Shattered

В руки Вере упал кусок чароита. Небольшой, наверное, не больше её ладони. Она непонимающе уставилась на лунарианцев. — И это... Всё?! Я притащила вам целый самоцвет, и всё, что вы мне возвращаете, это... это... Вот ЭТО?! Те молча переглянулись, и через несколько секунд с платформы свалился ещё один кусок, не больше предыдущего. Чароит какое-то время стоял, не двигаясь, уставившись на два небольших осколка. Её обманули. Ей сказали, что если она найдёт замену, ей вернут Хлою. Нет, не Хлою, Веру, которая пожертвовала собой, чтобы её двойник смог безопасно убраться. Она наверняка бы не оценила действия Хлои, но сейчас это не важно. Важно то, что её не вернули. — Вы... ВЫ ОБЕЩАЛИ! Кто-то из пришельцев улыбнулся. Как-то неправильно, с сожалением, мол, нам очень жаль, что ты подняла свои ожидания так высоко. Ладони сами собой сжались в кулаки. Возмутительно. В руках звякнули кусочки чароита. Они не могут так поступить. Осколки глухо стукнулись о землю, когда Хлоя рывком вытащила клинок. Они об этом пожалеют. Несколько стрел вспороли землю у ног чароита, предупреждая его. Она вернёт всё. До последнего кусочка. — ... Что-то долго они. Марта лишь неопределённо пожала плечами, скрестила руки на груди, показывая, что её это не особо волнует. Впрочем, нервное постукивание пальцем по локтю выдавало её беспокойство с головой. — Наверное, Вере нужно больше времени, чтобы успокоиться. Ты же её знаешь. — В том-то и дело, что знаю, — Марта горестно склонила голову, уставившись куда-то далеко-далеко. — С тех пор, как пропала Хлоя, её словно подменили. Она никогда не вела себя как... Как... — Как старая медуза? — Лука! — Как противная и вредная старая медуза? Согласись же, она именно так себя и ведёт! Марта не выдержала и усмехнулась. Впрочем, ненадолго. — Ей тяжело. — Как и всем нам. — Она потеряла своего двойника. Даже представить не могу, что она чувствует. — И не надо, — Лука похлопал Марту по плечу. — Не нагружай себя лишними заботами. Жаль, конечно, что всё так вышло, но это не твоя вина. Марта горестно кивнула. — Да... Да, ты прав. Нет смысла об этом сожалеть, сейчас мы не в силах исправить то, что уже произошло, так что нет смысла корить себя за это. Где-то между домами завыл ветер. Негромко, осторожно, словно боялся разрушить тишину и очарование этого места. Впрочем, от очарования осталось лишь слово. Уже давно никто не занимался этими зданиями, и они постепенно приходили в негодность, обваливались, оставляя лишь пыль да пару камней из фундамента на память. От потускневших стен уныло отражались солнечные лучи, бессильные перед негласной тоской, что царила здесь с тех самых пор, как попал в цепкие лапы пришельцев первый самоцвет. Где-то позади раздался шорох бумаги. Лука обернулся, уставился на разрисованный лист, явно принадлежащий Эдгару. Осторожно подняв его и пробежавшись по содержимому взглядом, пирротин вдруг признал в рисунке тот самый пейзаж, что с утра рисовал яшма. И впрямь красиво. Нет, правда, как он этому научился? Тут взгляд зацепился за фигурку, стоящую почти в центре пейзажа и смотрящую куда-то вдаль, за деревья, за горизонт. Впрочем, по сравнению с великолепием природы, раскинувшейся на небольшом листке бумаги, фигура выглядела довольно... Блёкло. Может, потому, что не была до конца дорисована, а может, судя по неумелым линиям там, где должна была быть видимая часть лица, Эдгар просто не умел рисовать самоцветы. — Что это, камешек? — Марта бесшумно подошла к Луке, заглядывая в листок. — Это Эдгар нарисовал? — Да, он всё утро на это потратил, даже толком не показал ничего. Зануда. Несколько секунд чароит смотрел на рисунок, затем вдруг осторожно указал на фигуру: — Эй, Лука, а это не ты? Тот опешил, снова начав рассматривать фигуру. Да, действительно, причёска этого загадочного самоцвета напоминает его собственную, вот, даже аккуратно (по мнению самого Луки) собранные в хвост волосы можно рассмотреть. А вот перчатки на руках, что выглядят точь-в-точь как его собственные... Вот только Лука не помнит, чтобы достаточно долго стоял там, восхищаясь дальним берегом, чтобы яшма успел его нарисовать. С сомнением в голосе он высказал эту мысль Марте. Та лишь пожала пожала плечами, бросив: — Ты знаешь, как он внимателен к деталям. Не удивлюсь, если он просто запомнил, как ты выглядел в тот момент... Как-то они и вправду долго... — С этими словами хризоберилл ушёл в сторону бывших ворот, возможно, надеясь, что сможет увидеть их оттуда. Лука же остался на месте, даже не оторвал взгляда от рисунка, когда Марта ушла. — Я рисую только то, что считаю красивым. — Как мило с твоей стороны, зануда... ... Никого не было видно. Конечно, это ожидаемо, ведь все любимые и ненавидимые маршруты патруля пролегали вдали от безопасных стен Вечноспящего Города. Тем не менее, Марта надеялась, что Вера и Эдгар уже идут назад, и она сможет их увидеть издалека, убедиться, что они в порядке. В хоть каком-нибудь порядке. Нет, интересно всё-таки, что же нашло на Веру? После пропажи Хлои она никогда не ходила в патруль с кем-нибудь, да ещё и сразу же после предыдущего. А тут не успела Марта прийти, ни с того ни с сего потащилась за стены города сама, так ещё и яшму с собой прихватила. Странно всё это. Марта недовольно тряхнула головой. Очень странно. У неё появились какие-то цели? Прошло не меньше получаса, прежде чем хризоберилл заметил хоть какое-нибудь движение в дали. Да, кажется, так и есть, это Вера, только вот двигается она как-то странно. И... Эдгара не было видно. Что-то всё-таки случилось. Какое-то время Марта стояла, не двигаясь, просто наблюдая за медленно приближающейся Верой. В конце концов, она не выдержала, и быстрым шагом отправилась ей на встречу. — Вера, что произошло? Чароит устало поднял голову, пытаясь сконцентрировать взгляд на подходящему к нему хризобериллу. Выглядел он, мягко говоря, неважно. По рукам, вернее, одной левой руке, ногам, по всему телу расползлись трещины, и казалось, что стоит только дотронуться до них, как Вера тут же рассыпется горкой блестящей пыли. Она уныло и отстранённо смотрела на Марту оставшимся целым правым глазом, пока вся левая половина лица была заботливо сколота вражеским оружием. — Мы... Нарвались на лунарианцев... — Пробормотала Вера как-то удивлённо, словно не могла поверить, что ей хватает сил говорить. — Где Эдгар? Его... Его забрали? — Эдгар? Казалось, чароит удивился ещё больше. Лицо предательски треснуло, и на землю свалилось несколько осколков. — Камешек? Вместо ответа та лишь странно повела левой рукой. Только теперь Марта заметила какой-то блеск там, внизу, в траве. Не такой блеск, как у неё самой или у Веры, нет, более тусклый. Который мог принадлежать только яшме, и никому иному. Вернее, тому, что от него осталось. То, что Вера притащила сюда, уцепившись за воротник чужой блузки. Плечи, обломки рук, часть туловища. Не богато, жалкое зрелище. Марта в ужасе застыла, уставившись на кривые сколы там, где должны были быть ноги и руки. И на подозрительно ровные, по крайней мере, по сравнению с другими, сколы там, где раньше была голова. — Эти лжецы за всё заплатят... — ... Что? — Марта непонимающе уставилась на чароит. Та не ответила, продолжая свой путь, отчаянно скрипя всем телом. Хризоберилл, недолго думая, осторожно подхватил остатки яшмы, стараясь не повредить и без того изувеченное тело, чтобы помочь Вере. Она, казалось, даже не заметила, что поступь стала легче, но, тем не менее, блузку отпустила, целиком предоставив Эдгара Марте. — Можешь опереться на моё плечо. —... Нет. Не нужно. Марта лишь несколько резко пожала плечами и продолжила свой путь, время от времени останавливаясь, чтобы подождать то и дело замирающую на месте Веру. Она постоянно что-то шептала, чуть слышно, неразборчиво, непроизвольно сжимая в кулак россыпь трещин на ладони. Чуть заметно дёргалась всем телом, когда, переступая через свои лимиты, продолжала путь после секундной задержки. Что-то предательски скрежетало внутри Марты. Всё громче и громче, нарастая до оглушительного треска с каждым шагом, что приближал их к Вечноспящему Городу. Ещё одна потеря. Что она скажет Луке, с которым Эдгар проводил больше времени, чем с кем-либо ещё? Что, лунарианцы её побери, она скажет Луке? Хризоберилл нерешительно застыл у ворот. Где-то там, в стенах города, ждал их возвращения пирротин. Ждал её и Веру. Ждал Эдгара. Который уже не вернётся. Который уже почти весь на Луне. Вера застыла на секунду, уставившись на Марту. Затем неловко прошла через ворота, останавливаясь и падая уже в пределах безопасных стен военного пункта. Громкий треск разбивающегося тела вывел Марту из раздумий. У неё нет выбора. Лука должен знать о том, что произошло. Найти его оказалось труднее, чем хризоберилл предполагал. Марта обошла почти весь город, прежде чем заметила его, стоявшего недалеко от озера и что-то сжимающего в руках. — Камешек, мы... Вернулись. — А?! — Пирротин вздрогнул, едва не выронив из рук то самое что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось разрисованным листком бумаги. — А, вы вернулись. Я пытался нарисовать озеро, прямо как Эдгар, но у меня ничего не вышло, — Он показал листок с кривыми линиями Марте и рассмеялся. — Он меня убьёт, когда увидит. — Лука, насчёт Эдгара... Улыбка пирротина сразу же померкла. — Нет, — не нужно было быть умным, чтобы понять, что именно она хотела ему сообщить. — Лука, пожалуйста... — Нет, нет, нет. Этого не может быть. Лука отстранился от Марты так далеко как только мог, даже отступил на несколько шагов, нервно сжал листок в руках. — Мне очень жаль, камешек. Правда. — Н... — Пирротин на мгновение запнулся, но всё же нашёл в себе силы заговорить снова. — Не говори так. Э-это не твоя... Н-не твоя вина. Он как-то резко осел на землю, словно ноги его больше не держали, опёрся спиной о забор и уставился на небо пустым взглядом. Марта молча села рядом, не зная, что сказать, да и стоит ли вообще что-то говорить. Так они просидели несколько минут, прежде чем Лука повернул голову к хризобериллу, спрашивая тихо, почти неразборчиво: — Что-нибудь... Осталось? Тот чуть склонил голову, думая секунду над ответом. — Да. — Где?.. — Всё так же шёпотом. — Ты правда хочешь видеть? Лука не ответил, лишь болезненно медленно кивнул и так же медленно поднялся. Марта поднялась вслед за ним, внимательно всматриваясь в лицо пирротина. Тот держался на удивление стойко, не позволяя эмоциям взять верх над собой. Впрочем, она не была уверена, хватит ли его надолго. — Я оставила его... То, что осталось, рядом с Верой. Ты уверен? — Он мой друг, — Лука попытался выдавить из себя нечто наподобие улыбки. — Я абсолютно уверен. Марта несколько секунд просто смотрела на него, затем всё же махнула рукой, призывая следовать за ней. ... Что-то точно разбилось внутри Луки, когда он замер около искалеченного туловища Эдгара. Ещё пару часов назад он был абсолютно целым. Ещё пару сотен минут назад он рисовал пейзаж за старым забором. Ещё пару чёртовых десятков тысяч секунд назад они разговаривали, словно ничего не должно было произойти. Так почему? Почему это должно было случиться именно с ним? Разве это справедливо? Взгляд невольно соскользнул на Веру, над которой склонилась Марта. — У нас нет осколков, чтобы её восстановить. Их не хватит, даже если использовать все, что есть, невзирая на твёрдость. Если только... Она обернулась. Лука проследил за её взглядом, и внутри снова что-то разбилось. А может, и не только внутри, вон, по рукам пробежались молнии-трещины. — Ты правда хочешь это сделать? — У нас нет выбора, камешек. Мы можем помочь хотя бы одному. Если честно, Луке не хотелось позволять Марте использовать то, что осталось от Эдгара, для восстановления Веры. Хотелось кричать. Биться головой о стены. А лучше, бить об эти стены лунарианцев, пока они не превратятся в пыль, что через секунду растворится в воздухе. Но сначала, пусть вернут яшму. — Лука... — Хризоберилл положил руку пирротину на плечо. Тот колебался минуту, но, в конце концов, коротко кивнул, разрешая делать Марте всё, что ей вздумается. Даже если это будет дробить его в пыль изнутри.