obstacle.

      Такое удивительное и быстрое формирование отношений с одной стороны напрягало, а с другой — разве такое не невозможно? Они не давали друг другу клятв на верность, не обещали друг другу быть рядом, но их с того самого дня, с дня, когда один просто пришел и вторгся в актив, не спрашивая мнения другого, тянуло друг к другу. Коннект, интерфейс — лишь разрядка для систем.       За два декацикла проведенных вместе, как на миссиях, так и на одной платформе, начинаешь привыкать ко всему: то топливным шлангом тебя выдернут из перезарядки, то проснешься в другом месте и прикованный к чему-то (благо не в разделочной), то вскочишь от сирены, потому что какой-то шарк решил вторгнуться на корабля без приглашения. Жаловаться Дествилу было не на что — актив веселый, почти безопасный и всегда рядом теплая броня, под которую можно попытаться зарыться. Правда привыкать к меху перезаряжающемуся рядом было трудновато, но синий кон был терпелив к выходкам разведчика. До смешного, но он стерпивал даже те моменты, когда его с платформы выпихивали во сне. Однако он мог спихнуть в ответ, но тогда время для перезарядки превращалось в возню. И все заканчивалось одним и тем же — сплетением двух систем.       И им не нужны были лишние слова, напрягающие вокалайзер. У них все решали действия: один делал, другой позволял делать. Для всех они оставались не более чем двумя мехами, которые делили вместе платформу, не более, и они были такого же мнения. Но случались такие моменты: Оверлорд, целующий его среди развалов и прижимающий к себе единственным манипулятором, весь в чужом энергоне и переполненный эмоциями от битвы и «награды» после нее. Искры в тот момент словно пели в унисон.       Ее позывы — это не всегда то, что можно понять сразу. Сначала она ненавязчиво намекает, потом разогревается в присутствии нужного меха, а потом тянется так сильно к нему, что игнорировать это сложно. Дествил игнорировал, у него были причины для этого, а Оверлорд не считал это существенным, так как его и так все устраивало в активе. А эти лишние нежности, связь искр — это было не для него, и он чувствовал тоже от партнера.       Сейчас было хорошо от ощущения чужих штекеров, нашедших себе место в боковых разъемах и занявших часть в открывшихся брюшных. А топливный шланг, явно толще положенного, не приносил дискомфорт. Чужое топливо словно обжигало внутренние стенки баков. Немного болезненно, но это было мазохическое удовольствие. До хруста отпускаться на работающие в обновленных внутренних системах пальцы, растягивающие до предела приёмные кольца под вторгнувшимся третьим; рывками приподнимая бампер, когда слишком сильно жалили искры тока, спускаемых с кончиков пальцев по распаленным сенсорам. Они так много занимали места в нем, даже с учетом апгрейдов. Страшно было подумать, что с ним сделает чужой джампер: кольца могут треснуть от такого заполнения и длины хватит, чтобы упереться в ограничитель под Искрой. Будет больно до приступившегося омывателя, но в тоже время до шлаково дурно — весь он глубоко в нем.       Сидя на больших серво, обнимая собственными талию партнера и тесно прижимаясь к нему, зарываясь в шейные магистрали, целуя их, иногда кусая, когда слишком резко начинали откачку топлива. Эти потоки энергии между двух корпусов, перемешанное топливо, чистый одурманивающий коктейль и в меру приносящие боль вмятины на корпусе, оставлены манипуляторыми — блаженство, неописуемое словами.       Не смотря на резкие срывы партнера, грубость была приятной посыпкой спрятанной бережности. Что бы кто ни лил на аудиосенсору Дествилу по отношению к его временному партнеру, но Оверлорд мог быть разным, если захочет. Правда всегда оставался непредсказуемым мехом. И он нравился именно таким, его не нужно было переписывать под свои нужды.       Оторваться от чужой шеи было трудно, но хотелось накрыть пушные губы и прикусить их до энергона, почувствовать его вкус на своей глоссе. Он почти дотянулся до них, заметив движение к себе навстречу…       — Ша, Дествил, я те такое сейчас поведаю. Мой джампер… упс, извиняюсь! — разглядев соединительные системы мехов и четыре больших пальца, которые пытались вместиться в чужие системы под подвывания неготового к такому партнера, сикер поспешил ретироваться. За вмешательство в такой процесс ему не только по крылу может прилететь. Вот только на какой-то клик он невольно задумался, что возможно стоило спросить разрешение присоединиться. Не то, чтобы он верил в положительный ответ и свою удачу, ну, а вдруг, вдруг!       На такую абсурдность Дествил громко рассмеялся, утыкаясь в шею партнера и чувствуя сходящее напряжение, но этот факт не раздражал. Они уже пару джоор просто сидели, перегоняя между собой энергию с топливом на автомате, продлевая момент уединения. Правда соединительные кольца ныли — терпимо.       — Не спрашивай, — все еще смеясь, выдавил он.       — Тайный любовник? — хрипло отозвались ему, вытаскивая пальцы из порта и прижимая их к собственным пухлым губам. Глосса прошлась по ним, собирая чужой смазочный материал. Движок громко рыкнул от полученного удовольствия — ему нравился сладостный вкус партнера.       Но как только черные манипуляторы потянулись к разведчику, тот остановил их, отводя от себя, чем вызвал недовольные всполохи чужих полей.       — Скорее тайная царапина на бампере, до которой шлака ты доберёшься. Не обращай внимания. Постоянная оккупация моей кварты — это то, к чему и тебе стоит привыкнуть. Ревности тут нет места.       Дествил приподнялся и попытался вытащить из себя чужой шланг, пока штекеры — партнер все правильно понял — отсоединялись от него, болезненно покалывая оставшимся током, словно в отместку за отказ к продолжению. Но рядом все равно довольно урчали движком и, закинув руки за голову, раскинулись полностью на мягкой платформе, не намереваясь ее покидать в ближайшее время.       Для Оверлорда в новинку были подобные материалы для платформы, и как он знал, такая же была установлена и в кварте разведчика на базе. Только вот она несла под собой причины для шуток. Оценить ее на прочность возможным не представилось, но он знал, что и ее откатать получится. За все те немногочисленные разы, когда у них случался коннект, лишь один раз Дествил сам полез к нему. Как же хорош он был в тот момент: властный и требующий, но так сладко теряющий контроль и отдающий его ему. Лицемерие в фейсплейте, уверенность в оптике — он контролирует эту ситуацию. Как бы не так. Но Оверлорду нравилась эта игра и особенно нравилось, когда эта пелена спадала с Дествила, стоило его закинуть на платформу или прижать к какой-то поверхности, обласкать внешнюю сенсорику, коснуться нагревающейся инт-панели, как он раскрывался и подставлялся.       — Твой порт я точно не собираюсь ни с кем делить. Если надо будет, гравировку на внешних кольцах сделаю: «Место стыковки Оверлорда», — на полном серьезе с ухмылкой на губах выдал бывший гладиатор и провел ладонью по уже закрытой принимающей системе партнера.       Его разведчик снова рассмеялся, придерживаясь за край платформы и утирая выступивший омыватель. Тазовая часть сама поддалась под движениями ладони, но снова раскрывать Оверлорду ничего не собирались. Не сейчас, может когда Дествил вернется и позволит сделать с собой, что угодно. Ну, не все, но так, чтобы хватило этому гиганту.       — Пфф, это смешно, очень смешно. У меня нет привычки спать со всеми сразу, — маленькая когтистая ладошка легка поверх синих грудных пластин. — Только я и ты.       — Только ты и я, — согласился Оверлорд, накрывая ладонь своей. — Но гравировку я бы сделал.       Его болезненно ущипнули за переносицу.

***

      Заставить такую громадину, как Оверлорд, послушно остаться в кварте, да и просто хотя бы не ходить за ним, было шлаково сложно. Потратив джоор, они сошлись на том, что Дествил предоставит ему наконец-то полный доступ к кораблю, чтобы при новых визитах Оверлорд перестал проделывать себе входы. Это откровенно бесило Дествила, которого обычно орущего закидывали на плечо и уносили в кварту, и откровенно пугало команду. По сути, только у Глумсайда хватало смелости как-то возражать такой неостановимой махине, но и он не всегда вмешивался в это — своя Искра была дороже.       С-21 заждался. Лорд Мегатрон не будет им доволен из-за затягивания срока. По данным разведки Глумсайда — Дествил не побоялся доверить ему это — в этом секторе на данный момент не было активности ни автоботов, ни десептиконов, ни хоть кого-нибудь, кто мог бы помешать им захватить его. На самой местности находился один единственный плавильный завод, с которого раз в шесть декациклов выезжал транспорт с деталями. По прощупываниям лейтенанта стало ясно, что их доставляли небольшим группам автоботов, которых сложно было назвать серьезной угрозой для движения десептиконов. Еле работающий завод и жалкие плевки гуманитарной помощи собственной армии — в чем-то Зета был хуже Сентинала.       Но было что-то не так с этим сектором, с этим заводом — обычная плавильня деталей, какой в ней стратегический резон? Десептиконам хватало материалов по всем пунктам, так зачем еще. Таких мест на Кибетроне полно, и рядом с некоторыми базами конов они имелись.       Это было нелогично.       Красная оптика недовольно прищурилась и пару раз перестроилась. Тягостно, в собственной голове эта фраза произносилась его голосом. Но не тем теплым и заботливым, нет, а холодным и режущим, словно виброклинок. Как будто прямо говоря: «вспять не повернешь».       Перед миссией он заглянул в штаб и пожалел о своем решении, наткнувшись на Старскрима. Стоял себе, облокотившись на обшарпанную стену, и как будто ждал кого-то, но при этом все его внимание было приковано к собственным манипуляторам, а точнее к выдвинутым когтям — поблескивали, словно отполировали недавно. Дествил сам, не осознавая этого, засмотрелся на них, и только скрипучий голос напомнил ему, кому те принадлежат.       — «Стратегически важный», так тебе сказали? Если только для Шоквейва. Сейчас нашего однолинзового друга не сдерживают путы морали и этичности, — криво улыбнувшись, сказал сикер. — Что мы будем иметь по итогу: ты добудешь этот сектор и принесешь им, а точнее ему, словно на блюдечке, — он плавно отлип от стены, подходя к меху и высоко задрав крылья. «Единственное, что привлекает в нем — это они», вскользь подумал Дествил. — Но это лишь на первый взгляд, только что же он собой представляет? Додумайся сам или отправь своего мелкого, пусть своими лапками прошелестит все тщательно, или можешь прямо спросить у нашего логичного друга. И знаешь, — сделанная им пауза, с добавлением длительного потягивания «ммм», породила за собой чувство отвращения. Не скрывала бы маска лицо, это чувство бы отразилось на лице Дествила во всей красе. — Я мог бы и сам тебе все раскрыть, только это будет уже не так интересно, как я себе представлял.       — Какая тебе выгода? — спокойно спросил Дествил, сдерживая себя. Ему не хотелось, чтобы этот шарк использовал его эмоции против него.       — Люблю наблюдать за подобными представлениями. И мы же оба знаем, что твоё положение в рядах десептиконов с каждым днём становится все неустойчивее? — он еще и неприкрыто намекал. Все интереснее и интереснее. — Будь у тебя покровитель выше тебя по рангу, ты возможно и устоишь на серво.       В его словах имелась неприятная правда, но Дествил не считал себя тем, кому уготовано свидание с термоядерной пушкой Мегатрона. Он не одобрял, но и не предавал. Эти угрозы не были к месту, это понимал как Старскрим, так и Дествил. Было ощущение, что летун так прощупывал почву, только непонятно для чего.       — Я тебе не пешка, которой можно манипулировать таким дешевым способом.       Разведчик, решив закончить неприятный разговор, обошел сикера и направился дальше по коридорам, но тот едко высказался ему в спину.       — Доберись до правды, а там уже поговорим, не-пешка, — скрипучий голос прошелся по аудиосенсорам, заставив поморщиться от неприятного чувства. — И да, как совет другу от друга — не доверяй Оверлорду. Он лишь делает вид, что ты ему нужен, но это далеко не так. Настанет время, и он сломает тебя, как и других до этого — на платформе или в бою где-то подставит под удар или прикроется тобой как живым щитом, — синий манипулятор провел по воздуху, словно собирая пыль, и с отвращением смахнул ее. Он довольно оскалился: прищуренная оптика Дествила о многом ему говорила. — Конечно, это лишь слова лжеца, но в каждой лжи есть доля правды.       — Хочешь тоже совет? — сикер заинтересовано махнул рукой. — Наведайся к Флэтлайну. Как я слышал, Мегатрон любит узких партнеров.       Края полей вскипающего от злости сикера можно было увидеть, не перестраивая чувствительность оптики. Задел.       — Ты…       — О, и мне пора идти. Работа не ждёт. До встречи, Старскрим.       Ему громко выругались в след, но на это он уже не обращал внимания. Летучке полезно напоминать, что не один он остр на глоссу.       Вспомнившийся разговор с сикером отдал болью в процессоре. Он понимал, что им играют: не только крикливое чудо на шпильках, но и Шоквейв, и Мегатрон. Только сути этой игры он никак не мог понять, как и ее правила. Если им были недовольны, почему бы не вызвать в тронный зал и перед всеми не поставить на место, как было на арене? И эта миссия… Ладно, он выполнит ее, а что будет после, уже особо не волновало. Все самое страшное в своем активе он пережил давным-давно.       Токсичные отходы, сливаемые с завода, обширно разлились по округе светло-зеленой лужей, отдающей кислотностью. Без дополнительной защиты на корпус или хотя бы на серво к нему нельзя было подойти — расплавишься быстрее, а испарения, плотно находящиеся в воздухе, обжигали фильтры с каждым циклом вентиляции систем. Пришлось искать обходные пути, хоть и они не были безопасны. Вскоре вся эта токсичность осела на корпусе, и на внутреннем дисплее один за другим начали всплывать предупреждающие окна, но он поставил их на автоматическое отклонение. Они мешали. Гонять воздух по системам давалось с трудом, больно и неприятно, но пока еще терпимо. Стоило поскорее добраться до здания и втащить свой корпус внутрь. Там должно было быть полегче, иначе как в нем еще кто-то умудрялся работать?       Попасть внутрь оказалось не так просто, как показалось на первый взгляд. Входную панель практически расплавило и пришлось снимать ее и копаться во внутренностях. Благо тут ему повезло, он потратил лишь пару брийм, чтобы открыть себе ворота. Завод встретил его гробовой тишиной — ни работающих звуков станков, ни ощущаемого жара сенсорами плавилен, ни топота серво рабочих, мечущихся за работой. Не хватало только оседающей пыли в воздухе, тогда бы да, атмосфера мертвее мертвого.       Настроив оптику под эту неестественную темень, он прошелся по помещению, следуя за красной полосой на полу. Она привела его в центральное помещение в здании, и там он нашел их: мехи, покрытые ржавчиной, с множеством повреждений, но еще функционирующие — пытающиеся. Кто-то лежал вдоль стен, оперевшись на них, кто-то умудрялся стоять и что-то делать за терминалами. Никто не обратил на него внимания, только три меха, что стояли в центре и смотрели на него с какой-то надеждой в оптике. Как же они разочаруются, когда разглядят его инсигнию. Дествилу стало дурно на Искре из-за этого. Разрушать столько хрупкое, такое малое было не в его власти.       Но когда он приблизился к ним, этот отблеск из их оптик не пропал, а наоборот усилился. Почему? Он же десептикон, и теперь они это прекрасно могут разглядеть на его грудной панели. Это было неправильно. Когда к нему на встречу пошел один из рабочей тройки и остановился в каком-то жалком метре, Дествилу захотелось сделать непроизвольный шаг назад, а лучшее убраться отсюда подальше и никогда не вспоминать это место.       Здесь умирает надежда.       Маленького меха потряхивало, возможно ему все-таки было страшно или же системы были на износе — нуждался в отдыхе — но свою ярко-голубую оптику не отводил. Он был меньше на голову разведчика, только казалось из-за взгляда, что он возвышался над ним. И продолжая смотреть, его крохотные манипуляторы, с оторванными пластинами и недостающими пальцами, потянулись к чему-то прикрепленному к боку. Дествил не обратил на это внимание, все продолжая смотреть в его глаза, словно попав в оцепенение. Он ощущал однажды такое, когда тело желает смерти, но в оптике просвечивается надежда на актив.       Громкий залп вывел его из оцепенения, заставляя отпрянуть от пролетающих мимо оптики ошметков головных сегментов и частей разорванного выстрелом процессора вперемешку с энергоном, выплеснутого из поврежденных магистралей. Он попал на фейсплейт и стек по маске, забираясь в ее стыки.       От шока Дествил расщелкнул маску и повернулся в сторону, откуда был произведен выстрел.       Почему он здесь?       — Какого шлака… — вокалайзер еле позволил выдавить из себя слова. — Какого шлака ты творишь? Он бы ничего не сделал мне, не смог бы...       — Ммм, нет, он зарвался, когда потянулся к пушке, — сквозь дым от ствола показалась ухмылка Оверлорда.       Дествила затрясло от негодования, и он перешел на повышенные тона, неосознанно закрывая собой стоявших позади мехов:       — Да нет у него пушки, это была рабочая аптечка, оплавок! — он еще никогда так в активе не кричал от злости. — У них у всех нет никакого оружия, дурья твоя башка. Этот завод не имеет даже простых систем защиты, потому что нахрен никому не нужен! — денты стиснулись, он порыкивал. — А ты приперся сюда с оружием наперевес и сразу начал стрелять, потому что тебе что-то там показалось. Настроить оптику и углядеть аптечку, у тебя видимо мощностей процессора не хватило.       Ухмылка пропала с лица синего кона. Резким движением подойдя, он схватил разведчика одним манипулятором за талию и приподнял над полом, приблизив к своему лицу. Ему не нравилось такое поведение его меха. Одно дело, когда он показывал свой характер наедине, а другое вот так, на глазах у этих полудохлых ботов.       — Тебя не учили, что нужно стрелять наверняка? — он встряхнул его. — Заканчивай истерику, тебе совершенно не идет.       — Поэтому я и не хотел, чтобы ты шёл со мной, Оверлорд. Тебе лишь бы кого-то прикончить. Контролируй это!       Его опять встряхнули как какую-то куклу.       — Почему я должен? Этот шлак может и безобидный на вид, но они плавили детали для автоботов, снабжали их армию. За одно это их можно самих переплавить. Желательно живьем, — манипулятор сильнее сжался на чужом корпусе, доставляя дискомфорт от продавливающихся деталей. — Шанс того, что они могли убить тебя, был, и я предотвратил его. А до тебя все никак не дойдет, — иронично протянул он, возвращая улыбку на лицо. — Это уже не бунтик, это война, Дествил. Ты либо приспосабливаешься к ней, либо подыхаешь, как эти жалкие оплавки.       — Я понимаю это, но эта, как ты говоришь, война, не развязывает нам руки. К чему эти бессмысленные дезактивы? — собственный голос показался таким жалким и надломленным. — Они могли перейти на нашу сторону, могли работать на нас. Теперь один из них мёртв, а остальным страшно. И знаешь, я такое уже видел и пережил.       — О, снова эти разговоры об Институте. Если так скучаешь по этому месту, так вали к автоботам. Уверен, для тебя место в клетке найдётся, авось ещё цепь новую выдадут.       Было неприятно слышать это от того, кого подпустили так близко, а еще хуже было от того, что он понимал значение этих подстебов. Злость, не успевшая вспыхнуть, погасла в Искре. Из себя удалось выдавить лишь тихое:       — Убирайся.       — Правда Искру колет? Научись смотреть вперед, авось не заржавеешь раньше времени, — манипулятор разжался, позволяя черному корпусу упасть. — Что ж, ладно. Пойду проверю другие помещения на счастливчиков лишиться шлема.       Смотреть в сторону уходящего не было никаких сил, хватило и того, что корпус ныл от такого «захвата», и еле удалось подняться на серво. Прижать манипулятор под Искру, чутка распустить поля, но так, чтобы не выходили за пределы корпуса, и тяжело провентилировать пару раз — это успокаивало. Нужно прийти в себя и не дать воспоминаниям накрыть себя. Не сейчас, не в этом месте и не перед чужими оптиками.       Оверлорд был прав, прав каждый раз, когда укалывал его этим. Но ведь он пытался приспособиться, пытался жить по новым реалиям. Что он делал не так? Если все из-за разговоров о прошлом, то что тут такого. Многие вспоминали кем они были, на кого работали, что делали и что пережили. Да, некоторые тонули в нем, позволяя дезактиву себя спасти от страхов, но Дествил же так не поступал. Он честно старался идти дальше, позволяя себе пробовать что-то новое, пускал в свою жизнь мехов, которые, как таран, ломились в нее.       Если все от него хотели лишь одного, чтобы он заткнул свою боль, свои страхи, что ж, он сделает это. И пусть это будет ломать его каждый орн, так он хотя бы будет тем, кто им нужен: сильным, стойким, нетерзаемым слабостями — истинный кон.       Невольно вспомнился тот бот, такой красненький, маленький, но суровый и очень ворчливый. Его колкие фразы не были направлены на то, чтобы задеть собеседника. Нет, он хотел лишь показать, что есть и другие способы достижения мира, что не все хорошие — плохие, а все плохие — хорошие. Он видел не принадлежность к фракции, а меха перед ним, незнающего, куда деваться, потерянного, но пытающегося казаться сильным. Видел сквозь лживую маску истинную суть.       Мне омерзительно, что ты веришь в него.       Не стоило так говорить ему. Он тогда так сильно разозлился, что ощущать всполохи его полей перед уходом… Одним словом от себя было противно. И это разочарование, так странно возникшее по отношению к себе, Дествил скрыл за злостью к Ориону. Хотелось еще раз увидеть этого бота, узнать имя и может хотя бы ненадолго остаться в его мед. блоке. Там было так комфортно, словно на пару кликов Дествил оказался снова в Академии. Только он обязательно должен был вернуться назад: к десептиконам, к своей команде, к Оверлорду. Сейчас они имели большее значение, чем отрывки потерянного прошлого, особенно последний. Саундвейв был прав: Овер нужен ему. С ним он чувствовал позади себя тень, которая не даст упасть, не даст повернуть назад.       По корпусу прошлась волна дрожи, когда на него что-то начали распылять. Погрузившись в свои мысли, он успел позабыть, что в помещении не один. Эти маленькие ручки, как и у него дезактивированного, но со всеми пальцами, растирали что-то по его корпусу. Боль от токсичных осадков начала отступать, хотя он успел позабыть о ней, пока кричал на большого кона.       — Аптечка: в ней был спрей от токсичных осадков, — тихо произнес маленький мех, продолжая растирать средство по броне. — Немного совсем, но он вам необходим.       Слова нашлись не сразу. Взгляд оптики упал на безголовый корпус, а потом метнулся к говорящему. Манипуляторы бережно отодвинули от себя чужие.       — Не надо, — он помотал головой. — Просто уходите, пока есть возможность.       — Но нам некуда. Это место — смысл нашего функционала, — высвободив одну руку, он обвел ей помещение. — Без него мы никто. Вы должны были позволить вашему другу убить нас.       — Неужели вам не хочется выйти отсюда и быть свободными? Если захотите, вы можете покинуть эту планету. Среди звёзд вы найдёте подходящий вам мир.       — Наша серия недолговечна, — видя непонимание в лице разведчика, он успокаивающее положил мани на его плечи. — Он или же время — смерти нам не избежать. Некоторым осталась всего лишь пара циклов.       — Созданы, чтобы сделать работу, а потом умереть.       Дествил учтиво присел на пол, чтобы не утруждать маленького собеседника, так и самому было легче смотреть в чужую оптику напротив.       — Сенату казалось, что так они смогут контролировать количество низшего слоя, — он говорил так спокойно, словно его активом не управляла воля других. Смирившийся со своей судьбой мех, вот кем он был.       — Но ведь не все серии такие.       — Да, видимо нам просто не повезло.       — Милосердие? — спросил он, хоть и знал ответ, который услышит, но так было правильно.       — Лучшего ты нам не предложишь, — рабочий бот наклонился к самому фейсплейту разведчика и соприкоснулся своим лбом с его. Каким холодным он показался Дествилу. — Храни тебя Праймус, пропавшая Искра.       — Он давно покинул нас.       Возвращаясь в главный зал, оставаясь в приподнятом настроении, он слегка удивился увиденному, но лишь слегка. Присвистнув во все удовольствие, да так, чтобы эхо отдалось от стен, он прошёлся вдоль дезактивированых корпусов. Идеальные, четкие удары виброклинком в Искру, чтобы сразу и без боли. Как… как… Точно, милосердно. Совсем запамятовал это слово.       Разведчика он нашёл сидячим на ступенях, баюкающего одного из рабочих в своих манипуляторах. Уже посеревший корпус, без наружных повреждений.       — Сегодня был его последний цикл, — раздался тихий голос. — Не перестаю удивляться этим играм с жизнями. Эти молодые Искры, способные на мечты, подвиги и открытия, — он поднял взгляд на Оверлорда. — Дело не в Институте, дело в том, как мы освобождаемся от оков. Я не хочу стать таким же, как они. Когда имея власть, ты можешь делать все, что угодно. Если ты не готов понять меня, то нам не по пути. Захочешь корпус для траха, уверен, найдёшь.       — Ох, храбрая ты моська. Уже нашёл, менять пока не планировал. Давай не будем этими парочками, которые ссорятся из-за того, что как-то не так вставили в порт. Ну, или не в тот порт. Ха! — Оверлорд ободряюще потеребил разведчика по плечу, и невольно тот улыбнулся.       — Остались нижние этажи, — Дествил аккуратно и бережно переложил корпус на пол, задержав манипулятор над потухшей Искрой. — Этим займусь я самостоятельно, а ты, раз тебя уже назад не отправить, обойди верхние помещения.       Он твердо встал на серво, однако шлем поднимать не спешил. Сейчас казалось таким неловким встретиться взглядом с Овером. Только кто его спрашивал.       — Было бы, что там проверять, но раз ты просишь, — довольно выдохнули над шлемом, прикусили за один из острых отростков и ткнули пальцами по подбородку, вынуждая запрокинуть голову.       Его мягко и чувствительно поцеловали, словно Дествил не кричал на него недавно, а тот не сжимал его до вмятин, и почти сразу отпустили, скрывшись за углом, весело насвистывая и позволяя тьме помещений скрыть себя.