Поймать монстра

      Возможно, мне стоило быть посерьёзнее, но я получил невообразимое удовольствие от этой шутки. Ненадолго. Полупустой квартал, усыпанный лавками с одеждой, едой и мебелью подстегнули память, возбуждая в памяти образ карты. Мы пришли сюда не просто чтобы погулять.              Я пошёл по улице вдоль магазинов. Сменяющие друг друга ветхие вывески пестрели незнакомыми именами и обещаниями качественного товара, но скоро стало понятно, почему этот квартал не пользовался популярностью. Покрытые трещинами плитки и покосившиеся здания намекали на плачевное положение здешних торговцев. Местные им не доверяли.              Но мне не нужна была мебель или еда. Я не претендовал на высокое качество, мне бы всего лишь небольшую карту. Такие могли заваляться в каком угодно месте, и я безуспешно скользил взглядом по зданиям, пытаясь выцепить хоть что-то, похожее на походные товары. В голове, не занятой ничем полезным, начали расплываться мутные мысли.              Я не верил предсказаниям. Ещё со времён нашего общения с Лесли внутренний мир подобных «мудрых» и «милых» старушек открылся мне во всей красе. Если они и звали к себе, то только ради наживы, пытаясь втолкнуть побольше ненужных подвесок и амулетов, якобы от сглаза. Лесли часто выходила из таких лавочек с парой тройкой и не только украшений.              Где-то в закоулках памяти, кажется, сохранилась мысль, что гадалки промышляли даже во времена Катастрофы. Может быть, я просто её придумал, но даже если это так, всё возможно. Когда мир катится в пропасть, люди сильнее хватаются за спасательные нитки, даже если они настолько тонкие, что не способны даже воробья связать.              Какие бы не сложились отношения между Катастрофой и гадалками, в одном можно не сомневаться: сейчас это шарлатаны.              Но эта старушка… Она не спросила с меня ни кельги за предсказание. И, если вдуматься, что-то правдивое было в её словах. Если отбросить некоторые вопросы, я правда собирался предать Габи. Для вселенной это может так выглядеть. Но простое совпадение никто не отменял. И это противоречие только усугубляло положение.              Если хвататься за голову в попытках понять, была ли она права хотя бы немного, то можно уже рвать волосы на голове. Меня предадут, я предам, а ещё ягоды. Нет, больше звучало как бред. И в голове навязчиво звучало предупреждение думать о последствиях. Но что важнее: последствия или справедливость? Если я вдруг пойму, что не готов заплатить эту цену, я не отступлю от идеи?              Тогда надо только понять, чем мне это всё грозит. Меня может осудить Лью. Он уж точно простил Габи, как бы наивно это не звучало. Его раздражало её поведение и взгляды на жизнь, может быть, шутливость в тоне. Но всё это было мелочами, из которых строился окружающий мир. Люди разные. И Лью это знал. Поэтому он простил ей предательство. Наверное. Или из сочувствия, потому что в своё время его тоже отвергли. Хотя ситуации различаются в корне.              Элли на меня не обидится. Её мысли можно прочитать на лице: она достаточно умна, чтобы временно примириться с врагом, но не будет возмущена тем, что я отплачу Габи той же монетой, что и она — нам. Мнение самой птицы грома меня не трогало.              Всё упиралось не в них, а в Даниэля. Все мысленные дороги возвращались к его свирепому гневному образу, когда он поймёт, что я его обманул. Мы договорились посмотреть на её дальнейшие действия. В конце концов, я обещал делиться с ним своими мыслями. Неважно, предам я Габи или нет. Уже тот факт, что я не рассказал свои мысли Даниэлю — предательство. И я продолжал растягивать это предательство на часы и даже дни.              Если и есть последствие, за которое мне будет обидно — это Даниэль. Он готов не общаться с Габи, хотя я его и не просил, только чтобы уважать мои чувства. В то же время, я не готов просто рассказать ему о плане, даже не втягивать. От одной мысли, что надо подойти к нему и озвучить свой план, в животе всё холодеет. Ползучий страх пробирается под кожу.              Но это малая цена. Да, Даниэль разозлится. Возможно, он даже возненавидит меня. Но я сделаю всё как надо. Я готов рисковать нашими отношениями, но не могу поставить под угрозу ни себя, ни его, ни всю нашу группу. Дело не только ведь в мести, но ещё и в правильности. Неважно, какой мотив мною движет, это здравый поступок охотника, который не должен доверять монстру. В конце концов всё сводится только к тому, кто мы.              Я остановился. Моё внимание привлёк небольшой магазин, из которого выглядывали походные сумки и удобная для путешествий обувь. На витрине е было карты, но она могла бы оказаться внутри.              Дверь протяжно скрипнула, и я оказался в затхлом помещении со спёртым воздухом и покрытыми паутиной углами. Мой кашель заполнил тишину, и я хмуро оглянулся в поисках продавцов. Возможно, это место уже давно заброшено. Тогда мне не было смысла надолго задерживаться.              Я повернулся, пытаясь уйти, но резко остановился, напоровшись на неожиданную преграду. Выход отрезал от меня мелкий мальчишка с хлипкими руками, но твёрдым взглядом.              — Кто ты? — Он держал в руках метлу, которую теперь направлял угрожающе на меня. Я даже не дёрнулся к спрятанному ножу. Мальчишка не представлял угрозы, хотя и пытался запугать.              — Тим, не ругай покупателей. — Из темноты помещения на полусвет вышла полная женщина с таким же тяжёлым, но усталым взглядом. — Примите мои глубочайшие извинения. — Она устало потёрла лоб и начала указывать на вещи, раскиданные по лавке. — У нас есть сумки, кофты, куртки, бинокли…              — А карты? — прервал её я.              Продавщица странно посмотрела, а Тим усмехнулся, обходя меня, застывшего на середине комнаты.              — Игральные? — уточнила она, и мне даже показалось, что в голосе хозяйки магазина прозвучал огонёк надежды.              — Походные. С линиями там, городами и лесами.              Женщина несколько раз мигнула, и в горле пересохло. Ну не могла же она не знать, что это такое?              — Я поищу… — Она стала медленно ходить по комнате, приподнимая все вещи подряд и заглядывая почти без интереса. — Никак нет.              — И на складе? — уточнил я. Снова послышался смешок Тима.              — Поищу, — пожала плечами продавщица. — Можете тут подождать.              Она скрылась в соседнем помещении, откуда раздавались обрывки скрипов, стуков и треска. Тишину же этой комнаты нарушало весёлое хихиканье Тима.              — Во придумал, — выдал мальчишка. — Карту ищет.              — А что в этом такого?              Я начинал чувствовать себя клоуном. Чем серьёзнее становился мой взгляд, тем задорнее смеялся мальчишка. И этот глупый поток хихиканья просто нельзя было остановить. Он всё смеялся и смеялся, пока я не взял его за плечи. Тут Тим резко остановился, взбрыкнул и грозно посмотрел на меня.              — Ты чё делаешь?              Я убрал руки. Тим смахнул невидимые пылинки с плеч, и это было так странно. Непричёсанному и едва умытому мальчонке просто не шло это движение, которое мне напомнило о Лью.              — Что смешного? — решился я спросить.              — А то! — воскликнул Тим. — Не издевайся, дядька. — Последнее слово заставило меня ещё сильнее нахмуриться. Мне до этого звания точно было далеко. — Маленький город. Кому здесь нужны карты?              Город-то, конечно, был не самым большим, но кое в чём Тим был прав. Неожиданно резко пришло понимание, что мы сделали глупость, когда не взяли с собой никакой карты, когда только отправлялись в путь. Небольшой городок, окружённый надёжной крепостью. Если сюда и заходят охотники, то только чтобы отдохнуть несколько дней и уйти. Здесь должна быть еда и новая одежда, чтобы всегда быть наготове, но карта… Уходя в долгое путешествие, охотник всегда берёт всё необходимое. Мы понадеялись на Габи, но она оказалась плохой проводницей. Но Габи — исключение. Остальным охотникам не на кого было полагаться, и они брали всё, что только могли унести. И это можно было найти в более развитых городах, чем небольшая крепость посреди леса.              Я готов был побить себя за недогадливость. Зайти в жалкий магазинчик в неблагополучном квартале и искать завалявшуюся в углу карту. Откуда она может быть у семьи, которая очевидно не собирается покидать город в ближайшее время?              — Я дурак. — Мой приговор мальчишка принял активным киванием. — Идиот просто.              — Продолжай, мне это нравится. — Тим всё кивал с этой своей довольной ухмылкой. В ней было даже что-то пошлое, хотя я и не хотел об этом думать. Если сестра или мама (кто бы не была хозяйка магазина) была достаточно бедна, мальчишка не знал лучшей жизни и, возможно, много времени проводил в… сомнительных компаниях. Он мог понабраться чего угодно, в том числе и странных шуточек.              — Будь повежливее. — И всё-таки я смущённо переминался посреди помещения. Вся эта ситуация была очень глупой. — Хотя бы как зовут твою… твою… — Я выбрал ужасный вопрос, вновь выставляя себя идиотом.              — Моя сестра приглянулась? — Тим снова наставил угрожающе метлу на меня. — Только посмей.              — Значит, сестра, — сделал я вывод. И хотя мне хотелось вставить мысль, что его сестра вообще не была в моём вкусе, я решил умолчать об этом. — У меня есть дорогой человек. — Я смущённо перевёл взгляд на ближайшую витрину. Меня не интересовало, что находится внутри. На стекле лежала вещь поинтереснее. Небольшой ошейник, потёртый и потрёпанный временем.              — Что ты собираешься с ним делать?              Я повернулся и тут же наткнулся на презрительный взгляд мальчика. Вновь вернулся к витрине. Вроде бы внутри не было ничего примечательного, а это значит, что он меня понял очень неправильно.              — Нет, я… Зачем вы его продаёте? — Я запнулся на последнем слове. Ответ был ближе, чем может показаться: бедняки не избирательны в том, от чего избавляться за деньги. — Я просто его куплю.              Я не мог сказать, что у меня есть ястреб, а у моей подруги — кошка. Уж лучше сойти за извращенца, чем мазохиста. В том случае, конечно, если бы мне вообще поверили.              Тим скривился, но всё-таки подошёл к витрине и взял с неё ошейник, чтобы протянуть мне. Я принял вещь и повертел в руках, разглядывая чёрную ненастоящую кожу и брелок с каким-то словом, значение которого я не знал. Но это позволило мне проверить замок на задней части и сложить вещь в сумку под пристальным взглядом Тима.              — Ты слишком испорченный, — заметил я, наблюдая за его скривившемся лицом. — Ты знаешь, что раньше их надевали на питомцев?              — Без подробностей, дяденька. — Тим отвернулся, отгородившись одной рукой от меня. — Зовите э́то как хотите.              — Тебя что, в лесу растили? — И это ещё не было показателем ничего, потому что я сам и рос там же. — Не думаю, что твоя сестра тебе такое рассказывала.              При упоминании родственницы Тим замолк и обиженно надул губы. Кажется, я попал в точку.              — У меня есть друзья кроме сестры. — А, так он на это обиделся. — Мы иногда шатаемся там, на улице.              Я невольно оглянулся на проспект за дверью. Не исключено, что Тим часто проводил время с такими же беспризорниками, как те детишки, которые раскрашивали дом «ведьмы». Если не могли позволить себе обижать бедную старушку с неудачной профессией, то не исключено, что их заносило в места и похуже. Я даже не хотел думать о том, что могло скрываться в тёмных уголках этого места. Может быть, моё детство и не подарок, но в приюте было относительно безопасно. Ты хотя бы знал, что и от кого ожидать. А при Лесли так вообще стало лучше в разы.              — Твоя сестра, уверен, с радостью услышала бы пару историй оттуда.              Тим фыркнул и ушёл, прихватив с собой метлу. Теперь я только слышал его агрессивное бурчание и шелест веника, которым проводили по дощатому полу. Возможно, я был слишком откровенен, но мне хотелось хоть немного остудить пацана. Я не верил, что мои слова способны изменить его поведение, но если они останутся в памяти хотя бы на несколько секунд, то через годы небольшое семечко сомнения прорастёт в неплохое дерево. Если, конечно, моё влияние можно назвать хорошим.              Мне не хочется думать о том, какое прошлое у Тима, но что насчёт будущего? Обычный мальчишка, который вырастет в активного и грубого юношу со своими тараканами и бесконечным желанием защитить сестру. Если монстры будут становиться всё сильнее и умнее, произойдёт ли это когда-нибудь? Может быть, брат с сестрой не успеют прожить много. Я не готов был представлять, какой конец их ждёт. Мне просто не хотелось.              — Вам повезло! — К нам вернулась сестра, помахивая свёртком бумаги не очень хорошего качества. — Серьёзно, это огромная удача.              Хозяйка магазина протянула мне свёрток и вытянула вторую ладонь, ожидая денег. Я вытащил монетку и сунул в руку.              — Я ещё ошейник купил.              Сестра скривилась, принимая деньги, и сложила монетку в мешочек на талии. Когда она подняла на меня взгляд, я отчётливо увидел в нём нотку сомнения. Теперь официально моя репутация скатилась ниже плинтуса для как минимум двух незнакомых людей.              — Пойду, пожалуй. — Я прокашлялся и, махнув рукой отвёрнутому от меня Тиму, позорно сбежал. Надеюсь никогда с ними больше не столкнуться.              Я был готов провалиться сквозь землю после этого неловкого разговора. Хотя могло быть и в разы хуже, если бы кто-то из них узнал настоящую причину моей покупки.              Я раскрыл карту. Линии на ней складывались в беспорядочный, но запутанный узор, непонятный для моего мозга. Единственное, что я мог точно утверждать: карта большая и полезная. Что же касается подробностей… За ними я могу всегда обратиться к Элли. Следом за ошейником, карта полетела в сумку.              Я перехватил покрепче лямку и пошёл вдоль стройного ряда магазинов. Мне неожиданно захотелось снова свернуть на оживлённую улицу, где можно будет рассмотреть торговые лавки. Скользнув в следующий открывшийся проход, я оказался в негустой толпе. Торговый ряд на этой стороне казался приятнее, хоть и дороже. Но мне не нужно было тратить деньги. Достаточно было пройтись и осмотреться, что могли предложить здешние жители.              Конечно, прежде всего выделялась одежда в огромном изобилии. Меня не интересовали платья, костюмы и дорогие украшения, но вот меховые куртки смотрелись неплохо. В зимнее время такая одежда может быть очень полезной, особенно для охотника. Покупать я не собирался.              Лавки, продающие еду, невольно почти подкупили меня. Я не был слаб перед вкусностями, но ароматное мясо невольно щекотало нос, возбуждая воображение. Мне удалось сдержаться. Я быстро ушёл к тем лавкам, где торговали всякими побрякушками. Среди них можно было увидеть кольца, чем-то похожие на то, что я носил на пальце.              — Вам идёт ваше, — заметила продавщица, проследив за моим взглядом.              — Спасибо.              В моей благодарности не было и доли искренности, как и в комплименте женщины. В конце концов, она пыталась просто продать мне пару своих побрякушек, и всё. Только торговля, ничего личного.              В этот момент толпа резко оживилась и волной отбросила меня к краю, почти разложив на столе с товарами. Я недовольно выпрямился и смог пробиться в первые ряды, откуда вид открылся на дорогу, образовавшуюся между двумя людскими рядами. По ней резво, шипя, пробежала маленькая пушистая кошка, которая была мне очень хорошо знакома. За непослушным созданием спешили две девушки, крича друг на друга. Я протиснулся из толпы и выскочил на образовавшуюся дорогу, погнавшись за Габи с Элли. Последние не отставали от Вороны.              — Что случилось?! — я поравнялся с преследовательницами.              — Ворона сбежала! — коротко ответила Элли.              Прохожие ахали и почти давили друг друга, что было и хорошо, и плохо для нас.              — Нет, это-то понятно. Какого ты её упустила?              — Она просто дурочка, — влезла Габи, почти ухватившись за хвост Вороны.              — Только посмей, — прошипела Элли. — За её хвост я тебе повыдираю перья.              — Девочки, может, заткнётесь?! — воскликнул я, выбиваясь вперёд.              Учитывая всё привлечённое нами внимание, уже было бессмысленно кого-то ловить. Тем более, впереди виднелись ворота на выход, до которых вела дорога из испуганной толпы. Вряд ли Ворона куда-то сможет сбежать, а карта уже была у нас.              Но я явно недооценил кошку. Бешеная питомица, увидев конец дороги, резко прыгнула вбок, на одного зеваку. Бедный парень начал сдирать с себя зверя, а Ворона крепко вцепилась в его одежду. Наша троица остановилась, налетев на незнакомца, и он громко заорал, теперь угрожая расцарапать нас в отместку.              — Да уймись ты! — Я резко схватил кошку и с треском отодрал её от парня, чья одежда была безнадёжно испорчена. — Извиняемся.              Элли кинула незнакомцу несколько монеток и, выхватив у меня из рук питомицу, убежала в сторону выхода. Нам с Габи не нужно было повторять. Мы последовали за ней и у ворот подцепили ничего не понимавших Даниэля с Лью.              Так наша группа сбежала обратно в лес, поставив крест на экскурсиях в этот город.