надеюсь, ты солгал мне

Он только что заснул, упав в кровать после жесткой ночной тренировки с Кевином, когда дверь спальни с грохотом распахивается.  — Вставай, Абрам. Сейчас же, — рявкнула его мать, входя в комнату. Она щипает его, как если бы он не двигался достаточно быстро, и он сразу же вылетает из постели.  — Но… я… почему? — беспомощно спрашивает Нил, наблюдая, как его мать шагает через комнату, хватает его спортивную сумку и бросает ее на кровать.  — Мы здесь слишком долго. Ты знаешь это. Нам нужно идти. — Но… я не хочу идти, — говорит он тихим голосом, вздрагивая, когда она к нему оборачивается.  — Меня не волнует, что ты хочешь. Я забочусь о том, чтобы сохранить тебе жизнь. И чем дольше ты здесь остаёшься, тем меньше шансов, что это произойдет, — она открывает ящики и начинает хвататься за разные предметы одежды, бросая другие на пол. — У нас рейс из Гринвилля через час. Мы переедем в Чикаго, перелетим во Франкфурт, сядем на самолет в Эфиопию и за три дня доберемся до Занзибара. У меня есть контакт, который отвезет нас в небольшую отдаленную деревню в Танзании, где мы можем остаться на несколько месяцев. — Танзания? — шепчет Нил. — Но… — Оглядись в последний раз, Абрам, — предупреждает его мать, — потому что ты больше никогда не увидишь Пальметто. Сердце Нила подскакивает к горлу.  Нил. Он смотрит на Эндрю и Кевина, которые все еще мирно спят в своих кроватях. Он пытается представить, что больше никогда их не увидит. Он думает о том, что скучает по ворчанию Ваймака, глупым шуткам Ники и нежным объятиям Мэтта. Никогда больше не взаимодействовать с другими Лисами. О том, что больше никогда не получится играть в экси. Он тяжело сглатывает.  — Я… я не могу, — бормочет он.  Его мать крадется к нему и хватает его за волосы, безжалостно теребя, когда она шипит: — А я думала, что сказала тебе, что мне плевать на то, чего ты хочешь. Я твоя мать и все эти годы спасала нас от твоего отца. Ты хочешь вернуться к нему? Потому что я отправлю тебя первым рейсом в Балтимор. Тогда ты увидишь, поможет ли тебе мольба о милосердии. Что-то не так, но Нил не может понять что. Это на грани его разума, как блуждающая струна, которая просто вне досягаемости.    Теперь он хнычет, его глаза снова обращаются к Эндрю.  Нил, проснись. Его мать ловит взгляд и поворачивается к кровати.  — Это причина того, почему ты так упрям? — ее глаза широко раскрыты, и она обвиняюще смотрит на Нила. — Ты спишь с этим парнем, Абрам? Собственные глаза Нила распахиваются, ужас нарастает.  — Мама, пожалуйста… — Я велела тебе не трогать их! — его мать визжит. — Но ты же никогда не слушаешь, Абрам! Отвратительный, жалкий мальчик. — в ее руке внезапно оказывается пистолет, и она поднимает его, чтобы указать прямо на голову Эндрю. — Может быть, в следующий раз будешь. Он кричит, наблюдая, как она нажимает на спусковой крючок и бросается к кровати; молясь, чтобы он успел сделать это до того, как пуля достигнет Эндрю; желая, чтобы хоть раз его мать позволила ему иметь в жизни что-то хорошее. Он кричит, пока его голос не становится хриплым, в ушах эхом разносится пороховой взрыв. Он кричит, кричит и… — НИЛ! Нил, проснись, проснись, это просто сон. Ты в безопасности, твоя мать и отец мертвы. Давай, просто дыши! Эндрю склонился над ним, трясет его за плечи, широко раскрыв глаза, когда он смотрит на Нила сверху вниз. Кевин стоит рядом с ним, взъерошив волосы и положив руку на каркас кровати, смотрит.  Одежда Нила покрыта потом, кожа пронизана тонким блеском пота, когда он кладёт свои руки на рукава Эндрю, желая почувствовать его. У него болит горло, что говорит ему о том, что, возможно, крики не ограничивались только его снами. Он прочищает горло и шепчет: — Эндрю? Эндрю, ты… — Я в порядке, Нил, — спокойно говорит Эндрю.  Нил кивает, но его глаза все еще остаются дикими, он блуждает взглядом по комнате к двери и окнам, к шкафу, где, как он знает, стоит его спортивная сумка, упакованная и готовая к побегу. К половице, которую он приподнял там, где спрятал свою папку.  Кевин чешет затылок.  — Опять твоя мама? — просто спрашивает он.  Нил кивает.  Кевин тоже кивает, прежде чем зевнуть, и Нил мгновенно испытывает чувство вины. Он снова их разбудил, наверное, уже в третий раз на этой неделе. В последнее время сны приходили к нему безостановочно. Он знает, что они, вероятно, были вызваны звонком Ичиро, но знание причины не облегчает их решение. В последнее время его разум был безжалостен к нему, придумывая как новые, так и старые сценарии, причем каждый сон ужаснее предыдущего.  Он поворачивается на бок, вздрагивая. Всего на секунду ему кажется, что он чувствует, как рука Эндрю парит у его лица, как будто он хочет откинуть кудри Нила, и Нил с надеждой ждет прикосновения. Но проходят секунды, и остается только воздух.  Нил безжалостно подавляет разочарование.  Кевин возвращается в постель без дальнейших комментариев, оставляя их одних. Эндрю колеблется.  Опять же, Нил ждет, когда он что-то скажет, съязвит и скажет, что его мать не стоит времени и энергии, чтобы побудить его снова пойти и поговорить с Би, посоветовать ему сесть в машину и отвезти его подальше от кампуса, пока он не заснёт у окна.     Или, может быть… может, он сможет залезть к Нилу. Может быть, он мог бы обнять его, погладить волосы, поцеловать его шею. Может, ему удастся связать свои сильные пальцы с пальцами Нила, нежно удерживая его.  Желание настолько сильное, что Нил фактически вынимает руку из-под простыни, чтобы положить ее сверху, где Эндрю сможет достать. Это так глупо. Он так глуп, что этого хочет, когда Эндрю уже столько ему дал. Его лицо пылает, чем дольше там лежит рука. Нил просто хочет, чтобы он сделал что-нибудь, что угодно, но он не знает, что. Он просто знает, что сегодня ему нужен Эндрю. Но Эндрю ничего не делает. Он просто сидит на кровати и смотрит на свою руку, лежащую рядом с рукой Нила.  И хотя они всего в нескольких дюймах, Нил почему-то чувствует, что их разделяют мили. *** Нилу кажется, что он качается на маятнике. Иногда у него бывают моменты с Эндрю, которые настолько сладки, что он может ощущать их на своем языке, может ощущать прилив в течение нескольких дней. Его голова кажется парящей в воздухе, и он не может избавиться от огромной улыбки на лице, сколько бы раз Эндрю не тыкал в нее.     В другие дни в кишечнике Нила скручиваются узлы. Мысли, которые тянут его вниз, куда-то в темное и глубокое, куда ничто не сможет проникнуть. Он погружается в темноту, как в зыбучие пески, падая быстрее, чем отчаяннее пытается вырваться. И что хуже всего, это может произойти мгновенно, без предупреждения. Просто кончик над краем, и пустота поглотит его целиком. Он был на этом краю последние пару дней. Его окутывает атмосфера неуверенности, словно туман, который просто не рассеивается. Он сомневается в каждом своем решении; дважды проверяет каждое действие, которое он предпринимает по отношению к Эндрю, прежде чем предпринять его.  И ему кажется, что Эндрю знает. Думает, что чувствует нарастающее раздражение мужчины.  Он возвращается в свою комнату в общежитии, ругаясь, потому что забыл принести с собой одежду в подвал. Эндрю назвал бы его идиотом. Конечно, он был бы прав. Но все равно.  Насколько бесполезным он окажется для Эндрю, если он даже не может постирать?  Ники, Аарон и Кевин хихикают у подоконника, глядя на что-то. Они слишком поглощены  наблюдением, чтобы слышать, как он молча входит в комнату.  — Я знал это! — торжествующе кричит Ники. — Я наконец-то записал его номер. — Чушь собачья, — отрицает Аарон.  — Это ничего не доказывает, — соглашается Кевин. Губы Нила складываются в полуулыбку. Должно быть, сделана еще одна глупая ставка. Он делает шаг или два вперед, чтобы присоединиться к ним. — Нет, я говорю тебе, вот откуда мы знаем, что Эндрю считает кого-то крутым, — взволнованно говорит Ники. Нил замирает. — Из-за того, что он ведет себя как нормальный гребаный человек, вместо того, чтобы зарезать их? — спрашивает Аарон.  — Ты смешон, Ники, — возражает Кевин. — Этот парень явно спросил дорогу, и Эндрю только указал. — Этот парень? — бормочет Ники. — Этот парень? Этим парнем, Кевин, был Лиам Галлахер. Защитник футбольной команды. Специалист в области биохимии. Живет на шестом этаже. Имеет двух сестер и любит кукурузу, — он говорит это так, будто Кевин должен знать. — Хорошо, — отреагировал Кевин. — Сталкер. Откуда, черт возьми, ты знаешь это дерьмо?  — Господи, — бормочет Ники. — Хорошо, а кто та цыпочка, стоявшая за ним? — Маккензи Томас, — немедленно отзываются эхом Кевин и Аарон.  — Точно. И она… — Капитан группы поддержки, — вставляет Аарон. — Руководитель направления для новых студентов, — добавляет Кевин.  — Специалист по сестринскому делу, — заканчивает Аарон.  Ники кивает.  — Верно, и единственная причина, по которой ты это знаешь, — это то, что она самая горячая девушка в этом общежитии, — ребята открывают рты, чтобы возразить, но Ники поднимает руку. — Хорошо, тогда скажи мне имя ее соседки по комнате.    И Кевин, и Аарон, по крайней мере, имеют приличие покраснеть.  Ники продолжает.  — С другой стороны, Лиам — один из самых крутых парней здесь. Они Король Возвращения домой и Королева Пальметто. Если у них есть это дерьмо в колледже. — А также? Какой во всем этом смысл, Ники? — И если ты думаешь, что гейское сердце Эндрю не трепещет прямо сейчас, когда он разговаривает с Королем возвращения на родину PSU, самым горячим парнем в университетском городке, тогда я съем яйца Эрика. — Ты все равно это сделаешь, — ухмыляется Аарон. Он и Кевин бьются кулаками. — И я не могу сказать, что ужаснее — ты говоришь о яйцах Эрика или о сердце Эндрю, издающем отвратительные звуки. Ники проводит рукой по лицу.  — Ублюдки. Я хочу сказать, что Эндрю не игнорировал его, он не усмехался, не вынимал ножи — он действительно слушал. А потом ответил ему!  — Считается ли это ответом, если твой рот не двигается? —  спрашивает Аарон. — Черт возьми, да, — восклицает Ники убедительным тоном. — Мой гей-радар полностью функционирует теперь, когда лекарства Эндрю кончились. Я просто не понимал, что он делал, когда делал это с Нилом. Но теперь… — и он обнимает Аарона за плечи, тот сразу же толкает его локтем. Кевин делает паузу, положив руку на подбородок, и задумчиво смотрит в окно.  — Ты можешь быть прав… — Иисус Христос, только не ты, Дэй, — рявкнул Аарон.  — …но гипотеза подтверждается только после многократного достижения одного и того же результата, — завершает Кевин. — Ух, ботаник, — хмурится Ники. — Я обязательно докажу. Вы же видели, как он отреагировал на этого парня возле корта на днях… — Корт? — спрашивает Кевин.  — Ага, после нашей последней игры Эндрю разговаривал с каким-то симпатичным парнем прямо перед Нилом. Честно говоря, мне было не по себе. Все трое на мгновение замолкают. — Я имею в виду… я не знаю наверняка, — колеблется Ники, пробиваясь сквозь фразу. — Что? — огрызается Аарон.  — Ники, — шипит Кевин, как будто этот человек оскорбил его.  — Что? Он фактически сказал нам на днях, что у них с Нилом нет отношений. Он явно проверяет других парней. И мы знаем, что он раньше бывал с другими мужчинами. Может, он снова будет. — Фигня. Я говорю, что он просто вежлив, — бормочет Кевин. — Он же тот, кем ты всегда просишь его быть. Как обычная человеческая порядочность вдруг становится равной флирту? — Потому что это Эндрю, — фыркает Аарон. — Он никогда не был человеком. Или приличным.  — Но… Балтимор, — возражает Кевин, как будто одно слово — это все, что кому-то нужно. И это почти так.   — Да, но это было тогда. Это сейчас происходит. Все меняется, — пожимает плечами Ники. — Бедный Нил. Он смотрит на Эндрю, как на весь свой мир. Он будет полностью сломлен, если Эндрю бросит его. — Ты можешь бросить кого-то, только если вообще можешь признать, что встречаешься с ним, — ехидно замечает Аарон.  — Как бы то ни было, Аарон. Кроме того, я не говорю, что это произойдет, я просто говорю, что есть шанс, что… Ники отворачивается от окна и глубоко вдыхает, когда видит Нила. Его лицо сразу бледнеет.  — Нил, — говорит он так, словно это слово душит его.   Грудь Нила кажется горячей, и из ее центра исходит боль, которой он никогда раньше не чувствовал. Она горит, но не похожа ни на один из его шрамов. Это больше похоже на лесной пожар, бушующий и опустошающий все на своем пути, пока не останется только уголь. Затем её место занимает пустота, из-за которой он чувствует себя разбитым. — Нил, я… я не… —  Ники пытается сказать, но у него это не выходит. Нил молчит, ему кажется, что изо рта потекут осколки стекла, если он откроет его.  Он ускользает от группы, направляется в спальню и выхватывает полную корзину для белья. Затем он направляется обратно к двери номера.  — Подожди, Нил, пожалуйста… Нил не соглашается с мольбой Ники, хлопая дверью и позволяя ей врезаться в стену. Он едва не сбивает Эндрю с корзиной, когда тот идет по коридору.  — Что за хрень? — огрызается Эндрю, поворачиваясь к Нилу. — В чем твоя проблема, Джостен? — Ни в чём, — огрызается Нил, останавливаясь на площадке и оглядываясь на него. Он видит, что Ники нерешительно стоит позади Эндрю, его лицо искажено страданием. — Все в порядке. Меня не волнует, помогаешь ли ты старушкам переходить улицу, открываешь двери или указываешь дорогу, как добрый гребаный самаритянин… — Ники морщится, — делай, черт возьми, что хочешь. Ко мне это не имеет никакого отношения. — Хорошо, — если бы Нил знал лучше, он бы сказал, что Эндрю выглядит удивленным. Но Эндрю никогда не удивлялся, так что это было просто самообманом с его стороны. — Понятно. — Отлично, давай больше никогда не будем об этом говорить, — кидает Нил язвительным тоном. Он продолжает спускаться по ступенькам и не оглядывается. Он слышит, как Ники пытается что-то сказать снова, но за этим следует хрюканье и тихий шепот.  Нил спускается по лестнице, прежде чем понимает, что забыл свой брелок для ключей, который позволяет ему попасть в прачечную. Глупый, глупый, глупый. Отказываясь снова вернуться наверх, ему удается убедить девушку у стойки регистрации разрешить ему одолжить один. К тому времени, как Нил возвращается в подвал, двери лифта открываются. У задней стены лифта стоит Эндрю, скрестив руки, и его апатичный взгляд цепляется за голову Нила.  Это бесит.  Нил не говорит, полностью игнорируя Эндрю, когда он входит в комнату, ставит корзину и открывает одну из машин. Он вбрасывает туда одежду с большей силой, чем требуется.  — Есть ли причина, по которой у Ники сейчас истерика на нашем этаже? —  спрашивает Эндрю, следуя за ним внутрь. Есть ли веская причина для слез моего кузена?   Однако Нил не хочет заниматься этим разговором прямо сейчас, поэтому пожимает плечами.    Эндрю запрыгивает на машинку рядом с открытой машиной Нила и болтает ногами.  — Нет идей, хм? Должно быть, это какой-то другой Нил, о котором он тогда рыдает.   Эндрю разговаривал с каким-то симпатичным парнем прямо на глазах Нила. Честно говоря, мне было не по себе. Он фактически сказал нам на днях, что у них с Нилом нет отношений. …Может быть, Эндрю и Нил не продержатся. — Должно быть. — Потому что мы не знаем много таких. — Это достаточно распространенное имя. Согласно закону средних чисел, он, вероятно, встречал в кампусе не одного Нила. — Ах, но это очевидно Нил, которого мы оба знаем. Он играет в нашей команде? — Может быть. Как бы ты узнал? На практику ты почти не обращаешь внимания. — Потому что это скучно. Но этот разговор меня интересует. Этот Нил, перед которым он, очевидно, хочет извиниться за то, что «не его касалось»? Чтобы «просить прощения»? Нил снова пожимает плечами, прежде чем он понимает, что он в пятый раз вбрасывает ту же одежду в стиральную машину, потому что Эндрю продолжает вынимать ее и бросать обратно в корзину. Он разворачивается и смотрит на него. — Наконец-то, — невозмутимо отвечает Эндрю. — Что же случилось? — Спроси Ники. — Уже. Он отказывается об этом говорить. Говорит, что сначала он должен поговорить с тобой, — Эндрю закатывает глаза. — Я полагаю, ты будешь менее драматичен и расскажешь мне, не выпуская ни грамма соплей. Или мне взять салфетку? Нил дымится.  Он не хочет об этом говорить. Он не хочет обсуждать тот факт, что в нем нет ничего уникального, ничего особенного для Эндрю. Он не хочет признавать, что звезды практически упали с неба, когда Эндрю в первый раз поцеловал его, хотя на радаре Эндрю это, должно быть, была лишь вспышка. Он не хочет говорить о том, что он чувствует себя неловко и Эндрю ничего не хочет, но требует ответа. — Бля, если бы я знал, — рявкнул Нил, его гнев вспыхнул. — Как ни странно, я не всегда слушаю то дерьмо, которое вырывается изо рта твоего кузена. Какого хрена тебе не все равно? Глаза Эндрю сужаются.  — Что забралось тебе в задницу? — Ты, — злобно думает Нил, но он говорит: — Это та часть, где ты делаешь несколько замечаний по поводу ракетки экси, верно? Оригинально. Как будто я не слышал, чтобы ты использовал это сотню раз на Кевине.  — Тогда перестань вести себя как высокомерный придурок и не стесняйся вытащить это, — рявкает Эндрю.  — Не стесняйтесь, хватит копать, — парирует Нил. — Или ты не можешь достаточно долго держать руки подальше от моей задницы? — Пошел ты на хуй. — Пошел ты! Нил сбрасывает остатки белья и захлопывает крышку. Он сует руку в карман, чтобы схватить пару четвертаков, просто пытаясь закончить это и убраться оттуда, но он так зол, что его рука дергается. Эндрю и Нил замирают от характерного звона монет, разлетающихся по полу.   Они смотрят друг на друга мгновение, прежде чем Нил ругается. Он опускается на колени и чувствует себя неуклюжим и глупым, когда Эндрю наблюдает, как он подбирает монетки, его лицо пылает, когда он, наконец, сует их в прорези.  Когда машина запускается, он оборачивается, хватает корзину и направляется к лестнице. — Нил. Он делает паузу, прежде чем добраться до первой ступеньки, решает нахуй ее и нажимает кнопку лифта.  — Нил. Но, конечно, на это уходит чертовски много времени. Может, он просто поднимется по лестнице.  — Нил, посмотри на меня. Посмотри. Нил бросает взгляд в сторону, встречаясь  с Эндрю.  — Что?  Эндрю подошел ближе, но он этого не заметил — теперь он всего на расстоянии фута. Он смотрит в глаза Нилу, губы плотно сжаты.   Грудь Нила вздымается от прерывистого вдоха, который он делает, изо всех сил пытается держать рот на замке. Чтобы сохранить купорос, который он готов извергнуть внутрь. Его ступня постукивает по полу в бессмысленном ритме, и он может сказать, что его щеки все еще краснеют. Но Эндрю олицетворяет спокойствие, с пустым лицом и просто ищущими глазами.  Затем он подходит ближе. Нил заставляет себя не отступить, не сдвинуться ни на дюйм. Эндрю медленно наклоняется, его дыхание щекочет волоски на шее Нила, когда он шепчет ему на ухо.  — Хватит бежать, кролик. Свободная рука Нила сжимается в кулак. Он смотрит на него.  — Я не бегу. Эндрю пальцем тыкает в складку между бровями Нила.  — Здесь, — говорит он низким голосом, его губы находятся на расстоянии дыхания от губ Нила. Они розовые и выглядят восхитительно мягкими.  Сердце Нила как будто останавливается в груди. Затем он быстро набирает обороты, мчась по неизвестной дороге.  — Тогда скажи мне, чтобы я остался, — шепчет он в ответ. Он переводит взгляд на Эндрю.     Эндрю приподнимает бровь.  — Жадный. Я уже сказал это однажды. — Скажи еще раз, — умоляет Нил, внезапно нуждаясь в заверении. Лифт звенит, двери плавно раздвигаются. Ореховое кольцо вокруг глаз Эндрю вспыхивает на мгновение, опускаясь ко рту Нила. Затем он медленно возвращается в лифт, не сводя глаз с Нила.  — Нет, — просто говорит он, прежде чем двери лифта закрываются.  Нил знает, что это должна быть игра. Они играют в нее уже некоторое время. Они толкают и тянут друг друга, насмехаются и дразнят, позволяя удовлетворению просто ускользнуть из рук другого. Это должно быть весело. Но сейчас это не так.  Прямо сейчас Нил чувствует  вкус дыма от лесного пожара в своей груди. Он прожигает его горло и режет глаза. Он не уверен, выйдет ли он из этого невредимым.  Тем более, что дышать становится тяжелее.