Поймать монстра

      Только слово "начали" слетело с губ Сида, как несколько ребят, стоявших неподалёку, посмотрели на нас. Думаю, на этой арене встречались многие дуэты, но, видимо, очень редко среди них находились те, кто мог по-настоящему заинтересовать публику. А мы, незнакомцы, вызвали неожиданное любопытство. Или Сид уже успел что-то разболтать? И в какой момент это случилось?              Пауза затянулась сильнее, чем ожидалось. Монстры бросаются. Они видят людей и убивают их без каких-либо сожалений, поэтому охотники стараются не нападать первыми. Если ты не ищешь денег, то постараешься пройти мимо зверя, не пробуждая в нём желания убить. Таковы люди. Именно поэтому мы стояли, выжидая. И я не сомневался, что Даниэль сделает первый шаг. Он занёс кинжал, готовый сделать первую атаку, а я отступил, совершенно позабыв о камне позади себя. Споткнувшись, чуть не упал, тем самым вызвав волну смеха среди зрителей. Я отвлёкся, и Даниэль этим воспользовался. Он сделал ряд рывков, оттесняя меня ближе к краю. Я отходил, едва успевая оглядываться, чтобы снова не упасть.              К сожалению, единственное преимущество, которое у меня было — некоторый опыт в этом деле. Однако стиль сражаться Лесли отличался от стиля Даниэля и, конечно, совершенно не был похож на мой. Если моя наставница была грациозна, то друг отличался жестокостью, сравнимой только со звериной. Теперь эта мысль крутилась у меня на повторе. Я не желал обнажать спину, но повернулся и быстро прыгнул, зацепившись за ветку дерева. Даниэль почти коснулся спины, когда я смог устроиться на дереве, выжидая. И он тоже стоял, готовый принять любое моё действие.              Смотря на Даниэля, я видел знакомое выражение лица. Помню, однажды он притащил полу-живую кошку. Та неожиданно очнулась у него на руках и вцепилась когтями, свирепо шипя. В тот раз я впервые увидел Даниэля по-настоящему безжалостным. Он стиснул зубы, скривившись от боли, но воткнул нож в спину зверю, и тот обмяк, падая на траву. В глазах Даниэля не было и капли сожаления. Наверное, именно поэтому в приюте все считали его сильным. Кто угодно бы замешкался из-за боли или удивления, но не он.              Даниэль и сейчас выглядел безжалостным. Он держал в руке кинжал расслабленно, но только на первый взгляд. Его чувства были обострены, а взгляд по свирепости был сравним с волчьим. Многие охотники чаще обороняются, а не нападают, но Даниэль всегда готов сделать первый шаг. Неожиданное осознание взяло верх надо мной. Если я просижу тут долго, не сдаваясь, то он достанет меня без каких-либо проблем. Он пока этого не сделал только потому, что ждал от меня подвоха.              Если захочу, я могу это закончить. Нужно лишь произнести одно слово. Но почему-то мне хотелось продолжить бой. Знаю, что, стоит мне спуститься, и я окажусь в зоне риска. Сражение будет идти уже не на желание, а на смерть. Оно и сейчас такое, ведь взгляд Даниэля жесток и свиреп, как у убийцы, каким, по сути, он и являлся. Даже если не трогал людей, он знал, как до них добраться. И никто из нас не выиграет, если будет убегать.              Я кинул кинжал, от которого Даниэль быстро увернулся, но пришёл в некоторое смятение. Первое правило: не бросай оружие. Я спрыгнул с дерева, оказавшись достаточно близко, чтобы схватить кинжал. Даниэль сделал выпад, и я схватился за остриё, зашипев. Он снова опешил, но быстро выдрал своё оружие из моих рук, желая тут же пробраться за спину и ударить, однако тут его звонко встретил мой кинжал. Клинки сцепились, мы сделали по два шага назад, а потом опять подошли. Это выглядело как игра. Один нападал, другой оборонялся, сходя со своего места. Потом опять один делал выпад, а другой уходил от удара, после чего обманным маневром пытался достать противника. И каждый выпад сопровождался звоном стали.              Второе правило: нельзя играть с врагом. Но Лесли играла, и я потакал этой её игре. Как на зло забыл, что Даниэль — не она. Какие-то игры с ним не пройдут. Он делал выпады неточные, но быстрые, режущие даже воздух. Если я старался предотвратить попадание в жизненно важные точки, он бил отчаянно, вовсе не думая о жизни противника. Я бил на выживание, он — на попадание. И Даниэль отлично это понимал. Если не сердце, то плечо, если не живот, то бок. Даниэль пользовался этим знанием.              Усталость брала верх. Против зверей не нужна выносливость. Они не умеют сражаться долго. Они не умеют хитрить. Они бьют туда, куда смотрят, бегут туда, куда уставлена морда. Люди хитрее. Даниэль думает, как зверь, я — как человек. И вначале это было моим преимуществом. Обмануть ожидания, удивить — я всё это знал с тренировок Лесли. Даниэль же пытался приноровиться к необходимости думать, а не просто бить. К сожалению, он очень быстро учился. Даниэль бил свирепо, так теперь ещё и с толикой хитрости. Я мог отбиваться только благодаря оттренированной реакции, но без хорошей выносливости реакция не поможет.              Теперь перевес был слишком очевиден. Страх против уверенности. Хитрость против выносливости. Точность против гуманности. Это нужно было заканчивать. Я сделал выпад, несмотря на кинжал, который был готов впиться в моё сердце. Увернувшись, подставил плечо, на котором осталась рана. Зато смог подобраться ближе. Сталь почти полоснула тело. Что-то ударило по ногам, и я потерял равновесие. По инерции выставил кинжал горизонтально перед собой, и на него со скрежетом приземлилась сталь чужого оружия. На доли секунды Даниэль просто навис надо мной, но тут же резко схватил заточенный клинок и рванул им вниз, прямо к животу.              И я закрыл глаза. Передо мной лицо Даниэля. Точнее, его отпечаток. Холодно. Сердце не бьётся. Тела как будто бы нет. Может быть, такова она, смерть.              Взрыв аплодисментов.              Я открыл глаза и увидел свой клинок перед собой, лицо Даниэля, чуть расслабившееся, но печальное. Его кинжал не был приставлен мне к животу. Вместо этого оружие лежало рядом, поблёскивая металлом. Даниэль поднялся на ноги и протянул мне ладонь, за которую я схватился. На секунду потерял равновесие, но тут же нашёл его, выпрямившись. Мы с Даниэлем переглянулись и вышли за пределы арены. Зрители уже начали переговариваться между собой и, отвлечённые этим, не заметили нашей пропажи со "сцены". Мы отошли к дальней стене и встали рядом.              — Это было круто. — Неожиданной восторг завладел мной, требуя всё описать. — Знаешь, а ты быстро учишься. Теперь ты не только сильнее меня, но и изворотливее. Лесли бы было с тобой тяжко, а она уделывала меня на раз-два. Даже обидно как-то. Ей должно быть стыдно за такого ученика. Дерёшься как зверь, честное слово.              — Ты выглядел испуганным, — тихо констатировал факт Даниэль, не поднимая на меня взгляда. Я тоже до этого на него не смотрел, вместо этого изучая арену, но теперь перевёл взгляд на друга.              — Да? — с долей удивления переспросил я. — Сказал же, ты дерёшься как зверь. Это было страшно, зато как сильно мотивировало.              — Тупая мотивация, — всё ещё не поднимая взгляда, сказал Даниэль.              — Возможно...? Не знаю, ты же хотел, чтобы она была.              — Да, именно для этого был спор.              — Хочешь загадать желание сейчас?              Даниэль устало вздохнул и потёр лоб, поднимая на меня свой взгляд. Теперь я понял, что не ошибся тогда в выводах. Отчего-то ему было грустно.              — Ты идиот?              Я отошёл от Даниэля, сложив руки на груди и ожидая продолжения.              — Я имею в виду, что спор был для мотивации, а не страх смерти.              — Ну, знаешь, зато последнее ой как мотивирует. — Шутка не произвела ожидаемого эффекта. Казалось, она должна разрядить атмосферу, но вместо этого стало ещё напряжённее. — В чём твоя проблема? Да, я боялся, и это логично. Ты смотрел на меня так, словно хочешь съесть. В смысле, в отрицательном плане. — На долю секунды я смутился, отвернувшись, но сразу же вернул свой взгляд на место, где ему и требовалось быть. — Выглядел как будто не совсем в своём уме, а это при том, что здесь только у меня проблемы с башкой.              Даниэль неожиданно посерьезнел, посмотрев мне чуть ли не в душу.              — Если что, я не распотрошил тебя, хотя у меня была отличная возможность. Я умею останавливаться, когда нужно. — Даниэль повернул голову, что-то окинул взглядом, а потом наклонился к моему уху, тихо, но не менее грозно, прошептав. — К твоему сведению, я в любом состоянии знаю, когда остановится. Так что запомни: я бы тебя никогда не убил, даже если бы сам Бог монстров меня заставил это сделать. И плевать, какой там у меня вид.              Даниэль отклонился на стенку ровно тогда, когда к нам подошли Элли и Лью. Они что-то сказали ему, но я этого не слушал, всецело погрузившись в мысли о сказанном. Теперь я понимал, что именно не понравилось Даниэлю, но не мог оценить, обидело ли его всё произошедшее. Он выглядел грустным, а не душевно раненым. Я даже не знал, как отличить эти два состояния, особенно у Даниэля. Хотя, судя по всему, весь этот день я только и делал, что его то обижал, то заставлял грустить.              Последние слова так вообще выбили меня из колеи. Казалось, под ними подразумевалось слишком много вещей, которые я пока не мог понять. Легче было просто оставить этот анализ позади, вернувшись к реальному миру, где Элли и Лью что-то говорили о намерениях главы Тера.              — Он может нам помочь. Почему вы оба так относитесь к его отцу? — Элли держала Лью за руку, и тяжело было не заметить, как неловко от этого контакта последнему.              — Потому что он напыщенный индюк, — ответил Даниэль. — Мне казалось, мы все так думаем.              — Что бы не связывало нас с отцом, — начал Лью, стараясь даже не смотреть на свою невесту. — Это вас не касается.              — Но он напыщенный индюк.              Элли обречённо выдохнула.              — Если напыщенный индюк предлагает помощь, я не вижу смысла отказываться. Ты понимаешь, что без него нам остаётся только обойти весь материк в поисках монстра, которого может даже не существовать.              Даниэль стоял, сложив руки на груди. Когда Элли закончила, он пожал плечами и промолчал, как будто бы соглашаясь. Теперь все взгляды были прикованы ко мне, и я качнул головой, не особо понимая, о чём вообще идёт речь. По их диалогу казалось, что старший Тера хотел предложить нам помощь. Выступать против не было никакого желания, и слова Элли всё ещё крутились в голове. В них были и смысл, и логика.              Мы вернулись в основной особняк. Внутри он был теснее, чем замок главы рода Э Ир. Не думаю, что сейчас здесь собралась толпа, просто габариты дома позволяли сталкиваться с людьми чаще. И мы не теряли этой возможности, то и дело натыкаясь на незнакомые лица и прокладывая себе путь до кабинета отца Лью. Мы остановились около дубовой двери и постучались, тут же войдя внутрь. Отец Лью сидел за столом и изучал какую-то книгу, которую тут же положил на стол.              — Можете садиться.              Из свободных мест тут был только диван рядом с камином, на котором мы неплохо уместились, хотя были сомнения.              — Как Вы и просили, мы собрались. У Вас есть какая-то информация.              Глава рода Тера определённо не носил очков, но сейчас я видел на нём именно их. Наверное, отец Лью был уже старым, а зрение его подводило. Когда Элли озвучила вопрос, Тера снял очки и встал из-за стола, переместившись в кресло напротив нас. Лью заметно стушевался под взглядом отца.              — Я не знаю ничего конкретного. — Старший Тера сидел, уперевшись локтями в ноги и сверля взглядом камин. Огонь играл, отражаясь в его глазах. — Ходят слухи, и нас они не минуют. Я бы не стал придавать кривотолкам какое-либо значение, если бы не ваше появление.              — Это вас так Элли впечатлила своей речью? — не удержался я, и старший Тера тут же перевёл взгляд на меня, выпрямившись.              — Элли? — Он перевёл взгляд на ныне Сару. — Нет, — махнул глава рода Тера рукой. — Это всё не важно. Меня смутило нападение, произошедшее не далее чем несколько дней назад. Очень противоречивое вышло это нападение. — Я не мог не заметить тревогу, появившуюся во взгляде старшего Теры.              — Снова хотите обвинить Габи? — усмехнулся Даниэль.              — И да, и нет, — обречённо ответил глава рода Тера. — Ваша девочка меня волнует сейчас меньше всего. Поверить в то, что существует Бог монстров, — старший Тера хмыкнул. — Сами знаете, сомнительно. Но если есть монстры, которые обращаются в людей... это кажется уже не кривотолками, а теорией. — Он снова посмотрел на пляшущий слева от нас огонь. — И Ваши слова недавно за завтраком дали почву на раздумья. Возможно, среди нас есть предатели.