Небо над головой, голос внутри
15 февраля 2023 г., 21:09
Примечания:
Давно не писала, могут быть ошибки.
Она кричала. Визгом, почти что захлебываясь. Губы выглядели как две тонкие полоски наждачной бумаги, по краям которых образовались уродливые сухие впадины.
Он наслаждался этим. Упивался всем своим черным сердцем, если такое, конечно, еще стучало в груди.
Зверушка была горячей, тугой и невероятно покорной. Такие ему нравились. Такие всегда заставляли его видеть звезды.
Волосы ее — белые, словно снег. Длинные и ароматные.
Красный был бы ей к лицу.
Какая же она все-таки врушка. Обманщица.
Белый — цвет невинности и чистоты, кои она, естественно, в себе ни чуточки не воплощала.
Эта маска… так раздражает.
Бен резко схватил зверушку за горло, на миг перекрывая дыхания и заставляя ее выпучить свои карие глаза.
Хотя бы они оказались не такими раздражающими.
— На живот, живо, — рыкнул он, незамедлительно выйдя из вожделенного жара.
Слава всему на свете, ему не требовалось повторять дважды.
Зверушка неуклюже перевернулась, оттопырив покрасневшие ягодицы. Бен оскалился. Потянувшись к светлым волосам, грубо уткнул ее лицом в постель. Вздернул повыше бедра, впился пальцами в мягкие полушария и без обиняков вошел снова.
Хотя бы это принесло временное облегчение.
Он закрыл глаза, откинув назад голову. Волосы коснулись плеч, щекоча влажными концами покрытую испариной кожу. Крепко сжал зубы. Те грозились вот-вот треснуть, но Бену было плевать. Ему хотелось сожрать это маленькое тельце, растворить его в себе, впитать в себя и овладеть полностью.
Под веками мелькали разноцветные круги и овалы, выныривая из глубин сознания, будто фейерверки. Красные, зеленые, голубые, желтые…
Как вдруг, желтый цвет плавно стал перетекать в золото, а золото — в столь знакомый образ глаз.
Очей, что были причиной его повседневных мечтаний. Очей, что оставались неизменными спутниками его ночных кошмаров.
Проклятый цвет. Ненавистный Беном до боли в суставах. До боли в костях.
Еще чуть-чуть.
Пару толчков, и Бен в самом настоящем Раю. Его окутало мягким, словно перина, коконом, утягивая в блаженную пустоту, где не было ничегошеньки. Ушло напряжение в области крестца, не так давно стрелявшее прямо в позвоночник. Как рукой сняло головную боль, от которой прежде хотелось не иначе как выть.
Он нехотя разлепил газа. Сознание рассеянно зафиксировало спертый воздух, запах секса и тишину.
На лице расплылась блаженная улыбка. Вот она — пустота. Стоит только протянуть руку, как коснешься ее…
И он протянул. И резко распахнул глаза. Рука его крепко сжимала нож, по острию которого смиренно стекали багрово-жадные рубины.
Бен медленно опустил взгляд. Зверушка не двигалась.
Красный и правда оказался ей к лицу.
———
В нескольких метров от него бушевало осеннее море. Бен сделал глубокий вдох, запуская в легкие новый поток свежести. Он до сих пор помнил запах железа, который еще со вчерашнего дня стал постоянным обитателем его комнат. Запах въелся в мозг. Противный. Бен сморщил нос и перевел взгляд на покачивающуюся на волнах лодку. Силуэт был едва различим, но все же глаза не обманывали. Чарльз, несомненно вспоминая своего господина добрым словом, вытолкнул из лодки что-то узкое и продолговатое, издалека отчетливо напоминающее кокон. Бен выровнял спину, провожая взглядом опускающуюся на дно холодных вод очередную «проблему». Язык бегло прошелся по губам, слизывая соленую влагу. Близился закат. Вечернее солнце располовинило море, пуская багрово-оранжевые блики ковровой дорожкой по беспокойной поверхности. В небе кричали птицы, чтобы незамедлительно рассечь стрелой воду и с такой же легкостью возвратиться в небесное пространство. Словно возрождающаяся из пепла птица Феникс. — Все сделано в лучшем виде, господин, — донесся до него голос дворецкого. Чарльз уже спрыгнул с лодки и привязал ее к вбитому в песок толстому деревянному столбу. — Течение, как Вы и предсказывали, сегодня перекинулось в здешние воды с самого юга. И эта, — пространно махнул он в сторону моря рукой, — пойдет ко дну как миленькая… ее еще небось утащит на другой конец света, — хмыкнул дворецкий, растирая затекшие запястья. — Я в тебе ни разу не сомневался, — выждав паузу, ответил Бен и протянул Чарльзу длинный плащ. — Отличная работа. — Это мой долг, господин, — продевая руки в темну ткань, ответил мужчина. — Заботиться о Вашем благополучии — смысл моей жизни. — Вздор несешь, — хмыкнул Бен и отвернулся от дворецкого, смерив долгим взглядом виднеющиеся вдалеке очертание его дома. На верхних этажах горел тусклый свет. В оконных проемах мелькали редкие тени. Бен поежился и неосознанно приложил ладонь себе на грудь, сжав плотную ткань в кулак. Стучит. — Завтра я отправляюсь на Аукцион, — через плечо бросил он пыхтящему позади дворецкому. — В восемь утра подай завтрак и прикажи служанкам подготовить Рей к выходу. Проследи лично, чтобы она сидела в экипаже ровно в восемь тридцать. Ни минутой позже. — Будет исполнено, мой господин, — незамедлительно последовал ответ. — И еще кое-что, — резко остановившись, сказал Бен. В окне за железной решеткой замерла длинная фигура. — Перед тем, как я лягу спать, проверь в кухне все ножи. — Непременно, — отчеканил Чарльз и громко шмыгнул носом, вытерев тот рукавом. Бен поморщился. — Не хочу проснуться с перерезанной глоткой, — вполголоса добавил он. — У Вас появилась причина подозревать кого-либо в измене, позвольте поинтересоваться? Бен повернулся к дворецкому вполоборота, смерив того долгим взглядом. Если бы еще месяц назад кто-то сказал бы о том, что ему придется шарахаться в собственном же доме собственной тени, он бы просто покрутил у виска пальцем и порекомендовал фантазеру обратиться к специалисту. И, нет, Бену не чудились приведения, не слышались шаги, никто не шептал ему на ухо. Просто порой он банально не помнил того, что, например, происходило в четверг во второй половине дня. Или по какой причине он заснул в холодном саду с книгой об эфиальтах в руках… Наследие его, откровенно говоря, оставляло желать лучшего, взять хотя бы историю жизни деда. Тот умертвил собственную жену оловянным подсвечником, подумав, что та пыталась отравить его за ужином, добавив яду в излюбленную им запечённую утку. Суть его жизни заключалась во власти. В покорении. Завоевании. Поглощении. Но без контроля ни о какой власти не могло идти и речи. Контроль этот ускользал словно песок сквозь пальцы, растворяясь в воздухе в обыкновенное ничто. Вчерашнее событие тому яркое доказательство. С этим нужно было что-то делать, но сперва… сперва Бену хотелось отвлечься, расслабиться. Ах, да. Чарльз. — Тебя не должны волновать причины, просто делай так, как велю, — отрезал Бен и продолжил шаг, позволяя каблукам ботинок тонуть в мягком морском песке. Он бросил взгляд на окно, но там уже никого не было.———
С тех пор, как Бенджамин Соло в последний раз переступил порог поместья, оно ни капельки не изменилось. Все та же полутомная атмосфера и люди. Толпы изголодавшимся по сплетням и вниманию людей, лица которых все так же скрывали маски. Грязное, отвратительное место, сравнимое скорее с клоакой, чем с чем-либо другим. В ладони теплела крепко зажатая золотая цепь. Бен сжал ее, второй рукой потянулся к грудной впадине и мягко потёр. Даже будучи ребенком, за ним никогда не наблюдалось особых проблем со здоровьем, чего нельзя было сказать о других детях, родители которых в отчаянии прибегали к самым экстремальным лекарственным средствам, дабы исцелить своих чад. Природа наделила излюбленного наследника Дома Соло отменным интеллектом, исключительной памятью, харизмой, и, конечно же, здоровьем. Но даже любимцев Фортуны, как показал опыт, удача порой обходит стороной. Бен мысленно напомнил себе послать Чарльза за лекарем. Уже как неделю-полторы его мучала непрекращающаяся тяжесть в области грудной клетки, которая усугублялась сразу же после сна. Ей зачастую сопутствовала непродолжительная тошнота и назойливая головная боль, что до самого вечера пульсировала в самих висках, порой не позволяя Бену даже повернуть головы. Ноздри внезапно уловили нарочито-сладкий аромат женского парфюма, и Бен мгновенно вынырнул из своих мыслей. Напротив него стояли две женщины. Первая — высокая, статная, с седыми волосами, убранными в высокий пучок. На плечах величественно восседал темно-зеленый, почти уходящий в черноту плащ, а на груди лежал рубиновый кулон, мерцая. Рядом с ней стояла молодая девушка. Ей, должно быть, было не больше двадцати — юное лицо еще не тронули первые признаки старения, руки мягкие, не знавшие работы. Губы покрыты бордовой помадой. Обе выглядели как пара выхоленных кобылиц. Скорее всего, мать и дочь. Бен приосанился. Где-то он уже их видел… — Бенджамин, какая встреча! — наигранно-радостным голосом протянула старшая женщина, игриво прикрыв лицо веером. — Так приятно встретить в кои то веки знакомое лицо. В последнее время у меня сложилось впечатление, будто в Дом приглашают одних проходимцев… и кто все эти люди… — она обвела взглядом толпу, сведя брови домиком. Молодая девушка последовала примеру матери, искривив пухлые губы в презренной манере. — Рад встрече, мадам… — Бен сделал мягкую паузу, будто вежливо намекая. — Лиммета и Кайдел Конникс, — женщина протянула руку, облаченную в тугую перчатку. — Прошу извинить за невежество, Лиммета, я… — начал было Бен, как его сразу же перебили. — Да что Вы, не стоит! По правде говоря, я бы удивилась, если бы Вы вспомнили меня, Бенджамин. Мы хорошие знакомые Ваших покойных родителей, и, к сожалению, Вы были тогда слишком маленьким, чтобы помнить нас, — прощебетала Лиммета. — Да, определенно… — Ах, да! Ну что мы все о прошлом… Позвольте представить Вам мою дочь — Кайдел, — продолжала трещать женщина, напрочь игнорируя тот факт, что она умудрилась уже как дважды перебить его. — Она постоянно говорит о Вас, бедняжка так давно мечтала познакомиться лично… Мать повернулась к дочери, взяв ту под локоть. Девушка скромно потупила взгляд, щеки залил багровый румянец. — Очаровательное создание, — согласился Бен, без стеснения скользя взглядом по точенной девичьей фигурке. Ничего необычного, но подобные девицы всегда радовали взгляд. Особенно, когда сами бросались пауку на паутину. — Очень рада, — только ответила Кайдел и взмахнула ресницами, бросая на него быстрый взгляд. После чего медленно перевела его на ладонь Бена, что по-прежнему сжимала цепь. Лиммета заметила замешательство дочери и впервые за весь разговор обратила внимание на стоящую подле Бена Рей, что застыла восковой фигурой. Как он мог забыть… — Ее зовут Рей, — сказал он, даже не утруждая себя лишними разъяснениями. Как будто ее имя говорило само за себя. Да к тому же, в таких местах, подобных Дому, и в правду не было надобности распыляться в ненужных объяснениях. Что еще могла делать молодая девушка с золотым ошейником на шее в компании такого влиятельного мужчины, как он? В свою очередь, лицо Рей не выражало абсолютно ничего. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль. Статуя, не иначе. Бен прочистил горло. Лиммета с прищуром пождала губы и сжала крепче руку дочери. Женщина за считанные секунды переменилась в лице. Его мать определенно позавидовала бы такому таланту. — Через пятнадцать минут начнется Аукцион, не желаете составить нам с дочерью компанию? — медовым голосом предложила женщина, напрочь игнорируя Рей. — Нам бы очень кстати пригодился Ваш профессиональный взгляд. Грудь сдавило ледяными когтями, едва не лишив дыхания. Тело резко прошибло потом, сердце застучало быстро-быстро. Бен потратил почти все силы на то, чтобы ни в коем случае не подать виду. Никогда не показывай людям то, что чувствуешь или думаешь на самом деле. Правда — это прямая дорога в наш семейный склеп. Научись притворяться, если не хочешь попасть туда раньше времени. Золотая цепь покачнулась. Бен медленно покосился на Рей. Рей достала ладонь из-под тонкой накидки и взяла его за руку. Ее зрачок на миг пронзило золотыми прожилками.———
Для юного Бенджамина Соло, впервые посетившего Аукцион, данное собрание стало самой настоящей неожиданностью. Потому что то, что происходило в стенах этого просторного зала, поражало и отвращало одновременно. Обнаженные тела. Множество различных тел всех форм и размеров. Мужчины, женщины. Запах выпивки в воздухе. Смрад секса. Звуки совокупления, похоти и бесстыдства. Он был пьян. Безнадёжно пьян. Бен помнил, как по приходу на Аукцион к ним сразу же подлетел молодой парнишка слащавой наружности и попросил «уважаемых господ» оставить у дверей всю верхнюю одежду и любые острые предметы, если такие имелись. По его распоряжению их провели в самый спокойный уголок, из которого можно было спокойно наблюдать за всем происходящим. Женщины раскинулись на длинном мягком диване, утопая в тенях. Бен расположился прямо напротив, усадив подле своих ног Рей. Та любовно прильнула к его ноге щекой, с блеском в глазах наблюдая за множеством переплетений человеческих тел. Бен положил свободную ладонь ей на голову, накручивая на указательный палец прядку каштановых волос. Во второй руке он держал бокал красного вина. — Итак, Бенджамин, — сделав глоток, начала Лиммета, растопырив пальцы, чтобы получше рассмотреть маникюр. — Что Вас сегодня сюда привело? — То же, что и Вас, — с ухмылкой ответил Бен, ощутив, как зверушка обняла его за ногу, подвинувшись еще ближе. — Решили обновить коллекцию? — с долей усмешки предложила женщина. — Решил немного отвлечься. Увидеть мир, так сказать, — сказал он. — Тем более, — сделал глоток Бен, — у меня пока есть все, что нужно. На этих словах Рей подняла на него свою хорошенькую головку и прикрыла глаза, отдаваясь ласке. Ее полупрозрачный наряд не оставлял место фантазии. Темно-синего цвета тоненькая туника с блестящим пояском, аккуратные маленькие сережки и ошейник вокруг шеи. Лиммета же смотрела только на Бена, изучая, словно подопытную крыску. Он ума приложить не мог, что ей от него было нужно. У таких старых ведьм могло быть в голове все, что угодно. Вечер еще даже не начался, а у него уже все плыло. — Признаюсь, Бенджамин, я подошла к Вам не просто так, — женщина очертила пальцем бокал. — Не может быть, — хмыкнул Бен. Как шкурой чуял. — Не стоит плеваться ядом, — ответила на его саркастическое замечание Лиммета. — Я готова предложить, скажем так, деловую сделку. Если Вы, конечно, заинтересованы. — Ох? — Бен вскинул брови. Рука, что гладила голову Рей, замерла. К ним незаметно подошел юноша и долил еще вина. Лиммета с сахарной улыбкой поблагодарила его и перенесла вес на другой бок, усаживаясь поудобнее. Кайдел все это время пыталась расправить несуществующую складку на платье. — Не хочу показаться грубой, но мне, как и остальным людям нашего круга прекрасно известно, что в последнее время у Вас, мягко говоря, наблюдаются, скажем так, некоторые финансовые трудности, — на последнем слове женщина благоразумно понизила тон, выжидающе смотря на Бена. Бокал едва не треснул от напряжения, созданного его рукой. Да как она только посмела? Кто она такая, чтобы… — Не вижу смысла это отрицать, раз, как Вы уже сказали, это известно «остальным людям нашего круга», — прошипел Бен. Сидящая внизу зверушка беспокойно заерзала. В ушах зашумело. Бен перевел взгляд на Кайдел, чьи светлые волосы красиво переливались на свету высоких свечей. — Вот и отлично, — прошелестела в ответ Лиммета. — В таком случае, предлагаю перейти сразу же к делу. Вам, скорее всего, прекрасно известно, что Дом Конникс — один из влиятельнейших Домов всего Западного Края. Однажды это звание почетно носил лишь его Дом. — Я бы предпочел избавить меня от уроков истории, — процедил Бен. Лиммета сделала вид, что не услышала его. — Сила заключается во власти, а власть — в единстве. Дом Соло, к сожалению, отживает свой век, но ему не обязательно суждено погрязнуть в тени небытия, — женщина сделала многозначительную паузу, заставляя Бена занервничать. — О чем идет речь, — нетерпеливо потребовал он, даже не заметив, как затаил дыхание. — Женись на моей дочери и восстанови былое величие. Ваши дети будут нести в себе сочетание двух уникальных семейных наследий. Две крови вольются в одну. Бен аккуратно поставил бокал на столик, разгладил волосы и взгромоздил себе на колени не успевшую даже пикнуть Рей. Та тут же прижалась к нему, уткнувшись носом в изгиб шеи. Он примостил руку на девичье бедро, ловко проникнув под тоненькую тунику. Зверушка заскулила, заерзав на постепенно твердеющем члене. Бен звучно шлепнул ее по оттопыренной ягодице, давая понять, чтобы та не вздумала чего-либо выдумать. Рей замерла, скользнув языком по мочке. Грудь распирало что-то большое, невыразимо сильное, грозящееся вырваться наружу. Бен скользнул пальцами под нижнее белье, не без гордости нащупав липкую влагу. Скользнув пальцами внутрь, он шепнул Рей на ушко: — Ну же, маленькая, не стоит стесняться. После этих слов она перенесла вес на руки, опершись ему на плечи, и слегка привстав, снова насадилась на пальцы. Мокрая. Тугая. Горячая. Внутренности Бена свело судорогой. Ее запах, ее звуки, ее маленькое тельце — все было идеально. Когда Бен был с ней — он забывал обо всем. И не беспокоила боль в груди, он забывал обо всех проблемах. Остальных зверушек как будто никогда и не существовало. Он обвил ее талию свободной рукой, сжимая в тесных объятиях, будто лиана. В такие моменты ему всегда хотелось раствориться в ней, чтобы он был только ее, а она — его. В нос ударил запах пота и соли, заставляя Бена инстинктивно облизать губы и тут же прижаться ими к щеке, отчаянно толкающейся ему навстречу Рей. Один толчок бедрами, второй — и она кончила. Громко, бесстыдно и ярко. Словно расплескавшиеся по полотну в хаотичном порядке краски. Он вдохнул запах ее волос — душистый и свежий. Внутри ее огненного жара пальцы слушали отголоски оргазма. Он поцеловал ее в висок. Она обмякла и распласталась у него на груди. Он прошептал: — Умничка, хорошая девочка. Она ластится, смущенно хихикая. Бен нехотя отодвинулся от нее и открыл глаза. Лицо Лимметы не выражало ничего, кроме чистой ярости. Кайдел, приоткрыв то ли от шока, то ли от возмущения рот, с выражением отправленной на заклание овечки выпучила на него свои глаза. Бен встретился со старшей женщиной взглядом, вобрал в рот потемневший от возбуждения сосок и принялся сосать. Ни на секунду не прервав зрительного контакта. Рей прямо заскулила, изгибая спину изящной дугой. Бен с влажным звуком оторвался от соска, а после чего несильно прикусил его. — Не думаю, что твоя драгоценная дочь сможет меня чем-нибудь заинтересовать, — лениво протянул он, прижавшись щекой к груди Рей. Маленькие ручки тут же зарылись в его волосы, потягивая и разминая у самых корней. — У меня уже есть все, что нужно. А если тебе так хочется продать дочь какому-нибудь безмозглому идиоту с большим кошельком, тогда поищи среди вон тех. Один из них как раз едва не потерял сознание, пока его партнерша делала ему минет. — Ты… — прошипела Лиммета и со скоростью молнии вскочила на ноги и потянула за собой Кайдел. Девушка даже не сопротивлялась, тупо вытаращив на Рей глаза, которая, в свою очередь, окинула ту долгим взором и потянула Бена за волосы — сильно-сильно. Он зашипел, в ответ на что зверушка невинно сползла на ковер и села перед ним на колени, пытаясь расстегнуть ширинку брюк, натянутых эрекцией. — Ты сгниешь в канаве, как и твой отец, — выплюнула Лиммета, оскалившись. — Без гроша в кармане, зато с пустыми яйцами. Поздравляю, ты сделал свой выбор. Бен даже не успел открыть рот, как женщина повернулась к нему спиной и была такова. Он не без удовольствия заметил, что Кайдел, прежде чем исчезнуть вслед за своей змеей-матерью, так и не смогла избавиться от изумления, охватившее ее физиономию. Возможно, это была не последняя их встреча. Но сейчас Бену было все равно. В данные момент горячие губы Рей мягко скользили по напряженной до боле плоти — от самого основания и заканчивая головкой. Рот ее такой же тугой, как и киска. Волшебство, не иначе. Изо рта вырвался гортанный стон, и он откинул голову, отдаваясь в объятия удовольствию. — Хорошая девочка, — только слетело с губ, растворяясь в очередном протяжном стоне. Идеальна. И самое главное — только его.
