Mesmerism / Гипноз

      — Вот так… давай же, маленькая… потаскушка…       В ответ раздался лишь надсадный то ли всхлип, то ли плач, на который ему, откровенно говоря, было наплевать. Пространство комнаты заполнили звуки ритмичных шлепков двух обнаженных тел и ни с чем не сравнимый аромат разврата. Грудная клетка наполнилась чем-то вязким, вынуждая Бена ускорить темп.       Он неотрывно наблюдал за маленькой колыхающейся грудью, серыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами, и пухлыми губами, с которых то и дело срывались невнятные слова-мольбы. Руки девушки были заведены над головой и крепко связаны в кистях атласной лентой, той самой, которую Бен вытянул из ее волос, как только та вошла в его покои.       — Хватит визжать, — рыкнул он, крепко сцепив зубы.       Девушка тотчас плотно сомкнула губы и виновато отвела в сторону взгляд.       Он всегда с предвкушением ждал того заветного момента, когда его зверушками начинал овладевать страх. В подобные моменты от их тел начинал исходить отвратительный смрад, словно мощные океанические волны, толкая его за грань реального. Бен бы соврал, если бы сказал, что это ему ничуточки не нравилось. Еще будучи юношей он уяснил, что самое прекрасное чаще всего содержалось не в идеальных формах и безукоризненных сочетаниях, а, как бы это странно не звучало, в отвратительном и безобразном. Что такого интересного в покорных взглядах, вежливых кивках, скучном нижнем белье и вечной преданности, когда существовала столь любимая им свобода?       Свобода от правил, свобода от наказаний, свобода от обязательств….       Бенджамин Соло жил так, как хотел, делал все, что желал, и ничто — ничто — не могло избежать его внимания. Его глупенькие, доверчивые зверушки… Как жаль, что мать так и не смогла привить ему с детства усидчивость.       Зверушки неизменно приходили к нему первыми — раскрепощенные и знающие свое дело, готовые на все. Иногда ему хотелось вначале поиграть с ними, так сказать, разгорячить молодую кровь, дабы сделать кульминационный момент более ярким и насыщенным, и тогда девушки надевали самые закрытые одежды, заплетали волосы в тугие косы и притворялись невинными овечками, как будто бы против воли отдаваясь в лапы большому страшному волку.       — Ну уж нет, — недовольно цокнул Бен, грубо сжав пальцами раскрасневшиеся щеки. — Не смей отворачиваться. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.       Тяжелая ткань уродливой серой юбки собралась у талии зверушки, не скрывая от темных глаз ни влажных от обильных выделений бедер, ни широких алых полосок на коже, ни члена, неустанно врывающегося в тугие горячие стенки.       Бенджамин Соло всегда получал все, что хотел, вот только единственной вещью, которая спустя долгие годы оставалась за гранью его возможностей, была она — Кира. Та самая девушка, которая целых двенадцать лет назад лишила его покоя и сна. После событий на Аукционе он всеми правдами и неправдами пытался отыскать эту чарующую незнакомку, узнать о ней хотя бы что-то.       Потому что после встречи с Кирой он определенно стал другим. Настаивать на том, что она каким-то образом полностью изменила его, было абсолютной глупостью. Точнее, ей удалось пробудить в нем нечто такое, что давным-давно спало, притаившись, и покорно ждало своего часа.       Не сказать, что этому были рады другие обитатели Дома. К примеру, его дворецкий, Чарльз, хоть и знал своего «господина» с самих пеленок, но даже он в первый раз впал в некое подобие оцепенения, совсем не зная, что делать. Но это случилось так давно, и со временем приняло форму некоей привычки, что Чарльз уже более не высказывал ни толики удивления при виде очередного бездыханного женского тельца. Конечно, спустя пять тел каждый в Доме уже знал, как действовать при подобных обстоятельствах. Каким порой Чарльз не бывал занудным старикашкой, он еще ни разу не подводил своего господина.       Бен крепко сомкнул глаза, шумно выдыхая через рот. Одной из самых разочаровывающих вещей было то, что зверушки быстро ему наскучивали. Слишком незаметно приедались, сливаясь в серую массу с остальными, имен которых он уже и не помнил.       — Скажи, что любишь меня, — приказал Бен, в наслаждении откинув голову назад. — Скажи, что нуждаешься во мне.       — Я… — прохрипела зверушка, напрасно пытаясь высвободить наверняка затекшие кисти. Бедняжка, у нее даже не осталось сил на сопротивление. — …л-люблю В-вас… ах!       — Продолжай, — грубо перебил ее Бен, ощущая, как вдоль по позвоночнику заскользили маленькие змейки и крепко обвили конечности. — Не молчи.       Кожа под его ладонями оказалась несказанно мягкой, чего нельзя было сказать о напряженных мышцах шеи, которые выглядывали из-под больших рук подобно толстым извилистым канатам. Темные волоски прилипли к покрытому потом девичьему лбу, вызывая у него внезапный прилив раздражения.       — Н-нужда-а-юсь…       Как, однако, быстро она успела ему надоесть. Бен даже не помнил имени этой бедняжки, возможно, оно было некоем образом связано с названием шипастых цветов, которые так любила выращивать в их семейном саду мать. Как будто это имело какое-либо значение.       Эти ощущения… невозможно передать.       Всего миг, и перед прикрытыми веками заплясали разноцветные круги, сливаясь в немыслимые хаотические формы, медленно принимая очертания вожделенных янтарно-мшистых глаз, алых губ и золотого ошейника, вовлекая Бена в своеобразный транс. Он падал и летел одновременно, радовался и плакал, потому что только в этот краткий миг мог ощутить недосягаемое в обыденной жизни чувство наполненности и завершенности.       Только в момент оргазма его жизнь приобретала смысл, действуя, словно самый настоящий наркотик. К сожалению, эффект сей сложно было назвать продолжительным, потому как после всеохватывающего эйфорического состояния неизменно приходила усталость и пустота. Гигантского размера дыра, присутствие которой заставляло его действовать точно гончая.       Не раскрывая глаз, Бенджамин Соло отпрянул от застывшего в неестественной позе тела зверушки, смахнул со лба влажные пряди, на ощупь подобрал с ковра халат и, накинув тот на плечи, медленно зашагал к выходу из комнаты.       В коридоре его уже ждал Чарльз и низенькая служанка, подле которой стояло большое ведро, наполненное чистой водой, тряпки и множество баночек, укутанных в толстый мешок.       — Я уже распорядился подать Вам ужин, господин, — почтительно отчитался дворецкий, протягивая ему бархатный футляр с толстой сигарой внутри. — И еще, — на секунду замешкал Чарльз, кинув быстрый взгляд в сторону приоткрытой двери. — Вам прислали вот это.       Бен хмыкнул, скучающе вздернув брови, но тем не менее взял из рук дворецкого небольшой конверт с сургучной печаткой в виде козьей головы.       Аукционный дом. Надо же. Давненько он не посещал подобные места, предпочтя шумным оргиям и пьяным дебоширствам узкий круг людей. По крайней мере, последние не вызывали у него желания прикончить их при первой же встрече. Оскудевшие разумом, зажравшиеся аристократишки....       Бен повел плечами и, кивнув, окинул пустым взглядом притихшую как мышка служанку.       — Чтобы к моему возвращению все было готово, я ясно выразился?       Девушка согласно закивала и поклонилась, быстрой тенью скрывшись в темноте комнаты.       — Хорошо, — только ответил он и сделал глубокую затяжку, позволяя ароматному дыму окутать собственные легкие. С письмом он разберется позже.       За окном уже вовсю бушевала гроза, а ветер монотонно раскачивал из стороны в сторону высокие деревья и кусты. Крупные дождевые капли шумно бились о подоконник, прямо как его сердце о грудную клетку. Странно, давненько он не испытывал тревожности. С чего бы это?       — Я также приказал набрать горячую ванну, которую Вы можете принять в любой удобный момент, — продолжил Чарльз, заведя руки за спину и выровняв спину так, как это подобало каждому уважающему себя дворецкому Дома Соло.       — На всякий случай вели подготовить коней, возможно, рано утром мне придется отправиться по делам в город.       Дворецкий безмолвно поклонился.

———

      Несколькими часами позже Бен медленно потягивал густое красное вино, наслаждаясь медово-ягодным привкусом напитка. В углу комнаты тихо потрескивал в камине огонь, отбрасывая на предметы интерьера причудливые тени. Рядом на обеденном столе покоился тот самый конверт, который он доселе так и не открыл.       И какого черта им от него нужно?       Бен закатил глаза; у него возникло такое чувство, как будто бы он делал одолжение себе самому же. Большие пальцы ловко расправились с сургучной печаткой и достали сложенный пополам листок бумаги, на котором было написано лишь одно предложение:

Если хочешь заполучить ее, приходи в Дом к часу ночи следующего дня.

      И все. Ни подписи, ни даты. Ничего.       Бен нахмурился, прижав к губам указательный палец. Что все это значило? Теперь ему нужно было вот так просто сорваться с места и отправиться на встречу неизвестно с кем?       — Нонсенс, — фыркнул он себе под нос и отбросил листок в сторону. Он не позволит вертеть собой, как какой-то девицей.       Поправив упавшие на лицо волосы, Бен в очередной раз покосился в сторону чертового письма, ощущая, как его медленно начинало одолевать любопытство.       — Да пошло оно все… — воскликнул он и рывком поднялся с кресла, едва не сбросив на пол бокал недопитого вина.       Кто бы это ни был, они точно знали, что терпение отнюдь не входило в список его достоинств.       Бен сунул клочок бумаги обратно в карман и быстро зашагал в выходу из гостиной. Спустившись по ступеням на первый этаж, он на ходу позвал дворецкого.       — Да, господин? Уже уходите?       «Он вообще когда-либо спит?»: подумал Бен, принимая из рук Чарльза пальто и трость с набалдашником в виде львиной пасти.       — Буду через пару дней, — только ответил он и вышел на улицу, где его уже ожидал дилижанс. — И если кто-то будет обо мне спрашивать, скажи, что я уехал на охоту и буду нескоро. Оставляю Дом под твоим присмотром, — бросил через плечо Бен и, прежде чем захлопнуть за собой дверь, добавил: — Я заметил, что родительская могила заросла сорняками, прикажи привести место в порядок.       — Будет сделано, господин, — ответил Чарльз, склонив голову в вежливой манере.

———

      Естественно, Бен приехал куда раньше назначенного срока. Старое поместье господина Сноука встретило его своими холодными стенами и остроконечными сводами, которые, казалось, пронзали сами небеса. Окна повсюду были темными, словно там уже давно никто не жил.       Он посильнее запахнул плащ, прячась от пронизывающего ветра, и направился ко входу в поместье. Не без труда толкнув тяжелые дубовые двери, Бен зашагал по направлению к узкой лестнице, что вела вниз — к подземным уровням здания.       Каждый его шаг сопровождался звуком падающих капель, что стекали с его одежд и падали на холодный каменный пол. Облаченные в перчатки ладони едва касались железных перилл.       Едва он достиг очередного перехода, как его внезапно окликнул пожилой голос. Женский голос.        — Бенджамин, я знала, что ты придешь. Вот только не могла представить, что это случится так скоро.       Бен остановился на полушаге, замерев от неожиданности. Он совсем не надеялся ее здесь встретить. Вообще не думал, что это когда-либо случится.       Из теней вышла небольшая фигурка, облаченная в алого цвета плащ. Женщина, довольно хмыкнув, сняла глубокий капюшон, заставив Бена внутреннее поежиться. Это она. Ведьма Топей. Та, которая, согласно слухам, лишила жизни самого Сноука. Магия ее была темна и жестока, непонятна большинству людей. Оттого ее и боялись. Встретиться с Ведьмой Топей — значило накликать на себя беду.       — Маз, — сухо поприветствовал он ее в ответ, не в силах сдвинуться с места. Старая ведьма точно наложила на него сковывающие чары, не иначе.       — Рада, что ты все-таки получил мое письмо, — проскрежетала женщина, растянувшись в улыбке. Зубы у нее были мелкие, с легкой желтизной. Морщины на лице натянулись, делая лицо похожим на песчаную карту.       Бен сглотнул и сжал правую ладонь в кулак.       — Чего ты хочешь от меня? — без обиняков начал он, ощущая, как в жилах начала постепенно вскипать кровь. — Зачем позвала сюда?       — Значит, сразу к делу, — довольно проскрипела Маз и щелчком пальцев зажгла прикрепленный к стене факел.       Рыжий огонь сразу же окутал тесный переход в мягкие тона, но он все равно не смог унять тот озноб, что незаметно проник Бену в сами кости. Ему даже сложно представить, чего ей было от него нужно. Одно ясно — ничего хорошего эта встреча не предвещала.       — Пойдем, — сказала Маз, не дожидаясь ответа.       Повернувшись к нему спиной, она приподняла на уровень глаз руку и дунула на нее, образуя в кулаке шарообразное светящееся тело, которое отделилось от своей хозяйки и поплыло по воздуху куда-то вниз по лестнице. Бен всегда напрягался при виде чародейств. Не сказать, что он наблюдал их часто, но все же...       По дороге они более не обмолвились ни словом. И только когда Маз замерла перед входом в то самое помещение, где обычно проводился Аукцион, он наконец осмелился подать голос:       — Стой, не открывай, — еще никогда его голос не звучал настолько неуверенно. Настолько… настороженно. Бен сглотнул, перенеся вес на другую ногу. — Что там внутри?       — А все тебе скажи, — весело хохотнула Маз и, отступив в сторону, жестом указала на выемку в двери, служившую вместо дверной скважины. — Не дрейфь, господин, — в ее словах прозвучала ничем не скрываемая издевка. — Жить будешь.       Бен сцепил зубы покрепче, дабы ненароком не огрызнуться. Как бы то ни было, ему совсем не хотелось навлечь на себя гнев ведьмы.       И все же он снял с правой руки кожаную перчатку, под которой на безымянном пальце скрывалась семейная реликвия — массивная золотая печатка с черным камнем посредине. Как только камень вошел в выемку, дверь сразу же поддалась и бесшумно отворилась.       Маз вошла в комнату первая, а он, как и прежде, пошел за ней следом.       — Знаешь, Бенджамин, твои родители всегда относились ко мне с особым теплом, которого и днем с огнем не сыщешь у других, — как ни в чем не бывало начала разговор старуха, поочередно поглаживая кисти собственных рук. Лицо ее на миг приобрело какое-то особо хмурое выражение. Она, очевидно, вспомнила прошлое. — Они протянули мне руку помощи в момент, когда другие повернулись ко мне спиной. Когда, казалось, для меня не настанет утро… Как жаль, что век их был недолгим, я так и не успела должным образом отблагодарить их, — тихо закончила ведьма.       Бен, конечно, знал, о чем шла речь. Когда-то давным-давно мать и отец спасли одну карлицу от неминуемой гибели, спрятав ту в своем доме и не выдав, покуда не миновала опасность. Он тогда был еще ребенком, но отчетливо помнил, как едва не наложил в штаны при виде отвратительного вида старухи, тело которой покрывали сплошные язвы и нарывы. Это была черная магия, действие которой можно было устранить только соразмерным по силе ритуалом жертвоприношения.       За ту ночь в их имении стало на семь отцовских зверушек меньше.       — И что, теперь ты резко захотела вернуть должок? — фыркнул Бен, скрестив на груди руки.       — Ты их единственный наследник, их кровь, их естественное продолжение, — серьезно ответила Маз. — Пускай это заняло больше времени, но я все-таки нашла способ сделать это через тебя.       — Меня? — удивленно уточнил Бен, скептически вздернув бровь. — И чего же такого…       Не успел он закончить фразу, как комната озарилась лунным светом, который как будто проходил сквозь сами стены. Пространство в середине помещения задрожало и завибрировало, на краткий миг вызвав у Бена легкий приступ тошноты. Он неосознанно сделал шаг назад, не в силах отвести взгляда от того, что медленно приобретало физические черты.       Это была клетка. Большая клетка, накрытая сверху плотным темно-синим бархатом. У Бена перехватило дыхание.       — Бенджамин Соло, законный наследник древнейшего из древнейших Домов Западного Края, примешь ли ты этот дар в отплату моего долга перед пред твоими почившими отцом и матерью?       Он завороженно смотрел на неподвижную ткань, от которой волнами исходила энергия. Та бурлила, искрилась, вращалась подобно водовороту. Рука потянулась навстречу неизвестному, желая обнажить правду.       Одно быстрое движение буквально выбило у него из-под ног землю. Потому что прямо перед ним — обнаженная и прекрасная — сидела она. Девушка, о которой он днями и ночами грезил на протяжении долгих двенадцати лет, девушка, что успела стать его кошмаром и благословением одновременно. Кира.       — Принимаю, — одними губами ответил он, с трепетом коснувшись пальцами железных прутьев клетки.       Эти глаза. Эти прекрасные, проклятые глаза.       — В таком случае, знакомься, это — Рей. Надеюсь, вы поладите, — прошелестела ведьма и тут же испарилась в облаке дыма.       В его кулаке образовалось что-то увесистое и гладкое. Бен на ощупь понял, что это был ключ.