Medicine for magic / Лекарство для магии

Прошло несколько дней, а осознание произошедшего — никак не укладывалось в голове. Гермиона понимала, что она не могла противостоять заклятию и нарушить приказ, как бы сильно ей этого не хотелось. И всё же, ей было очень стыдно перед Джинни. Сердце каждый раз обливалось кровью, когда взгляд девушки скользил по её неравномерно обкромсанным волосам. Какие-то из прядей были длиннее, какие-то короче, в некоторых местах и вовсе можно было разглядеть проплешины в прикорневой зоне. И выглядело все это мягко говоря не очень, даже чересчур мягко. Дни шли, а пытки не давали никакого результата. Валентину надоело приходить в камеру одному, и поэтому, он старался по возможности приводить кого-нибудь из своих дружков и пытать девушек при них. «Зрителям на потеху» — как это называла Гермиона. В один из таких дней Валентин получил Громовещатель и был в страшном гневе от обрушившихся на него слов, на тему того, что ему с большим трудом удаётся выполнять поставленную задачу в сроки. Тёмный Лорд не доволен таким затяжным промедлением и считает, что пора переходить к более действенным методам, а именно — легилименции. Последнее, что удалось выкрикнуть письму, прежде чем Валентин сжёг его, так это то, что в ближайший день семейство Крэббов посетит Северус Снейп. В отличие от Валентина, девушки восприняли эту новость более благосклонно. Всяко лучше, чем в очередной раз терпеть эти непрекращающиеся пытки. Они знали, что если кто-то и проникнет в их сознание с целью отыскать там хоть что-то, то его ждёт разочарование и провал. Во-первых, потому что девушки изначально не знали где находится штаб сопротивления, а во-вторых, потому что они с Джинни успели позаботиться о том, чтобы воспоминания о местонахождении их лагеря были благополучно стёрты. И это было верное решение, рассчитанное наперёд. Однако, если информации не будет, есть ли смысл оставлять их с Джинни в живых? В любом случае, уж лучше быстрая смерть от Авады Кедавры, чем всё это. Валентин снова посетил их вечером, и на этот раз, судя по его физическому состоянию и наличию бутылки в руках — был пьян. С его губ то и дело слетали какие-то ругательства в адрес девушек, отряда сопротивления и, как ни странно, Малфоя. С каждым проведённым днём в темнице, Гермионе становилось всё более очевидно, что Крэбб-старший видит в Малфое конкурента. Ему поручают серьёзные задания, доверяют какие-то тайны и даже отправляют воевать на фронт, тем временем, как Валентину достаются лишь «обглоданные кости» в виде пленников, чью волю необходимо было сломить. Не говоря уже про то, что его действия не подлежали огласке, в то время, как о «геройствах» и «подвигах» юного пожирателя говорили абсолютно все. И, конечно же, вишенкой на торте было то, что в отличие от его брата Винсента, Малфою удалось избежать гибели от адского пламени и благополучно покинуть полыхающую Выручай-комнату, относительно целым и невредимым. Знал ли Валентин, что именно друзья Гермионы спасли задницу Малфоя и его друга — оставалось только гадать. Вполне возможно, что догадывался. А хотя, кто знает? Гриффиндорка посчитала, что Малфой не стал бы особо о таком распространяться, поскольку это бы значительно ударило по его репутации и указало на неспособность мальчишки самостоятельно справляться с трудностями. А если Крэбб-старший всё-таки догадался, то его отношение к пленницам становится более понятным. Он злится. Злится на то, что его брат погиб именно из-за того, что новоиспечённые пожиратели ринулись в Выручай-комнату за Золотым трио, рассчитывая на то, что им удастся защитить крестраж и подать Волан-де-Морту их головы на блюдечке с голубой каёмочкой. Но результат оказался далеко не таким, как все ожидали. Крестраж был уничтожен, а вместе с ним погиб и Винсент Крэбб. Отсюда и порождение ненависти. Именно так он связывал одно с другим. Девушка была готова побиться от заклад, что если у Валентина был бы хоть какой-то шанс как-то исправить ситуацию, то он бы наверняка предпочёл, чтобы поджарился Малфой, а не его горячо любимый братец. Эта мысль каким-то образом даже позабавила гриффиндорку. — Мне жаль, — обратилась Гермиона, посмотрев в сторону Валентина. — Что? — он решил, что ему послышалось. — Мне жаль, что ты потерял брата. Я знаю, какого это, терять того, кто так сильно дорог тебе. Никто не хотел его смерти. Это была случайность, — она сглотнула, после чего, продолжила объясняться, — он карабкался вверх, по груде хлама и оступился. Предметы начали падать вниз и сгорать в огне, а вслед за ними упал и Крэбб. Гарри пытался потушить пламя, но… Парень скучающе закатил глаза и небрежно бросил: — Пошла ты нахрен. Гермиону это несколько ошарашило. Не то, чтобы она этого не ожидала, но всё-таки это заставило девушку несколько замяться. — Я просто хотела… — Мне не нужна твоя никчёмная жалость! Затолкай её себе в зад! Она ничего не стоит, впрочем, как и ты! — он поднёс бутылку с вином к своим губам и сделал большой глоток, а затем саркастично усмехнулся. — Ты решила, что скажешь пару добрых слов и я растаю? Или в тебе вдруг проснулась совесть? Знаешь, это пожалуй самое жалкое и нелепое, что я видел в этих камерах. — Жалкое? — девушка нахмурилась. — Да посмотри на себя! Вместо того, чтобы принять ситуацию, понимая, что уже ничего не изменишь и жить дальше, ты вымещаешь свою злость и обиду на ни в чём не повинных людях, причиняя им боль, а порой даже убивая, только из-за того, что произошла ситуация, власти над которой у тебя не было. — она заметила, как парень саркастично усмехнулся. — Уж по мне, кто из нас двоих и жалок, так это ты! Валентин зашипел, пропуская воздух сквозь зубы: — Вздумала учить меня морали, грязнокровка? Ты, видимо, не достаточно умная, раз решила, будто бы мне не глубоко насрать на всю ту чушь, что ты сейчас мелишь. Разделываться с такими существами как ты — моя работа. А небольшая месть, это так, дополнительный бонус. — Месть ничего не исправит. — Да, но за то я испытаю удовольствие, наблюдая за тем, как ты будешь кричать от боли и ронять слезы. Садист. Он опустошил бутылку, делая последний глоток. Затем скривил губы и поморщившись стал рассматривать зеленоватый сосуд в своих руках. — Твоя пустая болтовня утомила меня. Правильно говорил Маклагген, когда советовал чем-нибудь заткнуть твой рот. Гермиона нервно сглотнула, когда заметила, как взгляд Валентина медленно скользнул по уголку её рта, ниже, по надорванной ткани одежды, открывая вид на её неприкрытый низ живота и оголённый пупок. Девушка с ужасом поняла, что он откровенно разглядывает её. Она мысленно выругалась, проклиная пытки, в результате которых её одежда пришла в неугодный вид. Сейчас, как никогда, ей до безумия хотелось прикрыться чем-нибудь. Парень склонил голову на бок, подпирая её рукой. На его лице образовалась азартная ухмылка, которая появлялась всякий раз, когда он что-то придумывал. Шестое чувство подсказывало, что этот взгляд не сулил ничего хорошего. — Хотя, знаешь, мне кажется, что ему можно найти более достойное применение. — Нет. — её голос панически задрожал. Гермиона попятилась назад и украдкой бросила взгляд на спящую на полу Джинни. Заметив это, парень хмыкнул и достал из кармана палочку, готовясь произнести заклинание. — Боишься, что мы разбудим твою подружку? Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы её сон был сладким. — взмах палочки, — Оглохни. Он оказался в камере и быстрыми шагами направился в её сторону. — Стой, нет! Не подходи ко мне! Нет! — Кричи. Кричи, сколько влезет. Тебя всё равно никто не услышит. Он загнал её в угол и отпихнул протянутые вперёд, в попытках остановить его, руки. Парень перехватил их за запястья и прижал к стене по обеим сторонам от её головы. Он наклонился вперёд и его дыхание обдало кожу на её шее. Девушка захныкала. Ладони парня переместились на ткань её свитера и резко дёрнули, разрывая ту на части и открывая вид на её грудь, которая вздымалась от тяжёлого дыхания. Ей было страшно. Адреналин растекался по венам, призывая гриффиндорку защищаться. Она собрала всю волю в кулак, замахнулась головой и ударила лбом в челюсть Валентину, после чего пнула его коленом в пах. Парень вскрикнул, скрючиваясь от боли и схватился за место, где предположительно был его пах. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы отпихнуть его, она прикрыла грудь руками и ринулась в сторону дверцы в железной решётке. Но та захлопнулась прямо у неё перед носом. С губ девушки сорвался разочарованный, отчаянный вздох. — Самонадеянная дрянь! Ты действительно решила, что сможешь убежать? — кряхтя выругался парень. К врагу нельзя поворачиваться спиной. Она обернулась. — Вздумала играть по-грязному? Что же, будь по-твоему. Его позабавило то, как девушка обхватила себя за грудь, пытаясь прикрыть свою наготу разорванной тканью. Он схватил её за запястье и потянул на себя, после чего, заломил ей руку и припер животом к стене, прижимаясь к ней своим телом. Девушка издала стон, вес его тела болезненно сдавливал её и без того, ушибленные рёбра. Она почувствовала, как сквозь ткань его брюк, твёрдая выпуклость упирается ей в ягодицы. — Чувствуешь его? — прошипел парень прямо у неё над ухом, ещё сильнее вдавливая гриффиндорку в стену. Это заставило её ещё сильнее запаниковать и задергаться, но все попытки были тщетны. В таком положении она не могла толком пошевелиться, не то, что обороняться. Он полностью блокировал все возможные выпады. Попытка закинуть голову назад и ударить его теменной частью в нос не увенчались особым успехом. Гермиона выбилась из сил. Казалось, что в лёгких кончается весь воздух. Ей хотелось кричать, звать на помощь, хотя она понимала, что никто не придёт и не спасёт её. И даже, если проснётся Джинни, и застанет перед собой картину её изнасилования, она ничего не сможет с этим сделать. — Не надо, пожалуйста, — голос девушки предательски дрожал, она закусила нижнюю губу пытаясь сдержать выступающие слезы. — Просишь? — он усмехнулся. Одна из его рук переместилась девушке на грудь и болезненно сжала её. — Как ребёнок. Думала, начнёшь плакать и я так просто отпущу тебя? Перестань давить из себя слезы! Глупо было полагать, что это остановит меня. Я всегда получаю то, что желаю. Его рука начала спускаться ниже и схватилась за ткань её штанов в попытке сдернуть ткань с пояса гриффиндорки. — Я не хочу, не надо! — Прям не хочешь? — его ладонь переметнулась и болезненно сжала кудри на голове девушки, — Тогда — вставай на колени, — он развернул девушку и резко дернул, да так, что она упала, — будешь сосать, грязная… Послышался звякающий звук расстегивающейся пряжки ремня. — Дрянь. От не кончающегося потока слез у девушки плыло в глазах. Гриффиндорка в отчаянии надеялась, что просто потеряет сознание и упадет в обморок от истощения, лишь бы этому мерзавцу не удалось осуществить задуманное. Она готова была отдать что угодно, лишь бы это закончилось, как можно скорее. Как вдруг, позади Валентина раздалось наигранное покашливание: — Надеюсь я не сильно мешаю? Услышав знакомый голос, парень замер и его лицо исказила гримаса раздражения. Гермиона заметила это и задержала дыхание, наблюдая за происходящим. Валентин медленно повернул голову в сторону человека, осмелившегося прервать его действо в такой важный момент и наигранно произнес: — Ма-а-алфой, что такого могло произойти, что ты решил снизойти до нас, простых смертных и посетить мою скромную обитель? — Представь себе я работаю, Валентин. И если бы не одно важное поручение, то я бы навряд ли оказался здесь. У меня и без того забот хватает. — Твоё поручение может и подождать. Как ты видишь, я сейчас занят. Поэтому советую тебе не путаться под ногами. Выйди отсюда и подожди за дверью, пока я не закончу. Крэбб-старший дернул девушку за волосы, заставив ту вскрикнуть и подняться на ноги. Совершенно холодный взгляд Малфоя скользнул по раскрасневшемуся лицу Гермионы, мимолетно останавливаясь на её искалеченном лице и заплаканных глазах. Она ожидала увидеть в этом взгляде хоть что-то, злость, ненависть, презрение, но в нем не было ничего. Полное отсутствие каких-либо эмоций. Девушка не понимала, чего он ждет и почему он еще не развернулся на каблуках и не покинул эту темницу, оставив её на растерзание Валентину. Он просто стоял и смотрел, а затем хмыкнул и отвернулся, обращаясь к её тюремщику. — Во-первых, вряд ли твоё несчастное дельце займёт больше пяти минут, так что не вижу смысла покидать эту комнату. А во-вторых, я пришёл сюда не для того, чтобы наблюдать за тем, как ты развлекаешься и зря тратишь моё время. — Я плохо объясняю, Малфой? Выйди вон я сказал. Ты не будешь указывать мне в моём же доме. — И давно ты трахаешь пленниц? — уголок его губ с хитрецой взметнулся вверх, а в серых глазах засверкали озорные огоньки. — Не твоё дело! — Интересно, как отреагирует Тёмный Лорд, узнав, что ты докатился до такого, что трахаешь грязнокровок. Смотреть тошно. Что, никто не даёт? Ты настолько отчаялся? Валентин отпустил Гермиону и сделал шаг по направлению к Малфою. Сейчас, когда светловолосый вёл с ним напряжённый диалог, девушка волновала его намного меньше. Ноздри парня расширялись от накатывающего гнева, а желваки заходили ходуном. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я отрежу твой поганый язык и затолкаю его тебе в глотку, щенок. — Для начала штаны заправь. Не удивительно, что никто тебя не хочет и тебе приходится принуждать кого-то силой, или применив «Империо». Ибо в ясном сознании даже грязнокровка тебе не даст. — Сукин-блять-сын! Он потянулся к карману мантии за палочкой, но Малфой оказался ловчее и проворнее, первым выпустив в него парализующее заклятие прежде, чем тот успел прикоснуться к волшебному древку. — Знаешь, в чём твоя проблема, Крэбб? — спросил Малфой, в свойственной ему манере, растягивая слова, вальяжно-медленно подходя к парализованному Валентину, — Ты слишком много болтаешь. Совсем, как твой братец. Либо делаешь не подумав, прямо как сейчас. Похоже, что это у вас семейное. Пошевели хотя бы одной своей извилиной и осознай, что достаточно одного моего слова и я уничтожу тебя. — он поднёс палочку к его шее и болезненно надавил, — Самое замечательное, так это то, что мне за это ничего не будет. Ты всего лишь пешка, которой поручили делать всю грязную работу — добывать информацию из пленных, с которой, насколько я погляжу, ты не справляешься. Никто даже не заметит твоего исчезновения. Так что настоятельно советую не портить со мной отношения и следить за своим языком. Не то поплатишься жизнью. Слово какого-то тюремщика ни что перед словом одного из самых приближенных к Тёмному Лорду, которым он посвятил свою тайну. Запомни это как следует, Валентин. Он произнес контр-заклятие, вернувшее Валентину его власть над телом. Похоже, что слова Малфоя действительно сбили с него спесь, потому что тот в ответ не проронил ни слова. Лишь одарил его взглядом полным ненависти и презрения. — А сейчас вернёмся к заданию, которое ты с треском провалил. — Я делал всё, что в моих силах. Угрожал, подкупал. Применял силу, но они… — Меня не интересует то, как ты это делал. Где результат? У тебя было достаточно времени для того, чтобы узнать хоть что-то, но ты подвёл нас. Из-за тебя я был вынужден оторваться от более важных дел и явиться сюда вместо Северуса Снейпа, ввиду его занятости. И что я вижу — пьяную бестолочь, изуродованную Уизлетту и стоящую на коленях гриффиндорку. Ты решил развлекаться вместо того, чтобы работать. Знаешь что будет, если об этом узнают? — Наши родители давние друзья, Малфой. И в каком-то плане коллеги и партнеры по бизнесу. Эти союзы существовали веками. Ты не посмеешь поставить на кон то, что создали твои предки. — Ещё как посмею. Не советую испытывать меня. — Будет тебе. То есть ты готов поклясться, что за всё время службы нашему Лорду не позволял себе лишнего и не превышал должностных полномочий? Ни за что не поверю. — Валентин небрежно махнул рукой и закатил глаза. — Я не ты, Крэбб. Если я захочу кого-то трахнуть, мне не нужно будет применять силу или уговоры. Она сама захочет меня и мне даже пальцем шевелить не придётся. Это не говоря о дамах легкого поведения, торгующих своим телом в обмен за пару золотых в элитных кабаках Косого переулка. Куда, судя по твоей больной фантазии, тебе следует наведаться. Он усмехнулся. Гермиона испуганно наблюдала за этим со стороны и не понимала, как быстро настроение Малфоя менялось в такой короткий промежуток времени. От агрессивного оскала, до издевательской усмешки. Оба парня вели себя так, будто бы их с Джинни сейчас здесь не было. Словно они забыли об их присутствии, вступив в словесную схватку. Девушка почувствовала ещё большее отвращение, когда на поверхность начали всплывать подробности на тему их интимной жизни. Она едва сдерживала подкатывающие позывы тошноты. И было непонятно, то ли это происходило от голода, то ли от свидетельства пикантных подробностей любовных похождений, или может вообще от самих парней. — О-о-о, Малфой, — протянул парень, — я говорю не только о женщинах. Богатство. Власть. Всеобщее признание. Уважение и страх, — продолжил он, делая шаги по камере, после каждого произнесенного слова, словно пытаясь сконцентрировать внимание на каждом. А затем, обернулся и бросил ехидный взгляд на юного пожирателя, ожидая от него ответа. — Не уж-то не велик соблазн? — К твоему несчастью, я и так располагаю каждым из перечисленных тобой ресурсов. А возможность служить нашему Лорду, обеспечивает меня этим с лихвой. — бросил Малфой, — Что же, вернемся к делу. Раз пытки не помогли, то следует приступить к тому, зачем я сюда пришёл. Если они не хотят говорить добровольно, придётся насильно влезать в их головы. Гермиона понимала, о чём он говорил. Легилименция. Благодаря своему другу Гарри, девушка знала, что профессор Снейп обладает навыками, такими, как окклюменция и легилименция. Проникновение в сознание другого человека с целью заполучения информации, скрытой в нем. А также способностью защитить его от внедрения врага. Но, к сожалению, Гермиона не умела использовать защиту на практике. У неё не было возможности научиться этому. А сам Гарри и вовсе считал, что в этом нет необходимости, так как единственное сознание, которое интересовало Волан-де-Морта, было его собственное. Драко Малфой встал напротив Гермионы и пустил на неё сосредоточенный взгляд. Девушка тут же почувствовала, как её сознание разрывается на части, а в разуме появляется кто-то другой. Она схватилась обеими руками за голову и вскрикнула. Человек из вне насильно бороздил по её воспоминаниями, заглядывая в каждый потаенный уголок, намереваясь найти и заполучить то, что хочет. Спустя пару минут, парень покинул её сознание и она сразу почувствовала резкое облегчение. — Любопытно, — Малфой поджал губы и нахмурился. — Что «любопытно»? Блондин проигнорировал вопрос и даже не взглянул на Крэбба. На его лице повисло недовольное выражение. Парень выглядел напряжённым. Он опустил задумчивый взгляд на Гермиону, а затем, резко посмотрел в сторону спящей в соседней камере Джинни. Не долго думая, он переместился к ней. Девушка аккуратно отползла к стенке, прикрывшись руками и наблюдая за тем, как Малфой пытается проникнуть в сознание её подруги. Интересно, как давно Малфой владеет легилименцией? Это достаточно сложное искусство и им довольно трудно овладеть, если у тебя нет к этому способностей. А ещё хорошего учителя. Но что ещё больше удивляет, так это то, что парень делает это невербально — без использования волшебной палочки. Обычные заклинания требуют максимальной концентрации, но невербальная легилименция — это довольно высокий уровень магии. Гермиона знала только двоих людей, которые использовали подобное. Волан-де-Морт и профессор Снейп. — Блять, что б вас!.. Парень выругался себе под нос, развернулся и быстрым шагом направился в сторону сидевшей у стены Гермионы, он схватил её за плечо и дёрнул на себя, заставляя её посмотреть в его глаза. — Что скажешь, грязнокровка? Это твоя работа, никак иначе? Кто ещё из вас двоих настолько идеально зазубривал до посинения подобные заклинания? Или вам кто-то помог, подсказал? Отвечай! Но та молча отвернулась. Выкуси, Малфой. Гермиона внутренне ликовала. Она была рада, что их с Джинни план сработал. Ведь судя по реакции, парень так и не получил то, что хотел. Этим пожирателям не помогли ни пытки, ни легилименция. Сколько пользы от одного заклинания. Теперь, когда нужные воспоминания заблокированы, у приспешников Волан-де-Морта нет нужды держать их с Джинни здесь. — Что, язык проглотила? Сука, вы мне всё дело запороли, — прошипел слизеринец, отпуская девчонку. — Домовика, быстро. Мы уходим. — Но что?... Что случилось? — Валентин недоумевающе посмотрел на Малфоя, ожидая от него ответа, — Что ты там увидел? — Не твоё нахрен дело. Приводи в чувства Уизли и я их забираю. Сейчас.