына и кивнула. — Понятно. Он не всегда делился с ней о том, что происходит и старался быть более сдержанным. Не потому, что считал, мол эти дела её не касаются, вовсе нет, скорее, ему просто хотелось огородить её от этого. От того, что происходило за стенами родного Малфой — Мэнора. Однако, Нарцисса ценила эти дни. Именно в такие моменты душа её сына наиболее обнажалась перед ней. Она чувствовала его доверие и привязанность. — У меня есть кое-что для тебя, — она махнула рукой, подзывая домовика, который стоял в нескольких шагах от неё, — Сегодня совы доставили почту, тут несколько писем адресованных тебе. Домовой эльф подошёл к юноше и, склонившись, протянул в его сторону серебряный поднос, демонстрируя несколько писем, лежащих на нём. Малфой наклонился и собрал письма в одну стопочку. Он поблагодарил мать, после чего леди Малфой, тепло улыбнувшись, напомнила сыну о предстоящем ужине у семейства Розье и покинула его спальню. Парень уселся на лежанку-подоконник, упираясь спиной о витраж своего окна и принялся рассматривать наименования адресантов на конвертах полученных писем. Одно из писем было от Астории Гринграсс, он повертел его с двух сторон, после чего отложил на лежанку. Девушка часто писала ему и чаще всего это было что-то обыденное, не требующее срочного ответа. Однако, содержимое всегда давало ясно понять, что Астория страстно жаждет, чтобы её адресат скорее одарил её тем же вниманием, которое она с лихвой оказывала ему. В письме, как и в жизни, она была с ним достаточно кокетлива. Даже незрячий смог бы заметить, как эта девушка отчаянно боролась за внимание человека, которого ей многие нарекали в женихи. Она с детства получала то, что хотела, и это делало её уверенной в себе. Даже слишком уверенной. Малфой, будучи джентльменом, отвечал на её письма, но всегда придерживается, чтобы сильно не будить и без того разыгравшуюся фантазию. Следующее письмо было в чёрном конверте, на котором красовалась большая перламутровая печать с извилистой буквой «И». Малфой сразу понял, что это за письмо и откуда оно. Он разломал печать, извлёк из конверта пергамент и стал вчитываться в послание: «Уважаемый мистер Малфой, Больница Святого Мунго приглашает вас принять участие в церемонии «отсеивания ростков», которая состоится через два дня, после захода солнца. Поскольку вы принимали непосредственное участие в поставках материала для нашего проекта, вам будет оказано особое внимание с нашей стороны. Ко всему прочему, доводим до вашего сведения, что на церемонии будет присутствовать сам Тёмный Лорд, что делает это событие ещё более значимым и грандиозным. Напоминаем, что в целях вашей безопасности при передвижении по рабочим коридорам нашей больницы необходимо иметь при себе защитную маску. Держите волшебную палочку под присмотром. С уважением, главный колдомедик — Зельда Каннингтон». Он ненадолго задумался, повертел пергамент в руках, а затем отложил его и принялся распечатывать конверт с посланием от Блейза. Расправившись с бумагой, он развернул письмо и начал читать: «Здравствуй, Малфой. Сегодня меня оповестили письмом с приглашением из Святого Мунго. Я уверен, засранец, что они доставили его и тебе. Пустил бы это всё на самотёк, прекрасно знаю, что и ты того же мнения, но присутствие Тёмного Лорда на этом мероприятии просто связывает нам руки к херам. Придётся приобрести изящные панталоны и явится. Недавно имел возможность увидеться с мисс Паркинсон, с Ноттом были у неё после окончания смены. Если ты помнишь, она сейчас также участвует в проекте «Илио». Так как у неё, что удивительно, открыт доступ к большей информации, много чего выдала. Непременно расскажу при нашей личной встрече. Ты явишь свой зад вечером на поминки к Розье? Многое придётся обсудить. Твой любо… друг — Блейз Забини». Малфой прыснул со смеху и покачал головой. Вот засранец. Хорошая новость или плохая… Не важно. Блейз любую ситуацию мог перевернуть с ног на голову, причем парень умел делать это, привнося в разговор свою собственную манеру и изюминку. Что, естественно, не могло не повеселить Драко. Наблюдая со стороны за беседой парней, нельзя было не заметить, как эти двое вступали в своеобразную словесную дуэль, кидая в адрес друг друга колкости и подстегивания. Однако, близкие им люди знали, что это всего лишь манера их общения, которая брала свое начало ещё с четвёртого курса, когда они только-только начинали общаться. Невзирая на тесную дружбу между их семьями, ребята поладили далеко не сразу. И на самом деле, было не понятно, в чём состояла истинная причина «удержания на расстоянии друг от друга». Один считал другого заносчивым, а второй — первого — придурком. Но спустя какое-то время и, после завязавшейся драки на одной из тренировок на квиддичном поле, ребята, как это бывает у парней, наконец-то нашли общий язык и подружились. Забини сильно отличался от Крэбба с Гойлом, потому как эти двое были теми ещё идиотами. Две горы сплошной мышечной массы, в чьих головах было абсолютно пусто. И это давало Блейзу явное приемущество, потому как мулат был довольно умен, весьма проворен и ловок. Особенно, когда становился серьёзным. Он всегда был готов подставить Малфою свое плечо в трудный момент или вправить мозги на место, если это было необходимо. И Драко ценил это. По - настоящему ценил. Ведь в его окружении было так много людей, готовых улыбаться и выстилаться перед ним с помощью льстивых речей, лишь бы навязаться ему в друзья. И хоть некоторые из таких людей всё-таки оказывались полезными в его некоторых делах, Малфой все равно ненавидел это лицемерие. Тем временем, как Блейз наоборот, мог рубить правду прямо в лицо, не боясь задеть чьи-либо чувства, несмотря на статус и должность человека, вызвавшего его гнев. Хорошо поразмыслив над тем, что было написано в этом письме, Малфой встал, сложил его пополам и положил на свой письменный стол. После чего, подошёл к своему гардеробу, потянул за его дверцы и принялся выбирать чёрный костюм, в котором ему предстояло отправиться на похороны к семейству Розье.