Поймать монстра

      Меня лихорадило. Мозг подкидывал назойливые картинки. Грубые руки. Мягкие прикосновения. Кровь. Много крови.              Я резко открыл глаза. Бордовый, смешанный с оранжевым и жёлтым, проникал светом сквозь окно. Мои веки слипались. Пришлось протереть глаза и стряхнуть скопившуюся в уголках глаз пыль. Щёки противно натянулись из-за подсохших слёз.              Чтобы найти Даниэля, я осмотрел комнату. Он спал на кресле. Его ноги были перекинуты через подлокотник, а голова свисала с другой стороны. Это выглядело неудобно. Медленно, не издавая даже малейшего скрипа, я слез с кровати и подошёл к Даниэлю. Один из лучей медленно перемещался по его лицу, освещая часть щеки. Если бы это не разбудило Даниэля, я бы с радостью перенёс его на кровать.              Я вышел из комнаты. Мы пропали на весь день. Не знаю, искал ли нас хоть кто-нибудь. Даже если так, мне всё равно. Если это не так, мне тоже неважно. Внутри распространялась гнетущая пустота, и я был бы рад вырвать её с корнем, если бы это было что-то материальное.              Мне нужно было подышать свежим воздухом. Я подошёл к окну и открыл его, а потом выглянул наружу, перегибаясь через раму. Земля близко. Если у меня хватит духу прыгнуть, я разобью себе пару конечностей и, скорее всего, стану инвалидом. Помимо больного мозга у меня будут нерабочие ноги, а этот мир переварит моё блёклое тело, выплюнув в пустоту.              Да, возможно, у меня и всё не в порядке с головой. Но я пока в здравом уме, чтобы оценить возможные риски. Лучше уж с шизой, но здоровый, чем больной и даже без неё.              Я вдохнул древесный запах вместе с ветром.              — Не позволю! — громко взвизгнул кто-то, и меня обвили тоненькие ручки, стянув с окна.              Я даже не успел вцепиться в раму. Моё тело перевалилось назад, и я оказался лежащим на ком-то. На меня с беспокойством смотрела Элли.              — Только посмей! Я всё расскажу Даниэлю!              Колено саднило. Потерев его рукой, я зашипел и опустил взгляд на подругу детства. Её суженные зрачки беспокойно дрожали, как и губы. Руками она всё ещё хваталась за мою одежду и даже не замечала неловкости нашего положения. Когда я попытался отстраниться, Элли только сильнее сжала кулаки.              — Балда! — Она стукнула ребром ладони мне по голове, и я схватился за макушку. В ту же секунду она обхватила руками моё лицо. — О чём ты думал?              — Хотел подышать. — Голос охрип.              — Так я тебе и поверила! Даниэль мне всё рассказал. — Элли ущипнула мою щёку, и я сразу пальцем потёр больную точку. Да с ней только синяки и шишки получать. — Твоя болезнь – не повод расставаться с жизнью! Живи ради нас! Ради Даниэля, если надо. Где он?!              Я не выдержал. Палец подскочил к губам Элли, показывая ей молчать.              — Он спит, — не сдержавшись, шикнул. — А я не пытался убить себя.              — Не верю!              В уголках глаз Элли собрались слёзы. Вспомнил. Сара ведь была её сестрой. Странно, но даже после восстановления забытого я часто упускал важные моменты. Так и тут я должен был сразу понять, что испытывает Элли. Это ведь не в первый и не в последний раз. Я, как всегда, эгоистично думал только о своих болячках.              — Это правда. — Я посмотрел ей прямо в глаза.              Элли вытерла ладонями щёки.              — Не врёшь?              — Не вру, — кивнул я. — Прости. Просто хотел подумать.              — А нельзя думать внутри? — толкнула меня слабо в грудь Элли. На моих губах проступила полу-улыбка. — Это было опасно.              Я снова кивнул и отстранился. Теперь мы сидели напротив друг друга, и рыжие лучи падали на лицо Элли, освещая её румяные щёки. Она вытирала их, и я была уверен, что такими темпами завтра они опухнут. Собственные глаза защипало, и мне пришлось отвернуться.              Значит, нас кто-то всё-таки искал, если Элли разузнала о моих проблемах. В груди приятно потеплело.              — Даниэль всё рассказал, — неуверенно спросил я. — Всё-всё?              Элли повела плечами.              — Наверное. Я знаю, что ты волнуешься из-за… — Она прикусила губу. — Сам знаешь.              — Волнуюсь, — не стал я скрывать. А зачем? Правда никому уже не повредит. — Не за себя только. Как сказать, мне плохо. Но мне всё чаще кажется, что Даниэль волнует меня больше.              — А что с ним? — нахмурилась Элли.              — Всё в порядке. Во мне проблема. Я не хочу быть обузой.              Элли медленно, но понимающе кивнула. Возможно, ей и не приходилось быть в такой ситуации, но даже будучи маленькой она проникалась чувствами даже тех, кто не заслуживал того, чтобы быть понятым. Неожиданно приятно понять, что за стальной стеной Сары скрывалась всё та же добрая Элли. Словно открываешь для себя любимую книгу, но уже с другой стороны, которая проникает в глубины души снова, но по-новому.              — Ты же не инвалид. — Невольный смешок вырвался из моего рта вслед озвученной мысли. — Это мелочь.              — Тебе так кажется со стороны. — Я закрыл лицо рукой, помассировав виски́, и сквозь пальцы краем глаза увидел обречённое выражение на лице Элли. Ей не стоит расстраиваться из-за моих проблем. Моя рука опустилась на подбородок.              — Со стороны виднее, — повела Элли плечами.              Хотелось бы мне согласиться. Невольно отвернулся, разглядывая длинный коридор. Если поднапрячь фантазию, он мог тебя увести хоть на край Вселенной, и там не стало бы никаких обуз, проблем с головой и монстров. Хотя последнее теперь волновало меня меньше. Почему так?              — Лью прочитал письмо отца. — Я удивлённо посмотрел на Элли. — Если тебе интересно.              — Конечно, — прыснул я. — Лью удивляет меня всё больше. И как он это сделал?              — Да как, — пожала плечами Элли. — Воспользовался моментом.              — И? — Элли посмотрела вопросительно. — Что внутри?              — Ничего нового. — Она хмыкнула, прижимая ноги к своему телу и утыкаясь носом в колени. — Даже не знаю, зачем это было. Изабель просила подкрепления.              — Не значит ли это… — задумчиво начал я.              — Мы тоже так подумали. Не знаю. Я не могу говорить наверняка, причастен ли кто-то с тех земель. Если так подумать, в этом нет пользы главе Изабели.              Да, это было верно. Но если не она, то кто? Претендентов было мало, но в то же время и очень много. Если мы всего лишь предполагаем, в то время как ничего общего с действительностью это не имеет, можно указать на любого человека, который в тот день был на Совете и даже вне его. Это не выглядело как хороший и продуктивный план.              — О чём думаешь?              Я успел погрузиться в свои мысли. Элли смотрела на меня, уткнувшись подбородком в колени, и её взгляд казался даже немного хищным. Может быть, она выглядела как кошка, которая выгнет спину и кинется на меня… с расспросами. Если бы она смотрела так же на Лью, он был бы в восторге. А, может быть, уже смотрит.              — Как у вас с ним?              Элли наклонила голову, хмурясь.              — С кем? С Даниэлем?              — Он тут причём?              Мы застыли, вопросительно разглядывая друг друга. Как два идиота, не меньше.              — С Лью, — уточнил я, встряхнув головой. — Жених твой.              — Ну да. Это многое говорит о наших отношениях. А ты зачем спрашиваешь?              Я был сбит с толку. Последние несколько слов, да и вообще весь разговор звучал как какой-то фарс, в котором я не договаривался участвовать. Женихи, Даниэль, тупые вопросы. Лучше бы вообще молчал.              — Проехали, — махнул я рукой.              Нужно было вставать. Дождусь, пока Даниэль проснётся, а потом поблагодарю. Может быть, обсудим Габи, если будет возможность. Хотя о чём там говорить? И так уже всё ясно. Ждём только её.              Элли перехватила меня раньше, чем я успел подняться. Она надавила на плечи, усадив мою подневольную тушу на место.              — Нет, правда. — Её нахмуренный взгляд обжигал щёки. — Почему вдруг?              — Почему вдруг? — Мы снова застыли, смотря друг на друга.              — Ты издеваешься?              — Нет, просто не вдруг. Ты же мой друг. — Я фыркнул. — Мы достаточно близки, ведь так?              Элли села обратно и задумалась. Надеюсь, она так не обдумывала вопрос нашей дружбы. Это было бы обидно.              — Но ты не спрашивал до этого, — резонно добавила Элли.              И правда. Если прогнать часть воспоминаний (по крайней мере, ту, которую я помнил), можно заметить, что я и правда просто принял это как данность. Элли сказала: «Это ненадолго», и я принял слова как горькую пилюлю, которую можно закинуть в рот, а потом забыть. А тем временем их псевдо-помолвка переросла в данность, которая повторялась на званом вечере, на Совете и даже при знакомстве с Сидом.              Эгоизм. Мне бы хотелось быть внимательнее к Элли, чаще разговаривать с Лью и меньше нервировать Даниэля. Но что бы я не делал, собственные проблемы пожирали мою жизнь, делая из нормального парня отъявленного мудака. Могла ли об этом думать сейчас Элли? Её разочарование было бы неприятно даже на уровне догадки.              — Ты сказала, это ненадолго. Прошло достаточно.              — У тебя был загаданный срок? — Элли хитро подмигнула и тут же посерьёзнела. — И что значит «достаточно»?              Я пожал плечами. У меня не было точного срока, но почему-то казалось, что времени с её заявления прошло много. Они уже тогда были «в отношениях», а значит, за столько времени уже можно было и разойтись. Никто бы не удивился и не пострадал, потому что Арена уже принадлежит Элли. Сложно было бы объяснять родственникам, но кто в то время предполагал, что мы окажемся в имении Тера? Как бы оно ни было, этот цирк уже должен был закончиться.              И всё-таки что-то их держало. С Лью всё понятно, но Элли… Меня настигло неожиданное предположение и огрело по голове.              — Ты не собираешься его бросать.              Элли медленно покрутила головой, рассматривая окно за моей спиной, деревянный пол и тёмный потолок. Одно это действие уже всё прояснило.              — Ты его не любишь, — заключил я. Элли вздрогнула, остановив взгляд на повороте в конце коридора. — И никогда не полюбишь.              Это было так очевидно, что мне даже стыдно стало. Лью любил её настолько искренно, насколько мог, и она это на самом деле прекрасно видела. Элли никогда не была глупой, и она точно знала, что, пока Лью её любит, ей не придётся думать о будущем, потому что в каком бы положении не оказался бывший наследник Тера, пока он носит эту фамилию, ему ничего не грозит.              — Почему же? — оттаяла Элли. — Я его люблю, но по-своему.              — Это значит, что не любишь. — Нахмуренный взгляд обратился на меня. — Не ври себе.              — Да, не всем суждено получить любовь того, о ком мечтаешь, — с раздражением плюнула Элли. — Это камень в твой огород. Я не любила его как парня. Он об этом знает. Если бы мог, давно бы порвал со мной.              — Ты сама знаешь, что он этого не сделает.              — А я что, должна за ним следить как мамочка? Почему человек не может сделать себе хорошо? Если ему плохо, но он ничего не делает, то почему я должна думать о нём больше, чем он сам о себе?              Ужаснее всего было осознать, что она права. Сколько бы я не думал о чувствах Лью, если он страдает, ему нужно это прекратить. И всё-таки мне было больно. Теперь уже даже не за Лью, а за Элли. Мне казалось, её доброта всегда была всеобъемлющей. Она ловила бабочек, не чтобы повесить их в комнате, а чтобы посмотреть и отпустить у края леса. Её почти никогда не трогали мелкие зверушки, хотя всем казалось: если монстр может укусить, он укусит. Я был удивлён, когда увидел работу Арены изнутри. Но было ли это чудом? Не для Элли.              Девушка передо мной смотрела теми же глазами, сжимала те же руки в кулаки и задавала те же вопросы. Она всё ещё была моей подругой, но мне только предстояло понять, что за время нашей разлуки многое поменялось. Наверное, ещё в приюте это всё началось.              — И ты не пожалеешь? — Мой вопрос не вызвал на лице Элли ни грамма эмоций. Это было ожидаемо. О чём она и могла точно подумать, так это о том, как долго сможет это терпеть. — Лесли рассказывала, что она однажды встречалась с человеком, которого не любила. Это было хуже, чем в первый раз потрошить монстра.              — Мерка брезгливости в твоём духе, — хмыкнула Элли. — Я привыкну. Ты читал мне однажды книгу, в которой говорили: «Стерпится — слюбится». Так вот, пора проверить. Главное знать, чем угодить.              Мне не хотелось об этом думать.