Поймать монстра

      Небо за окном начинало светлеть. Я моргнул несколько раз. Уже утро.              Всю ночь я сидел на кровати, смотря в одну точку. Когда глаза смыкались и подступало желание прилечь, меня будила тревога. Я закусывал губу и продолжал думать. Если всё и было сном, то очень и очень долгим, почти бесконечным.              Я попытался слезть с кровати. Запутавшись в одеяле, вместо того, чтобы встать, упал на пол. Обожжённая ладонь всё ещё болела, напоминая о ночных приключениях. Я выпрямился, потирая ушибленные места, и вышел в общий коридор. Было достаточно рано, чтобы никого не встретить, и всё равно я вертел головой, проверяя, нет ли кого поблизости.              Я подошёл к соседней двери. Громкий стук разрезал тишину. Шагов не было слышно. Снова постучал. Тишина за дверью. И очередная попытка.              — Щас! — крикнул раздражённый голос. — Шесть утра, чёрт побери!              Я отошёл, перед тем как дверь распахнулась. Даниэль был зол. Его сложно не понять. Что бы не происходило, никто не любит, когда его будят рано утром. Мне стало неловко. Какая бы ни была причина, чтобы прийти сюда, у меня не было права будить его рано. Можно было подождать час или два ещё. Одним больше или меньше — было ли это так важно сейчас?              — Прости, — только и смог сказать я.              Даниэль один раз глубоко вдохнул и выдохнул. Его взгляд сразу смягчился.              Зайдя внутрь, я сел на край кровати. Веки казались тяжёлыми, набитыми свинцом, а всё происходящее вокруг замедлялось. Иногда сознание включалось, позволяя проанализировать происходящее, но мозг работал плохо. Я даже не знал, как мне всё объяснить Даниэлю. Какие средства лучше использовать, если всё казалось плавящимся на солнце стеклом?              Я вытер лоб рукой.              — Прости, ничего не понимаю.              — Если ты забрёл сюда, ничего не понимая, то твоя комната следующая по коридору.              Я невольно горько усмехнулся. Ситуации и правда не хватало немного юмора.              — Я не спал всю ночь. — Горло нужно было прочистить. Я прокашлялся.              — Что случилось? — в миг посерьёзнел Даниэль. Не то чтобы до этого он вёл себя непосредственно, но, услышав мои слова, поднял моё лицо за подбородок и посмотрел в глаза. — Рядовая бессонница?              — Нет, — признался я. — Случилось кое-что.              — И где тебя носило?              — Я был в комнате. — Хотя я, конечно, сказал не совсем правду. — Вернулся к часам… К двенадцати.              Брови Даниэля подскочили вверх.              — Исправь, если я идиот, но что-то случилось, и ты просто вернулся в комнату? Не пришёл ко мне? — Мне показалось, что его взгляд стал тяжелее.              — Я думал, что засну. — В этом не было и капли лжи, потому что первые несколько часов я искренне надеялся.              — А когда понял, что нет? — Мне хотелось виновато отвести взгляд, но Даниэль просто не дал. Он крепко держал моё лицо. — Пожалуйста, смотри мне в глаза. Когда?              — Через пару часов, — тихо выдавил я. Можно было на этом моменте пожалеть о своём приходе, но почему-то всё происходящее меня даже как-то успокаивало.              — Почему и тогда не пришёл? — Ответ и не требовался. Мой молчание уже говорило о многом. — Я сказал, что помогу. Тебе плевать? Или ты просто никому не доверяешь? Или только мне?              — Неправда! — воскликнул я, поднимаясь. Даниэль тут же усадил меня обратно. — Меня бы тут не было.              Даниэль убрал руку с моего лица, и я встряхнул головой. Хотелось спать, но закрыть глаза и заснуть я не мог.              — Что произошло? — спросил спокойно Даниэль. Я не решился поднимать на него взгляд, ориентируясь по тону в голосе. Разговор пока что обещал быть спокойным.              — Не знаю. — Я пожал плечами.              — Или не хочешь говорить, — предположил Даниэль. Я опять ничего не ответил. — Что произошло?              — Не могу сказать.              — Придётся.              — Может, поэтому я и не пришёл ночью? — Сорвавшиеся слова тут же легли камнем. Я поглядывал на Даниэля, надеясь, что не задел его. Только вот мрачный взгляд, пригвождённый ко мне, переубеждал меня каждый раз. Снова я его обидел.              — Тогда ты бы и сейчас собирал пыль в своей комнате. — Даниэль опять поднял моё лицо. — Почему не говоришь?              — Мне стыдно. — Сердце опасливо сжалось, а по спине пробежались мурашки. — Это глупость.              — Тогда ты бы сейчас спал.              Даниэль отвернулся и прикрыл рот, зевая. А ведь ему всем этим заниматься тоже сейчас не хочется. Раннее утро, больной идиот под дверью. Никто не был бы рад этому подарку.              — Прости. — Я мягко коснулся руки Даниэля, желая её отстранить. — Я сам…              Даниэль резко перехватил мою ладонь и посмотрел на ожог. Его хмурый взгляд стал злым, оттого ещё более мрачным.              — Ты точно мне всё расскажешь. Прямо сейчас.              Было страшно. Нет, я не боялся Даниэля, хотя где-то на подкорке разума всё ещё, наверное, сидел обиженный на него ребёнок, для которого жизнь в приюте была адом. Я просто боялся признаться в том, что в очередной раз меня выбила обыденная вещь. Просто проблемы с памятью. Просто крыса. Просто разговор с Лесли.              В туманном разуме появилась идея для последней попытки помочь себе. Я схватил майку Даниэля и притянул его, увлекая в поцелуй. Безнадёжная попытка. Даниэль отстранился и вцепился в моё плечо, заглянув мне в глаза. Он был ещё злее.              — Что случилось?              Безнадёжно. Можно было убежать, когда я стоял у двери. Целый коридор возможностей, и идиот я. Вообще ещё ночью надо было просто лечь и закрыть глаза, заставив себя заснуть. На утро все мои переживания бы ушли, уступив насущным проблемам. Всё это было лучше, чем то, что получилось в итоге.              Но я не могу перематывать время. Моих сил недостаточно, даже чтобы просто сказать правду.              Даниэль обречённо вздохнул. Не сводя с меня взгляда, он заговорил:              — Тебе стыдно, потому что твои проблемы неважны? Тогда у меня есть проблема покруче. Я не могу найти свой носок. — Эта странная серьёзность во взгляде и тоне резко контрастировала со смыслом. Я не мог сдержать глупой улыбки. — Я приду к тебе завтра и разбужу в шесть утра водном носке, сяду на кровать и буду смотреть побитой собакой, пока ты не сойдёшь с ума в догадках, что произошло. Ты переберёшь все возможные варианты, и даже тогда я не дам ни единой подсказки, что случилось. А ещё не буду спать накануне.              — Пожалуйста, спи. И не приходи ко мне… — Я задумался. — И можешь найти два носка.              — Нет, я приду. Обязательно в одном. — Даниэль указал вниз, на свою ногу. А ведь у него правда был только один носок.              А ещё прискорбнее, что он был прав.              — Я не подумал. — А ведь если так посмотреть, видно, что, помимо ужасной усталости, его лицо выражало лёгкий страх. — Мне не хотелось приходить ночью и будить тебя. — Послышался ироничный смешок. — Да, согласен. Но я точно тебе доверяю.              — Тогда расскажи.              Всё всегда сводилось к одному.              — Я встретил ночью Лесли. — При первых же моих словах Даниэль ослабил хватку. — Это… Она сидела там. Не знаю, зачем, но с мышью… крысой. — Слова начинали путаться. Заметив это, Даниэль слегка похлопал меня по лицу, не больно, скорее, бодряще. — Она мне сказала, что хочет помочь. — Я замолчал.              — Я знаю, что ты не терпишь помощи, но вряд ли тебя развезло из-за этого. — Даниэль снова поднял моё лицо за подбородок. — Дальше.              — Мы обсудили наш разговор. — Я сглотнул. — Она не говорила о власти. Ни слова. О монстрах, о Дейзи. О власти не говорила.              — И… только? — не сдержался Даниэль. Я поджал губы, и он резко отвернулся, после чего разгладил складку на лбу. — В смысле, больше ничего?              Это было так странно. Я ожидал чего-то такого. Услышав суть проблемы, в духе Даниэля сказать, что это бред, потому что он не мог бы меня понять, даже если бы очень захотел. И я готов был услышать суровую, но правду.              И тут это странное движение. Даниэль отвернулся так, словно он хотел успокоить самого себя, а только потом что-то говорить или делать. В этом простом действии было слишком много, и я мог только открыть рот в изумлении. Даниэль слишком честен. Он никогда не скрывает эмоций. Он не любит подбирать слова. Он не готов играть в дипломата. По его лицу всегда можно прочитать, что на душе. И всё-таки он скрывал от меня мою болезнь. Чувствуя в этом какое-то благо, он не говорил о чувствах Элли. А теперь Даниэль пытался не показывать своё недоумение, чтобы я не принижал свои проблемы. Когда дело касалось меня, всё сразу становилось другим.              Страх, сжимавший сердце, отступил. Вместо него я почувствовал трепет, напомнивший мне о первой ночи в имении Тера.              — Мне хватило, — честно признался я.              — Ты уверен, что Лесли не врала? — Даниэль о чём-то задумался.              — Свидетелей не было. — Я пожал плечами.              — Но она предлагала то же совету? Можно спросить у тех, кто там был. Лью допросит сестричку. К главе пойдём, если надо…              Я коснулся руки Даниэля, останавливая этот во всех смыслах бессмысленный поток слов. Мне было приятно слышать, что хоть кто-то хочет докопаться до правды. Кто-то кроме меня. Но это не спасло бы меня.              — Уже не нужно. — Мой голос был хриплым. — Сначала я тоже подумал об этом. Но потом я понял: какая разница, правда это или нет. Если каждый раз я буду так реагировать, мы далеко не уйдём. — Я опустил взгляд снова и убрал руку. — Мне страшно. Проблема в том, что я не хочу быть беспомощным. Я не хочу думать, что только ты мне можешь помочь. Мне хочется уметь самому жить. Но если тебя нет рядом, то я слышу какой-то бред и веду себя как безумный. Это раздражает. — Я сжал руки. Глаза щипало. Наверное, будь я бодрее, то смог бы успокоиться. — Мне не хочется быть… таким. Я же как-то справлялся, когда не помнил. Но почему сейчас всё так тяжело?              Закрыв глаза ладонями, я просто беззвучно заплакал. Жалкое, должно быть, зрелище.              — Я сказал, что помогу. — Снова это спокойствие в голосе Даниэля. — Да я могу хоть каждую секунду за тобой бегать. Что угодно. Только скажи!              — Не хочу. — Я не был готов поднять взгляд. Вместо этого грубо вытирал веки и щёки. Всё лицо, наверное, было красным. Просто не хотелось так себя вести перед ним. — Хочу сам.              Даниэль обречённо выдохнул. Он не стал говорить очевидного. Просто сев рядом со мной, Даниэль положил руку на моё плечо и положил мою голову на свои колени. Он прикрыл ладонью мои глаза и, наклонившись, прошептал прямо у уха:              — Тебе надо поспать.              Я не готов был спорить. Ночная сонливость вернулась, напоминая о прошедших в бодрствовании часах. Дыхание неожиданно расслабилось, я досчитал до десяти и уснул.