Поймать монстра

      Утром я проснулся от запаха сырой земли. За ночь над лесом успели собраться тучи, и теперь с неба накрапывал мелкий дождь. Размягчённая земля прилипала к ботинкам, и мы быстро собрали вещи, спасая их от грязи. Фрагменты прошлого вечера почти смыло, и я начал забывать о разговоре Даниэля с Габи. Несколько неуклюжих взглядов в сторону друг друга, и мне вспомнился полубредовый обмен репликами. Предательство, доверие, тёмный лес и небольшое смущение. Щёки погорячели, и я стряхнул остатки сна. Нужно было идти.              До деревни оставалось несколько сотен метров. Габи слетала посмотреть и вернулась к нам за считаные минуты, и тогда, выйдя на опушку леса, мы оказались перед высокой стеной. Такие крепости не были редкостью, но они свидетельствовали о древности города. Это значило, что во времена их строительства охотники не были распространённой профессией и нужно было как-то себя защищать. Изредка натыкаясь на такие города-крепости, я потихоньку начал понимать, как люди выживали в то время. Толстые стены поднимались высоко над головой и казались гигантскими, непреодолимыми. Если кто-то и мог через них пробраться, так это птицы, от которых ещё можно было отбиться.              — Спрячься. — Элли обращалась к Вороне, стоя с открытой сумкой. Непослушная кошка пошипела немного и наконец-то сдалась, укутавшись в одежду, лежащую на дне.              С Абаддоном было легче. Я сказал ему остаться за пределами стены, и он, взмахнув крыльями, начал кружить над лесом. У ворот в город нас встретили мрачные стражники. Окинув нас скучающими взглядами, они открыли ворота, и мы оказались внутри.              По эту сторону стены открылся вид на сжатый в тиски город. Нагромождённые друг на друга здания делали его похожим на замок, который строился ввысь. Дома сливались друг с другом, и их едва можно было отличить, даже если считать крыши. По узким улочкам, усыпанным торговцами, плотными вереницами передвигались люди. Несколько любопытных взглядов окинули нас, но тут же вернулись к своим делам.              — Мощно, — коротко прокомментировал Даниэль. — И мы здесь должны найти карту?              — Было бы хорошо ещё и самую большую, — ответила Элли и повернулась к нам. — Разделимся?              Мы поочерёдно кивнули, после чего одновременно посмотрели на Габи. Птица грома в ту же секунду, сглотнув, смущённо указала на себя пальцем.              — Я сделала… что-то?              Мы обменялись взглядами с Элли.              — Её нельзя так оставлять, — озвучил я «страшную» мысль вслух. Даже Лью медленно кивнул. — Кто возьмёт к себе?              Желающих было мало. Сначала все переглядывались, не решаясь поднять руки, а потом, вздохнув, заговорила Элли:              — Я послежу.              Мой взгляд невольно метнулся к Даниэлю. Я ожидал, что инициативу опять перехватит он, но безуспешно. Даниэль устало зевал и смотрел вперёд, на центральную городскую дорогу, игнорируя тем самым необходимость следить за кем-то. Повезло, что быстро сдалась Элли.              — Последи, — заключил я. — Ищем карту, покупаем, если находим, а потом встречаемся на этом месте.              Я резко развернулся и отделился первым. Желание оставаться рядом с ними резко ушло на второй план, и хотелось просто прогуляться по завораживающему городу. А он правда очаровывал. Что-то непреодолимо тянуло в его нагромождённых кривых постройках. Город казался практически вертикальным, хотя, конечно, дома стояли на земле. Стены не давали размахнуться вширь, из-за чего приходилось наслаивать постройки друг на друга и импровизировать. Я посмотрел наверх, покружившись, и чуть не налетел на прохожего, который, окинув меня хмурым взглядом, пробормотал невнятное проклятье. Оно не звучало пугающе. Будничная улыбка расцвела на губах, и я продолжил разглядывать постройки. Верхние этажи уже начали срастаться друг с другом, соединяться мостами, крышами и верёвками с мокрым бельём. Дождь всё ещё накрапывал, но местные жители даже не удосужились снять простынки. Может, они просто оставили их покорно болтаться. Или им было уже всё равно.              Узкие улочки заполнили торговые лавки. Громкие женские и мужские голоса наперебой кричали названия продуктов, животных, антикварных и драгоценных предметов. Беспечные зеваки сталкивались друг с другом, как ноги огромной неуклюжей сороконожки, а потом бурчали что-то под нос буднично, словно по привычке, а не от злости. Я оглядел несколько товаров, но среди них не было карты, и скоро стало ясно: надо будет заглянуть в магазин, но не здесь. Эта дорога была забита торговцами, они делили её между собой, как владельцы одного большого предприятия, и не давали кому-то соперничать с собой. Если бы где-то рядом продавали карты, кто-то мгновенно бы предложил свою версию, да ещё украсив её блёстками для повышения продаж.              Я свернул в узкую щель между домами. Мне нужно было вывернуться и найти место посвободнее, где хотя бы можно было вздохнуть. Стены сначала сжимали меня в тиски, и я вдохнул, зажатый между ними на несколько минут, в потом выскочил из проёма, тут же столкнувшись с чем-то. Маленькие красные шарики россыпью легли на дорогу, и я мгновенно встал в боевую стойку, только потом поняв, что произошло. Мы столкнулись со старушкой, и она опрокинула корзинку с миниатюрными яблоками.              — Извините! — Я выпрямился, а потом сразу присел, начав по одному собирать мелких беглецов. Старушка уже и сама приступила к этому делу, периодически подставляя свою корзину.              — Ничего, юноша, ничего, — проскрипела сгорбленная старая женщина. — Всё случается, всем рок правит. Оно надо, значит, надо...              Когда все яблоки оказались в корзине, я снова извинился, а потом опять. Неловкая тишина застигла врасплох. Казалось, старушка должна уже уйти, но она стояла и внимательно смотрела на меня, чего-то ожидая.              — И не предложите помочь пожилой незнакомке? — Укол совести пришёлся в руку, которую я тут же вытянул, принимая корзину. — Испугались, видно, бабушки. — Она по-доброму скрипуче рассмеялась, и я сглотнул. — Хоть кличут ведьмой, да я за невнимательность не проклинаю.              — Ведьмой? — переспросил я.              Мы наконец-то сдвинулись с места и пошли по пустующей дороге вверх. Вообще-то, мрачная женщина и правда казалась опасной. Стоило мне выйти на эту улочку, как я столкнулся со старушкой, а все люди мигом пропали. Совершенный контраст с тем, что творится на параллельной дороге.              — Я гадаю, — прояснила старушка и снова засмеялась.              Про это я знаю немного. «Гадалки — старые кошёлки, которые только деньги и горазды отбирать», — однажды жёстко высказалась Лесли после очередного похода к одной из них. Она страстно любила узнавать о будущем, поэтому была лёгкой мишенью для шарлатанов: уходила в тесные мистические лавки, а выходила оттуда с пылающим гневом взглядом. Её не стоило даже расспрашивать о том, что произошло внутри. Она просто не готова была рассказывать.              — Ничего хорошего не слышал о нас, малец? — Кажется, она заметила мою скривлённую рожу.              — Я…              — Не надо оправдываться, юноша. В мои годы на детей обижаются только дураки и торговцы. А я не отношу себя ни к тем, ни к другим.              — Я слышал, вы ближе ко второму типу. — Это могло прозвучать грубо, и мне пришлось смягчить голос, чтобы не казаться совершенным грубияном. — Одна моя знакомая очень не любит гадалок.              — Верно делает. Мы обманываем людей, что с нас взять. — Старуха рассмеялась, а я снова нахмурился. — Но тебе я одолжение сделаю, бесплатно погадаю. — Она кинула взгляд на корзину с яблоками. — За помощь. И за твоё ремесло. Редко я встречала охотников.              — Откуда…?              — Вот же малолетки невоспитанные! — воскликнула старуха, остановившись у небольшого магазинчика.              Я проследил за взглядом гадалки. На фасаде здания небольшого ларька, овеянного мистическим флёром, кто-то красной краской написал «ведьма» и добавил улыбочку. Судя по возгласам, это была лавка гадалки, а за личностями вандалов скрывались местные детишки, у которых напрочь отсутствовала совесть.              — Так прокляните их, — прокомментировал я.              — Да не ведьма! — воскликнула старуха, размахивая руками. — Гореть им в котле!              — Очень не по-ведьмински. — Я хмыкнул. — Но можно не по-настоящему. — Не-ведьма заинтересованно подняла свой взгляд на меня и внимательно вслушалась. — Пошутите над ними. Скажите, что проклинаете. У вас точно есть какие-то жуткие вещички. Они и отстанут.              Гадалка вздохнула и отрицательно качнула головой.              — Нельзя так, — в миг успокоившись, подытожила старуха. — Дети неразумные, глупые, но пугать их не надо. Неправильно так.              — Да ну. Ради справедливости. В качестве момента воспитания.              Моё хитрое настроение никак не повлияло на женщину. Гордая гадалка покачала головой и начала забираться по ступенькам к входной двери.              — Справедливость не люди вершат, а всевластный рок. Всё вы, молодёжь, любите месть да правду. Хорошо это, да неправильно.              Я пожал плечами. Дверь открылась с лёгким звоном колокольчика, и я оказался в тесном помещении, уставленным разными артефактами и статуэтками. Вдоль окна висели травы, на стойках лежали круглые, кубические и суперугольные формы из самых разных материалов. На некоторых вещах были высечены незнакомые мне символы. Я невольно обернулся, неуклюже переступая через разложенные и на полу предметы. Моя голова столкнулась с чем-то в проходе между комнатами, и я увидел подвешенные крысиные черепа. Старуха указала на стул в углу.              — Туда положи, — кинула она небрежно мне и скрылась за дверью.              Я растерянно осмотрел новое помещение. Комнатушка была теснее предыдущей, но свободнее. Если в прошлой всё было уставлено ведьминскими атрибутами: картами, шарами, декорациями, то в этой стояли только стол и несколько стульев вокруг, да табуретка в углу, на которую я и положил корзину. Небольшой столик был покрыт тёмной тканью, а посередине находился стеклянный шар, который старуха, быстро вернувшись, поспешила отложить в сторону.              — Садись, — требовательно сказала гадалка, помешивая карты.              — Простите, наверное, мне надо идти. — Я неловко почесал шею. — Мне приятно, честно. Но это лишнее.              — Садись-садись. — Старушка сама уже мешала карты за столом и всё настойчиво предлагала мне присоединиться. — Пожалеешь, мальчик. По глазам вижу, что тебе любопытно.              На моей памяти, оказываясь в таких лавках, Лесли пропадала на несколько часов. Бесценное время словно уже казалось утекающим сквозь пальцы, хотя я и понимал, что нахожусь внутри не больше трёх минут.              — Лучшие карты достала! Уважь старушку.              И я сдался. Моё тело безвольно присело напротив, и стол сразу стал казаться шире, а старушка — больше, значимее. Она ловко перемешивала карты руками, тасовала их, вытягивала и опять складывала, изредка била по столу стопкой. Я заворожённо следил за её действиями, и тогда она передала карты мне.              — Теперь твоя очередь.              Я растерянно принял колоду. Мои навыки были совершенно на другом уровне. Карты едва лежали в руках и постоянно падали, а шея покрывалась потом каждый раз, когда приходилось наклоняться. И всё же карты не выходили из рук. Я мешал колоду, как заворожённый, пока она сама не отпустила меня и не легла на стол, где была тут же перехвачена гадалкой.              Старушка выложила две карты рубашкой вверх и указала на первую.              — Твой выбор. Его выложишь ты. — Её палец переместился на вторую карту. — Судьба. Её не изменить. Она на мне.              Я посмотрел в глаза старушки, но она уже опустила взгляд на колоду и начала выбирать карты в добавление к той, второй. С каждым появляющимся рисунком я всё больше нервничал, а она — хмурилась. Ни единое слово не мог разобрать, хотя и знал буквы, в то время как гадалка покачивала головой со знанием дела, и её взгляд то прояснялся, то мрачнел.              — Предательство, — огласила она как будто колоколом ударила. — Болезнь. Старость. Выбор. — Старушка подняла взгляд на меня. — Понял? — Я отрицательно мотнул головой, и тогда она продолжила всматриваться в карты. — Ягоды.              Я сам опустил взгляд на карты, но ничего не понимал. Какая-то женщина, какие-то люди, обломанные палки.              — Может, болезнь, — пожал я плечами. — Есть одна.              — Не думай о ней. Есть что-то важнее.              — Думаете, это просто? — фыркнул я.              — Проще, чем ты думаешь, — закончила старушка и передала колоду мне. — А теперь интереснее. Твоя очередь. — Со зловещей улыбкой гадалка указала на первую карту и кивнула мне. — Четыре. — Ровно столько костлявых пальцев она подняла.              Я сглотнул и стал медленно выбирать из колоды по одной. Они постепенно присоединялись друг к другу, и теперь я не видел прояснения в глазах старушки. Она только мрачнела.              — Предательство, — начала гадалка.              — Опять?              — Снова.              Это было странно. Хотя нет, всё ожидаемо. Габи предаст. Она опять нас предаст, и тогда всё проясняется. Значит, я правильно держусь от неё в стороне.              — Я всё понял! Меня предадут?              Старушка мотнула головой.              — И да, и нет. — Она указала на две карты, лежащие на столе, а другой рукой тыкнула мне в грудь. — Твоя очередь.              Я нахмурился и с сомнением посмотрел на карты. На одной из них была изображена женщина с хитрым взглядом, стоящая между двух столбов: чёрного и белого. Она мне напомнила Габи, хотя внешнего сходства между ними и не было. Возможно, я начинал надумывать.              — Она меня предаст, — подытожил я, но старуха покачала головой.              — Ты — её.              И это было хуже, чем первое. Если бы старуха не сказала то, что сказала, я бы мог и не верить предсказанию. Где-то в моей душе могла бы сохраниться надежда на то, что всё это просто иллюзия, обман. Но старуха попала в цель.              Да, я собирался предать Габи. В моей душе давно горел огонь мести, который жаждал, чтобы я бросил её на произвол судьбы, как когда-то и она — нас. Эта мысль не покидала меня и даже иногда приходила во снах. Я хотел предать Габи. Я желал мести.              И тут же встряхнул головой. Всё было так, только если думать об этом так. Я не совершаю предательство, потому что Габи мне и мною не предана. Она уже от нас отвернулась. Мои же планы — это праведная справедливость, которой есть объяснение.              — Не делай того, что хочешь, — предупредила старуха, но её голос уже не звучал колоколом. Она снова стала мелкой, как стол и эта комнатка. А карты вдруг ясно начали изображать ничего не значащие картинки.              — Это не предательство, — возразил я. — Справедливость. Отдаю той же монетой.              Старушка нахмурилась.              — Как не назови, итог будет плохой.              — Я поступлю правильно!              Это стало принципом чести. Старушка смотрела на меня осуждающе, и мне нужно было переубедить её, объяснить, что я хороший парень.              — Дело не в правильности, — возражала гадалка. Она устало вздохнула. — Молодые живут по правилу «плохо» и «хорошо», а надо жить мыслями, что несёт последствия и не несёт. Понимаешь, мальчишка, что тебя ждёт?              — Понимаю, — кивнул я. — Вы же мне рассказали.              Старушка лязгнула зубами. Я неотрывно следил за её руками, когда она снова перемешала колоду. Несколько ловких движений закончились тем, что они оказались в моих руках снова. Только теперь ничто не держало мои руки, требуя продолжать тасовать. Я несколько раз снял верхние карты и положил колоду на середину стола. Старушка пожевала губы и выложила верхнюю лицом верх. На ней была изображена фигура с косой.              — Умру? — Я усмехнулся.              — Тебе повезло. — Она промолчала и убрала всё в сторону, кроме первых двух карт. Стол снова показался пустым, но всё таким же незначительным и мелким. — Готов? — Я пожал плечами, и карты раскрылись новыми непонятными людьми, кругами и палками.              Лицо гадалки оставалось безучастным.              — Умру? — снова спросил я, и она просто покачала головой.              — Ты должен понять, кто тебе друг, а кто — лжец, — подвела странный итог гадалка.              — Очень понятно.              — Больше не скажу, мальчишка.              Две последние карты лёгкой рукой были сметены в колоду. Старушка задумчиво вглядывалась в тёмную ткань, и её взгляд был до того сосредоточенным, что мой тоже опустился на стол. Просто тёмное ничто.              — Не сглупи, — закончила гадалка. — Судьба пока благоволит тебе.              На её морщинистом лице появилась хитрая полу-улыбка. Я сглотнул и, встряхнув головой, резко встал.              — Спасибо за совет. Обязательно подумаю об этом, как время появится.              Я вышел из-за стола, вежливо поклонился и скрылся сначала в следующей комнате, а потом — на улице. На ступеньках мой взгляд встретился со взглядами множества детишек, которые любопытно уставились на клиента «ведьмы». Они молчали, не мигая.              — Сняла родовое проклятье, — заговорчески подмигнул я беспризорным детишкам, и они как один завизжали и разбежались.