Medicine for magic / Лекарство для магии

Дни пролетели незаметно. Гермиона сидела посреди комнаты, облаченная в белую, доходящую до пола, сорочку, с воздушными рукавами и шнуровкой на её груди. Под вуалью ничего не было. Ткань была настолько лёгкой и воздушной, что сквозь неё виднелись очертания её женского стана. Волосы девушки были распущены. Свисали слегка кудрявыми волнами по её плечам. Она смиренно ждала, как кто-то войдёт в эту палату, возьмёт её под локоть и поведёт на церемонию. Жнецы и прислужники готовили новоиспеченных ростков к этому дню. Дню, который все называли церемонией отсеивания. За несколько часов до этого: Подготовка состояла из нескольких этапов. Сначала, всех ростков собирали в общей комнате. Там было несколько коечных мест, где каждый из присутствующих мог бы прилечь и как следует отдохнуть, восстанавливая свои физические силы. Туда же им приносили и еду. Кормили по три раза в день. Каша, ломтик хлеба и стакан чая. Весьма однообразно, однако никто не жаловался. После нескольких недель, проведённых в заточении, без единой крошки во рту, любая пища казалась манной небесной. Уже на следующий день Гермиона почувствовала, как слабость по-маленьку отступает, а её сменяет прилив сил и чувство насыщения. После отдыха, девушка попыталась завести разговор с некоторыми из присутствующих. Она хотела выяснить, что им известно об этом месте и возможно предположить, что же их ждёт дальше. Одни разводили руками, другие перешептывались и терялись в догадках так же, как и она сама. Раздосадованная Гермиона уселась на полу у дверного проёма, надеясь, что хотя бы там она сможет что-то подслушать. Но за дверью не было слышно — ничего, кроме отдаляющихся и приближающихся шагов. Утром следующего дня в палату вошло несколько жнецов. Они хватали пятерых пленных под руки, выводили их из палаты и больше не возвращались. Никто не знал, куда их отводят, пока жнецы не пришли и за самой Гермионой. Девушку в очередной раз провели по чистилищу, после чего завели в кабинет, где, к большому удивлению, её ждал сам профессор Снейп. — Вы?! — сорвалось с губ гриффиндорки, когда она увидела знакомое ей лицо. Это был человек, которого она ожидала увидеть меньше всего. Зачем он здесь? И почему её привели именно к нему? Посчитав краткий вопрос девушки риторическим, профессор промолчал. Он приподнял брови, поджал губы и внимательно посмотрел на девушку, оценивая её визуальное физическое состояние. Его взгляд остановился на покрывшихся коркой ссадинах на лице и багровых пятнах, красовавшихся на её шее, локтях и коленях. — Прилягте на стол, мисс Грейнджер. — Зачем? — она впала в ступор. Его просьба и тон, котором она прозвучала, сбили её с толку. Это было сложно не заметить, ведь все эмоции читались на юном лице. — Не задавайте лишних вопросов. Мне нужно более подробно осмотреть вас на предмет повреждений. Лягте на стол и постарайтесь расслабиться. — он заметил, как Гермона переминается с ноги на ногу от подступающего дискомфорта и уточнил, — Не волнуйтесь, одежду снимать не нужно. Гриффиндорка замялась, но всё-таки сделала, как было сказано. Профессор встал около неё и взмахнул волшебной палочкой, произнося заклинание. Тело девушки окутало серебристое облако. Оно то сгущалось, то рассеивалось, принимая различные формы. Брови мужчины сосредоточено хмурились, пока он производил «сканирование», и наконец, когда заклинание подошло к концу, он подытожил: — Множественные ушибы и два сломанных рёбра. Надо сказать, вы ещё легко отделалась. На ваше счастье обошлось без внутреннего кровотечения. Но кости необходимо срастить. Я произнесу нужное заклинание. Вам будет больно, но вы должны сохранять спокойствие, замереть и лежать неподвижно, чтобы все срослось, как полагается, — строго объяснил он. — Готовы? — Да, — решительно ответила девушка. Северус направил палочку на её живот, надавливая кончиком немного выше пупка и шёпотом произнес заклинание. Гермиона почувствовала, как её органы скрутило. Как будто в её животе появилось что-то невидимое и стало разрастаться внутри неё, создавая ощущение натяжения, от макушки до пяток, словно струна. Девушка приоткрыла рот, глотая по-больше воздуха. Ей хотелось пошевелиться, поспротивиться, чтобы как-то уменьшить это ноющее чувство, но было — нельзя. Она держалась ладонями за края стола, стараясь перетерпеть эту боль, ощущая, как надломленные осколки её костей тянутся навстречу друг другу. Как только концы соприкоснулись, послышался жуткий хруст и чувство напряжения резко отступило, сменяясь облегчением и легким покалыванием, переходящим в щекотку. Заклинание завершено и её ребра срослись. Она прикрыла глаза и облизнула пересохшие губы. Рука инстинктивно легла на то место, где предположительно было сломано ребро. — Вы можете сесть. Гермиона приподнялась на локтях и тут же села. Ощущая, как была тяжесть и боль покинули её. Их больше не было. Исцеление было подобно глотку свежего воздуха. Гермиона давно не ощущала такой легкости. Последние несколько дней она едва могла уснуть, превозмогая боль от тяжести собственного тела, не говоря уже прото, как ей было тяжело дышать, чувствуя, как надломленные косточки вонзаются в толщу мышц изнутри, при разговоре или глубоком вдохе. — С-спасибо. Она с благодарностью кивнула. — На ушибы нанесем специальную мазь и к вечеру от ран не останется и следа. Проверим ваши рефлексы. Теперь, после того, как профессор Снейп подлечил её, ей стало более понятно, зачем жнецы привели её сюда. Вечером церемония отсеивания, а это значит, что новоиспеченных ростков необходимо было привести в надлежащим вид. Но для чего? Какая им выгода от того, что преступники чувствуют себя удовлетворительно? Лечить для того, чтобы колечить? Это какой-то бред! И тем не менее, всё это делалось и делалось не просто так. Но почему её лечение поручили не просто колдмедику, а Снейпу? Поразмышляв над этим, Гермиона пришла к выводу, что «особый случай» требовал особого руководства. А если конкретнее: они с Джинни являлись не просто типичным пленными, а своего рода — трофеями. И это могло означать, что их торжественное появление перед десятками зрителей на церемонии, должно было внушить его последователям надежду и подкрепить их боевой дух. И именно поэтому, Тёмному Лорду было необходимо, чтобы вся подготовка, прошла под строгим надзором, и он возложил эту ответственность на Северуса. Ее раздумывания прервали. — Следите за светом. Люмос. На кончике палочки засияла искра. Он сделал несколько плавных движений рукой, вырисовывая в воздухе различные траектории, а после, убедившись, что глаза Гермионы следят за движениями, а зрачки реагируют на свет произнес «Нокс» и убрал палочку во внутренний карман мантии. — Теперь проверим слух, — он поочередно щёлкнул пальцами у её ушей. — Хорошо слышно? Есть шум в ушах? — Нет, всё в порядке, — она сделала небольшую паузу, после чего, решила убедиться в своей теории и спросила.- сэр, скажите — зачем всё это? Какой смысл лечить, если в конечном итоге нас все равно пустят на фарш? — На вашем месте я бы не был столь категоричен. Вы слишком узко мыслите. Ранее, вы казались мне более сообразительной. Теряете хватку, мисс Грейнджер. Или, если быть точнее — четыреста тринадцатая. — он взял её за подбородок, вынуждая запрокинуть голову назад. — Откройте рот. Мне нужно убедиться, что Валентин не подсунул вам с мисс Уизли какой-нибудь яд. Она замотала головой. — Он морил нас голодом. Не думаю что… — Яды бывают разные. Некоторые употребляют внутрь, а другие… Достаточно просто нанести несколько капель на какой-нибудь предмет, чтоб он проконтактировал с вашей кожей для того, чтобы подействовало проклятье. К тому же, многие из таких проклятий имею отсроченный результат и накопительный эффект, поэтому, настоятельно прошу вас, не создавайте нам обоим лишних неудобств и делайте так, как я сказал. Гермиона хоть и нахмурилась, но всё-таки открыла рот, позволяя профессору осмотреть её слизистую на наличие паталогических изменений. — Много ли от вас будет толку, если половина, из предоставленных нам тел, будет больна или при смерти? — У меня есть повод думать как-то иначе? После того, что сотворил Валентин мне как-то сложно думать по-другому. — Надо было внимательнее слушать первичный инструктаж. — он неодобрительно покачал головой, — Всё, что делается с вами, с первого дня вашего пребывания здесь — делается лишь вам во благо. Вы, в каком-то смысле, оказались в числе избранных, на чьи плечи пала возможность — всё изменить. И поэтому наша прямая обязанность, в некотором роде, состоит из того, чтобы обеспечивать вам комфорт и беречь вас от всяких угроз из вне. Цените этот дар! Вы должны быть благодарны. Ваше сопротивление и строптивость только замедляет процесс и подготовку. Все его слова, лишь подтверждали её предположения. — Вы хотите сказать, что Волан-де-Морту и этим людям выгодно, чтобы ростки на момент церемонии были крепки и здоровы? Так? — Зачем же ограничиваться одной лишь церемонией, мисс Грейнджер? — он выгнул бровь, после чего подошёл к столику, на котором лежали различные сухоцветы и снадобья, и принялся изготавливать лечебную мазь. Девушка пыталась сложить дважды два. Николас Фламель. Больница. Ростки. Исцеление. И конечно же… «Прислужники Святого Мунго будут следить за тем, чтобы ваше состояние было, как минимум — удовлетворительным. Вы всегда будете сыты, одеты и ни в чем не будете нуждаться. Взамен, мы возьмём у вас то, что по праву принадлежит не вам. Вашу магию» Магия. — Святой Мерлин, они!.. — произнесла вслух Гермиона, будто бы пытаясь убедить себя в обратном, однако ответ на её вопрос уже всплыл на поверхность. — Не может быть! Доноры. Всё это… Всё это делалось для того, чтобы отбирать у людей их магию! Поэтому нас называют ростками?! Магия — это урожай, а мы… Мы — живая плантация?! — возмутилась девушка повысив голос. Северус Снейп развернулся на месте, подошёл к Гермионе и, вручая ей маленькую баночку с только что приготовленной мазью, произнес: — В других обстоятельствах, находясь в Хогвартсе, на каком-нибудь из уроков, вы могли бы получить десять очков Гриффиндору, за не плохо построенную теорию. Но, на веше несчастье, вы — здесь. Так что вам остаётся лишь ликовать вашей верно-построенной догадке. — Но профессор, я не понимаю — зачем? И каким таким образом можно отнять у волшебника его магию? Снейп хмыкнул, поправляя рукава мантии, как бы демонстрируя свое нежелание участвовать в этом обсуждении. — Профессор, пожалуйста, скажите. -Узнаете. — коротко отрезал он, — В своё время. Настоящее время. Дверь ведущая в комнату тихонько заскрипела. Звук привлек внимание Гермионы и она обернулась. В помещение зашло несколько жнецов, а позади них, в серебряной маске стоял, уже знакомый ей человек, Малфой. Девушка нахмурилась и демонстативно отвела взгляд куда-то в сторону, после чего наигранно произнесла: — Очевидно, должно было произойти что-то очень важное, чтобы сам Драко Малфой оказал такую великую честь и навестил меня. Не уж-то соскучился? — Смешно, Грейнджер. Она была готова поклясться, что под серебряной маской на мгновение показалась ухмылка. Но это была лишь её догадка. Парень кивнул, приказав жнецам покинуть помещение, после чего снял с себя маску и продолжил: — Но ты права, кое-что действительно произошло, — он просунул руки в карманы мантии и вальяжно подошёл ближе. — Удиви. — Ну если ты рассматриваешь мой визит, как великую честь, то осмелюсь предположить, что ты умрёшь от счастья, узнав, что теперь это будет происходить намного чаще, чем ты можешь себе это представить. — Что? — «Что?» — передразнил её Малфой. — Может хватит придуриваться, Малфой? Я прекрасно знаю, что ты терпеть меня не можешь. И я не постесняюсь признаться в том, что наши чувства взаимны. Так может ты прекратишь весь этот цирк и наконец скажешь, что происходит? Он крепко схватился за спинку стула на котором сидела девушка. Это движение пошатнуло его. Гермиона инстинктивно схватилась за сидение, предотвратив свое падение, после чего хмуро посмотрела на парня, наклонившегося над ней. — Прорезался язычок, а, Грейнджер? Прошло всего несколько дней, как я освободил вас с Уизли из тюрьмы, а ты уже позволяешь себе чирикать больше дозволенного? Тебя, похоже, здесь сильно балуют, раз ты позволяешь себе такие вольности? Видимо мне придётся позаботится об этом, как думаешь? Сказать местным прислужникам, чтоб они стали менее заботливыми? — Я очень сомневаюсь, что ты освободил бы нас, не будь в этом нужды Волан-де-Морта. А ты подчиняешься ему, так что очевидно, что убивать меня — явно не в твоих интересах. Ты бы просто не посмел пойти наперекор его воли. Пожирательская марионетка. Так что не старайся по-напрасну осыпать меня угрозами, я не боюсь тебя! — Не боишься? Зря. Он переместил руку на её шею и слегка надавив пальцами и наклонился к уху. Его тёплое дыхание обдало кожу на шее у девушки, когда он угрожающе прошептал: — Очень зря. На твоём месте я бы хорошенько подумал: а точно ли Валентин, был твоим истинным кошмаром? Да, Грейнджер, я видел, что он хотел с тобой сделать и это лишь малая часть того, что он обычно делает с пленными, когда ему дают большую вольность. Но если ты хоть на секунду решила, что я представляю наименьшую угрозу, чем он, то поспешу разочаровать тебя. Ты сильно ошибаешься. Он опустил вторую руку на её голень и провел кончиками пальцев по белой ткани, заставляя ту собраться в складку, к колену и выше по внешней стороне бедра. Гриффиндорка нервно дернулась, вдавливаясь в спинку стула, ощутив, как немного шершавые пальцы уверенно скользнули по её коже. Грудную клетку сдавило подступающего страха. Её губы дрогнули. Дыхание задрожало от одной только мысли о том, что мог сделать этот мальчишка. Она перехватила слизеринца за запястье, в попытке остановить движение его руки. — Не смей прикасаться ко мне! Только посмей и я… — И ты что? Закричишь? Ударишь меня? — он заметил, как побелели костяшки на её пальцах, — Я не насильник, как Валентин. И возможно я действительно не стану тебя убивать. Но поверь мне, я не плохой психолог и знаю за какие ниточки дёрнуть, чтобы сбить с тебя спесь. У всех есть свои слабые стороны и даже у тебя. Прочитав в глазах девушки страх, парень погладил большим пальцем метку на её шее и удовлетворённо ухмыльнулся. — Поверь мне, я направлю все свои силы на то, чтобы в твоей памяти хорошенько отпечаталось то, кто я такой и на что способен. Не надо меня злить, иначе ты сильно об этом пожалеешь. Поняла? Гермиона поджала губы и хрипло произнесла «да», после чего Малфой убрал руки и отошёл от неё на несколько шагов, позволяя девушке немного прийти в себя после произошедшего. Он был доволен тем, какой эффект смог произвести на неё. Сейчас она действительно была напугана. Мысль о том, что эта девушка не боялась самой смерти, но при этом её пугало обычное мужское прикосновение, вызывала интерес, а вместе с ним и чувство превосходства. Его догадка о её уязвимости была верна. Теперь он точно знал, что сможет её контролировать. — Чудно. Девушка быстренько поправила подол, скрывая под ним оголенную кожу своих стройных ног. Малфой закатил глаза, мысленно назвав её ханжой. — Ты сказал, что мы теперь будем видеться чаще, но не объяснил причину, — пролепетала девушка, бросив взгляд куда-то в сторону. Она не хотела, чтобы он смотрел на неё вот такую. Слабую, уъязвимую. — Все очень просто. Меня повысили в должности. И теперь я твой личный куратор. — Что-то вроде старшего жнеца? — Не совсем. Жнецы лишь исполняют роль сторожил. А мои обязанности несколько отличаются. — И что же, позволь узнать, входит в твои обязанности? — Следить за тобой. И делать все возможное для того, чтобы твоё пребывание здесь… Скажем так, было наиболее комфортным. — Наиболее комфортным? Здесь? Ты прикалываешься надо мной? Для этих людей, я не более, чем часть проекта. Меня даже за человека не считают, я просто — продукт. Ресурс из которого вычерпают всю магию до последней капли. Думаешь, от наличия этих знаний, мне становится комфортно? — Пустяковый вопрос. Проблема решаемая одной минутой. Любительница Обливейта. Он усмехнулся и покачал головой. — Признаюсь, твое негодование даже забавляет. Но я буду краток и выделю суть. Будешь делать то, что я говорю и то, что предписано распорядком больницы — останешься цела, и даже более того, — получишь поощрение. А если нет, то пиняй на себя. В этом месте все просто, либо от тебя есть толк и польза, либо ты подлежишь утилизации. Он тяжело вздохнул и снова посмотрел на неё, потирая переносицу. Его лоб уже не был сосредоточенно нахмурен, лицо приобрело более спокойные черты. Между ним и Гермионой повисло не долгое молчание. Гермона изучала его. Впервые, за все это время, она смотрела на слизеринца и пыталась догадаться, о чем он думает. Но ответ не заставил себя долго ждать, он сам первым нарушил тишину. — Я не монстр, Грейнджер. Я просто делаю свою работу, как и все. Ты вроде не глупая, видела, что делает с людьми война. И должна осознавать, что порой приходиться идти на вынужденные меры. И не всегда есть тот выбор, который тебе нравится, и это касается не только тебя. Поэтому, я предлагаю тебе заключить пакт. Если ты не будешь перечить мне, и будешь делать так, как я говорю, то… — Ты же осознаешь, как это будет тяжело, после того, как ты только что чуть не… Сделал.? — Я не насильник. Я уже это говорил. Да, мне пришлось прибегнуть к этой мере, но это лишь для того, чтоб ты не забывала, кто стоит перед тобой. Чтобы припугнуть тебя. И следует отметить, что это сработало, — он самодовольно усмехнулся, а затем продолжил, — Ты неуправляемая, своевольная и упрямая. Ты всегда была такой, ещё со школы. — В таком случае, не могу не сказать, что ты мало чем отличаешься от меня, Малфой. Хотя нет, погоди, у тебя похоже биполярное расстройство. Потому как, я не знаю, как еще объяснить то, как ты вышел из себя, а теперь стоишь напротив меня, смотришь и делаешь вид будто бы ничего и не было. Спасибо, припугнул. — Поэтому я и предлагаю, договор. Будет легче, если мы перестанем мешать друг другу. Я буду делать то, что должен, а ты не будешь вставлять мне палки в колеса. — Малфой, война- это борьба. Пускай я не нахожусь на поле битвы, как находятся мои ребята, но то, во что меня сейчас вытянул- часть этой войны, это тоже битва и она моя. И если ты думаешь, что я вот просто так, возьму, опущу руки, и пойду вслед за тобой со смиренно опущенной вниз головой, даже после того, что уже пережила, то ты глубоко заблуждается. — ХА, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Ты лишена способности сидеть на заднице ровно. Будешь лезть во все щели, пытаясь найти лишь малейший способ сбежать или выкинуть какую-нибудь глупость. Но мой тебе совет. Не ёрзай, не высовывайся. Хочешь понять, что происходит? Пожалуйста. Но поверь мне ты увидишь и узнаешь намного больше, если немного поумеришь свой пыл, заляжешь на дно и будешь просто наблюдать. — Зачем все это? Почему ты сейчас пытаешься пойти со мной на контакт? Советы раздаёшь. Для чего? Одной грязнокровкой меньше — тебе только в радость. — Я полон сюрпризов. И вообще, у меня свои причины и выгода, а у тебя свои. Лучше, включи голову и подумай над тем, что я тебе сказал. Ты не видела, что происходит в тюрьмах для заключённых. Как Белла пытает ваших. От одного только звука их криков, кровь стынет в жилах. Неужели это лучше того, что предлагают тебе здесь? Или, быть может в камере Валентина лучше? Что скажешь? Он увидел, как Гермиона изменилась в лице, поджала губы и с упрёком посмотрела на слизерица. Она понимала, какую игру ведёт с ней Малфой. Пытается запугать и сделать её своей ручной куклой, пожирателям на потеху. Заставить делать то, что ему нужно, путем воздействия психологического давления. И хотя его тон сейчас был совершенно спокоен, девушка понимала, что за этим скрывается угроза. — Думаю о том, как Волан-де-Морт погладит тебя по головке за приручение строптивой подружки Поттера. А уж о том, как возрастёт социальный статус в иерархии пожирателей, я промолчу. Как все удачно складывается, да? Ты бы мог просто наложить на меня Империо, и делать, что тебе вздумается, но ты решил — подкупить меня. Это по меньшей мере странно. В какой-то степени, даже смешно. И ты действительно думаешь, что я соглашусь на это? — А вот тебе и первая подсказка. На тех, кто находится здесь запрещено накладывать чары убеждения. От этого портится качество магии. Она подавляется и становится не качественной на какое-то время. А нам это не нужно. Знаешь сколько времени уйдёт на то, чтобы остатки заклятия выветрились из твоего организма? — Ага, и именно поэтому здесь в воздухе распыляют какую-то хрень, подавляющую всплеск магии? — саркастично пробормотал Гермиона. — Сама догадалась, или кто-то подсказал? — Знаешь ли, это не трудно, если у тебя всё в порядке с обонянием и зрением. Логично, что это не для забавы ради. А поскольку мы нужны вам живыми и здоровыми, то на вряд ли это какой-нибудь яд. Да и к тому же, не спроста вы носите эти маски. — Браво-браво, Грейнджер, — он саркастично похлопал в ладоши, — всего несколько дней здесь и ты уже кое о чем догадалась. Это как раз именно то, о чем я говорил. Не попади сюда, хрен бы ты об этом узнала. Кто бы доложил? Повстанцы, которых мы практически истребили? Или может мертвый Финниган? Все что тут происходит строго засекреченно. А твоя любопытная задница любит такие вещи. Так что, считай, что ты в раю, а я твой «добрый полицейский». — На долго ли? — Пока ты не вытворишь что нибудь о чем я сильно пожалею, в таком случае, я буду вынужден принимать меры и наказывать тебя. — Наказывать? — Верно, Грейнджер, наказывать. Он произнес это слово медленно, с удовольствием растягивая слова. — Кха, допустим. — Гермиона кашлянула, — Опустим эту часть без подробностей. Даже думать не хочу. Лучше скажи, какая мне выгода от нашего сотрудничества? — Ты хочешь ответов на вопросы о том, что здесь происходит. И ты их получишь. — Всего-то? И это твоя цена за мою покорность? — А тебе этого мало? Какая ненасытная. Хочешь поторговаться, птичка? Я мог вообще с тобой не разговаривать. Ходить за тобой по пятам, как жнецы и все. Время от времени пропуская в твою лохматую бошку заклинания, за твои провинности. Или ещё лучше, отказаться от своей должности и участия в этом проекте, и тогда тебя просто отдадут другому. Как тебе такой вариант? — Ладно-ладно. Я поняла. — Так что, мы договорились? — он наклонился над ней, протянул ладонь, для рукопожатия, демонстрируя скрепление заключаемого договора. Гермиона нервно покосилась на его руку, после чего поджала губы и вложила в нее свою ладонь. Слизеринец крепко обхватил ее и пожал. В это трудно было поверить, но она согласилась. Теперь игра шла по его правилам.