Поймать монстра

      Мы отбежали вглубь леса, подальше от городских стен и косых взглядов. Чаща встретила нас тихим приветственным шелестом, и мы остановились у поваленного дерева.              — Какого чёрта? — не сдержался Даниэль. Его возмущение мне было вполне понятно, но Элли и Габи едва дышали, чтобы что-то объяснять. Мои лёгкие тоже горели, предупреждая не открывать рот.              — Ворона, если я правильно помню, была в сумке. — Выдохнул Лью. Мне хотелось пустить в него взгляд «да ну, правда, что ли», но удержал себя от лишних телодвижений.              Элли медленно села на влажную траву, не выпуская больше из рук кошку. Последняя и не стремилась улизнуть. Попав в лес, она стала на удивление покладистой.              — Её пугают люди? — предположил Лью.              — Тогда она бы выкрутасничала ещё у вас, — заметил Даниэль. Он стоял, сложив руки на груди и выжидая. Я теребил майку, пытаясь охладиться.              — Факт, — только и смог выдавить из себя.              — Она могла быть капризной. — Мы обернулись на Лью, который тут же неловко замолчал и вовсе отошёл от нас.              Свежий воздух постепенно возвращал здоровое ощущение действительности. Взгляд легче фокусировался на предметах, а лёгкие не горели от каждого вдоха.              — Ну, — нетерпеливо напомнил о себе Даниэль. — Нам её на поводок посадить?              — Не надо. Это я виновата. — Элли поставила Ворону на землю, и та ласково потёрлась о ноги хозяйки. — Я хотела ей кое-что показать.              — Это была ужасная идея, — сокрушённо протянула Габи. На её руках виднелись многочисленные царапины. — Ужасная, — выплюнула она. — Клянусь, я пыталась её удержать, но эта чёрная бестия…              Габи зыркнула на кошку, кошка выгнула спину, готовая оставить ещё несколько красных подарочков.              — Это правда, — кивнула Элли. — Я не уследила за Вороной.              — На тебя тогда ошейник повесим? — съязвил Даниэль.              — Эй, — вклинился Лью и встал перед Элли. — Ни за что. Оставь свои грязные фантазии при себе.              — Обязательно, — усмехнулся Даниэль, и это подкипятило голову Лью.              — Кстати, — заговорил я, срочно пытаясь унять ссору, — а у меня правда есть ошейник.              Все взгляды мгновенно оказались притянуты ко мне. Я покопался в сумке и показал потрёпанный чёрный ошейник. Пока все хмуро осматривали покупку, лицо Даниэля скривилось.              — Зачем он тебе?              Почему сегодня все на меня так смотрят?              — Да я его для Абаддона купил. Не смотрите на меня так. Что за день.              На своё имя откликнулся Абаддон. Он резко спикировал на землю, вызвав взмахом крыла поток ветра, который поднял опавшие листы. Наклонив голову, Абаддон с интересом посмотрел на покупку.              — Ты уверен, что его можно надеть на птицу? — Даниэль взял ошейник, разглядывая его. — По размеру подходит, вроде бы.              — Собакам такое раньше надевали. — Я встретился взглядом с Даниэлем. — В книгах читал.              — Какая прелесть, — фыркнул он, протянув ошейник Абаддону. Я посмотрел на питомца с надеждой, но почему-то он схватил клювом обновку и выкинул в кусты под мой разочарованный взгляд. — Вот что о твоей фигне думает птица.              — Это стоило мне денег, — простонал я, и Даниэль успокаивающе похлопал меня по плечу.              Не всё ещё было потеряно. Любопытная Ворона мягкой поступью преодолела путь до куста и схватила зубами ошейник, вернув его мне. Я на секунду задумался, посмотрел критично на покупку, а потом опустился перед кошкой на колени, чтобы повязать ошейник. Элли ждала, пока я закончу, а потом оценивающе оглядела питомицу. Было во внешнем виде Вороны что-то забавное. Тёмный ошейник почти не было видно из-за чёрной шерсти, но брелок поблёскивал и звенел при беге кошки.              — Чудесно. — Я обернулся на Габи, чей взгляд выражал огромный вес боли. — Устроила скандал, заставила нас побегать и получила подарок. У меня просто, понимаете, у меня нет слов. Это же как надо… Я просто…              — Так получилось. — Я выпрямился и поправил лямку сумки, покрепче перехватив её. — Всё могло закончиться и хуже. У нас теперь есть карта. — Я вынул свёрток бумаги и протянул Элли.              — У меня ничего, — поднял ладони Даниэль.              — Только это. — Лью достал небольшую бумажку, которая слабо напоминала карту.              Элли с Габи пожали плечами. Значит, лучше всех в этот раз справился я. Приняв доступные нам варианты, Элли начала вертеть обе карты в руках, рассматривая их и соединяя.              — Мне её старый охотник продал, — вклинился Лью. — На пенсии.              — На пенсии? — вырвалось у Габи. Поняв, что это было сказано вслух, она коротко извинилась и замолчала.              — В это сложно поверить, но охотники тоже стареют, — съязвил Даниэль. Элли толкнула его локтем, переведя взгляд на Габи.              — Да, редко, но даже в нашей профессии такое есть. Ты не знала?              Глупый вопрос, потому что по реакции Габи было понятно, что она далека от подробностей жизни охотников. Это даже немного удивляло. В одном из своих обличий Габи всегда была монстром для окружающих, а значит, в её же интересах было узнать всё о противниках. Вместо этого птица грома, видимо, отрабатывала навыки стилиста.              — Честно, я думала, вы умираете раньше, чем стареете. — Габи виновато опустила взгляд и почесала за ухом. — Простите.              — Прощаем, — ответил за всех Даниэль.              Элли закатила глаза и зачем-то протянула мне маленькую карту от Лью. Я молча рассмотрел её, выискивая любопытные детали, но это был просто кусок тряпки, на котором кто-то криво нарисовал непонятные для меня линии.              — И зачем мне это?              — Посмотри, — Элли заботливо указала пальчиком на одну из замкнутых линий, внутри которой тонким почерком вывели слово: «лисы». — Это не просто карта, это пометки о монстрах.              Мои глаза расширились, я снова осмотрел ткань. Сам себе не поверил. И правда кто-то разметил зоны и добавил рисунки с надписями, заботливо выделив разными цветами, чтобы можно было понять, что к чему относится.              — Если совместить это с твоей картой, можно найти безопасный маршрут. — Элли забрала у меня ткань и начала усиленно сопоставлять линии.              — Только если это актуально. — На моё замечание она пожала плечами.              — Вот и проверим.              Я сглотнул. Обычно работа охотника включает в себя определённый процент неожиданности, но что-то перспектива собой проверить теорию не вызывала восторга. У нас не было выбора. Лезть на опасные территории, наплевав на пометки бывшего охотника, — ещё большая глупость. Так, разработав маршрут на ближайшие несколько километров, мы смогли вернуться к пути.              Облака опустились, и прежде мелькавшие солнечные лучи сменились мрачной атмосферой безысходности. Влажность воздуха повышалась, и днём становилось всё холоднее. Теплее кутаясь и чаще разжигая костёр, мы шли по составленному Элли маршруту. Сложность заключалась в том, что, неожиданно приобретя карту, она стала ещё невыносимее, чем была. Элли чаще ругалась на Лью за малейшие его проступки, а, чтобы у неё что-то спросить, нужно было набраться сил и смелости. Чаще всего мы просто договаривались, кто ей скажет ту или иную новость, и, не теряя надежды, вызывался Лью. По частоте общения с Элли с ним мог посоперничать только я, потому что именно со мной она предпочитала обсуждать дорогу.              — Если мы обойдём тут, то нужно будет идти через реку, — заметила Элли, вертя в руках карту. — Но сюда я не хочу, — заметила она, обращаясь к куску тряпки.              — Около реки холодно. — Я опустился на корточки перед сумкой, вытаскивая оттуда тёплую одежду и подробно рассматривая. Пока мы вышли за край карты старого охотника, можно было надеть менее удобные вещи, потому что много двигаться не придётся.              — Но тогда нужно будет драться, — заметила Элли, и я тут же бросил взгляд на безразмерную кофту, которую можно надеть поверх майки. — Нет, я не хочу драться. — И снова я посмотрел на ту, что теплее.              — Ну так? — посмотрел я на Элли.              — Ты не помогаешь.              — Спроси у Габи. От меня ты что хочешь получить?              Элли разочарованно выдохнула и погрузилась в карту. Я выбрал водолазку. Да, в ней нельзя было драться, но зато я смогу хотя бы дойти до гор, прежде чем меня убьёт холодная ночь. Сняв майку через голову, я заменил её пушистой, но стесняющей движения водолазкой.              — Может быть, — начала Элли, и я поднял ладонь, останавливая её.              — Все вопросы к Габи. Я за дровами.              — Но Даниэль…              — Плевать. — Я повернулся к Даниэлю. — Вместо тебя схожу, не против? — Он пожал плечами. — Вот видишь. — Я посмотрел на Элли.              — Ты уверен? На моей памяти у тебя были проблемы с ориентированием на местности. — Она и не скрывала своего волнения. Это было лучше, чем слушать её придирки, а, я уверен, после моего возвращения Элли устроит разнос по поводу Габи.              — Я когда в последний раз без вас ходил? — Элли посмотрела куда-то влево вверх. — Вот именно. Справлюсь как-то.              Взяв нож, я поспешил уйти в лес и затеряться среди деревьев. На самом деле, у меня не было намерения потеряться по-настоящему. Вспоминая свои регулярные прогулки в одиночестве, я старался следовать простому правилу: делать засечки на деревьях. Но что-то повело меня в одну сторону, я отошёл взять хорошую сухую ветку, за ней — ещё одну, а потом понял, что надо вернуться к последней засечке, а её уже и не было. То есть, она была, но меня рядом с ней — уже нет.              Стоя посреди похожих друг на друга переплетений стволов и веток, я ощущал себя мелким мальчишкой из приюта, который не послушался воспитателей и убежал в лес, где его уже никогда не найдут. Всегда находили, конечно, но это не мешало бояться.              Я пожал плечами. Теперь мне уже не было так страшно, как в детстве. Я знал, что смогу найти путь до последней засечки, надо было только искать знакомое окружение. Вот это поваленное дерево я уже, кажется, видел. Куст точно был знаком. Неестественно согнувшийся ствол осины тоже отзывался в памяти.              Постепенно приближалась ночь, и воздух потемнел, окрасился в голубой цвет, навевая сон. Уже и листья поменяли цвет. Когда они начнут падать, мы должны подойти к горам и скрываться в пещерах. За краем карты старого охотника нам станет сложнее выбирать безопасный путь, и нужно будет переодеться.              Послышался шорох. Я обернулся на звук. Всё смолкло: ни ветра, ни шагов, ни шорохов, ни треска. Сердце застучало. Если пройти дальше, рано или поздно появится засечка, и я выйду на протоптанную дорогу. Только чем глубже меня уводил лес, тем более зыбкими становились надежды. Даже отголосков ребят на было слышно.              Я шагнул мимо поваленного дерева, зацепившись краем штанов за торчащую острую ветку. Руки едва удержали дрова, и только ловкость помогла удержаться на ногах. Опершись на толстый ствол спиной, я глубоко вдохнул, прикрыв глаза. Пахло землёй.              Уха коснулся писк. Жалобный такой, слабый, отдалённый. Он в последний раз мазнул тишину, перед тем как я выпрямился и взгляд скользнул по шероховатому стволу, остановившись на остром обломке ветки, торчащим сверху. Гулкий бой сердца застучал в ушах, когда я увидел птицу, насаженную на обломок как на вертел. Её грудь была проколота, и ветка выходила из спины, словно она потеряла контроль и с размаху влетела в дерево. Крылья ещё дёргались, как и лапки, но голос пропал.              Плечо. Я обернулся, бросив ветки и выставив нож. Передо мной, поднимая руки, стояла Габи. Как я был рад её сейчас видеть. Это облегчение заставило меня мгновенно убрать кинжал и протереть глаза пальцами. Я снова обернулся на дерево, думая, не пропала ли птица, и с ужасом обнаружил её на прежнем месте.              — Безнадёжный случай, — констатировала Габи. По звукам она присела и начала поднимать ветки.              — Ты тоже её видишь?              В ответ тишина, а потом несколько раз повторившееся уверенное «Да». Я пожал плечами и тоже стал собирать дрова.              — Ты не возвращался, и я решила узнать, как дела. — Габи выглядела довольной собой. Она выпрямилась и гордо посмотрела на меня сверху вниз.              — Узнала?              — Как дела? — неуверенно спросила она.              — Я потерялся. — Выпрямившись, взял ветки из чужих рук и осмотрелся. — Совсем потерялся.              — Вот затем я и здесь! — воодушевлённо оповестила Габи. На мой скептичный взгляд она прокашлялась и отвела взгляд. — А ещё, честно, мне надоела Элли.              — Верю.              Мы постояли ещё несколько секунд в тишине, а потом Габи молча развернулась. Я пошёл за ней, и мы постепенно вышли к знакомым меткам на соснах. Стало сразу легче дышать.              — Я хотела тебе помочь. — Габи неожиданно замедлилась, чтобы поравняться со мной. — Элли раздражает, но не только из-за неё я это сделала.              — Приятно знать. — От неё не укрылось моё раздражение.              — Да, точно. Ты же всех ненавидишь. Как я могла забыть.              Я резко повернулся к ней.              — Это неправда.              — Ты оскорблял Лью, сейчас злишься на меня. А Элли? Я вижу, как ты на неё смотришь. Поэтому мне не обидно. Можешь вредничать и дальше.              — Элли тоже от тебя не в восторге. И вы с Даниэлем поссорились. — Последнее было лишним. Хотя Габи и не сказала прямо, но по ней было видно: про Даниэля задело. Я ожидал, что она вставит про мою причастность к этому, но птица грома предпочла перевести тему.              — Можешь оскорблять. Я всё стерплю. Не в моём положении дерзить. — Габи горько посмотрела на меня. — На самом деле я хотела сказать, что всегда готова поддержать. Ты спишь неспокойно. И… Думаю, ты и сам понимаешь, о чём я.              Я встряхнул головой. Интересно, от кого ещё мне удастся получить сожаления? Сид пришлёт каким-то образом письмо со словами: «Слушай, друг, сумасшествие — это не приговор»? Или глава Тера врача подсуетит?              — Я когда-нибудь убью Даниэля.              — Он со мной не разговаривает.              Сквозь сжатые зубы я хотел бы возразить, но они правда не разговаривали. Тогда кто? Элли не могла, она пытается по возможности не разговаривать с Габи. Оставался только один человек.              — Я убью Лью. — Вот и доверяй секреты. То есть, я ему ничего не рассказывал, но он должен был догадаться, что я не хотел бы, чтобы об этом узнала Габи. Это же очевидно.              — Могу забыть, если ты хочешь. Он не имел права рассказывать.              — Можешь помнить. Я не расстроен. — Весь мой вид говорил об обратном. Конечно, я был недоволен. Но Габи не забудет. Она просто не сможет.              Молча вздохнув, Габи посмотрела на меня.              — Что бы ты обо мне не думал, я не предательница. Честно, я не хочу делать вам плохо. Честно-честно.              — Ты стала часто это повторять. Зачем бы честному человеку пытаться что-то доказать?              — Затем, что ему не верят. — Габи наконец-то разозлилась. Она резко дёрнулась, и я отступил, зацепившись краем веток за дерево. Чуть не выронив их, я покрепче ухватил дрова, а Габи ладонями похлопала себя по щекам, глубоко вздохнув. — Я спокойна. Ты прав. У тебя есть причины мне не верить. Можешь не верить. Но это не отменит того факта, что я хочу вам помочь. Не просто вам. Людям я хочу помочь.              Я усмехнулся.              — Слабо верится.              — Я росла не в лесу, если что. — Габи сверлила меня ледяным взглядом, но теперь предпочитала держаться на расстоянии и сохранять спокойствие.              — А мне плевать, где ты росла. Хоть в горах.              — Очень смешно. — А я думал, это Даниэль любит язвить. Всё-таки они слишком похожи. — У меня был дедушка.              — Ничего не хочу слышать о твоём дедушке. — Я попытался закрыть уши, но без рук это было трудновато. Мои слабые потуги показались Габи забавными.              — Боишься? — улыбнулась она. — Ты не хочешь меня слушать, потому что знаешь: после рассказа не так будет легко меня презирать.              — Ничего подобного. — Мой мизинец быстро оказался напротив уха, чтобы протереть его. Я кинул изучающий взгляд на Габи. Она точно пыталась меня развести, и у неё это получилось. — Рассказывай!              Я выдернул палец из уха и стряхнул с него грязь. Габи самодовольно улыбнулась.              — Точно готов?              — Валяй.              На дереве показалась засечка. Я выдохнул и нашёл остальные, двинувшись вслед за оставленными пометками. Габи быстро меня нагнала и прокашлялась.              — Ты будешь удивлён, но я росла среди людей. У меня был отец, точнее, дедушка. Он подобрал меня ещё когда я была маленькой птичкой.              — Хорошо откормил, раз ты так вымахала. — Встретившись взглядами с Габи, я примирительно поднял руку. — Промолчу.              — Правильно. — Она прокашлялась снова. — Так вот, я была маленькой птичкой, когда при нём обратилась с ребёнка. Он не был к этому готов. Так говорил мне. Но мы жили на отшибе, деревня была далеко, и старик решил меня оставить. — Скептичный взгляд не оставил Габи безучастной. — Да, есть добрые люди на свете. Это имя, вообще-то, он мне дал.              — То есть, ты по-настоящему девушка? — Не то чтобы я не догадывался. Она не меняла тело с тех пор, как присоединилась к нам, и у этого должна была быть причина.              — Да, я девушка. Самая настоящая. Можешь проверить. — Габи протянула мне руку, чтобы, не знаю, я её пощупал? Но мне эта затея не понравилась. Я вежливо мотнул головой, веря на слово, а Габи пожала плечами. — Второго шанса не дам.              — Это всё меняет. Дай сейчас же потрогать. — Я шуточно потянулся к Габи, а она убрала руку. — Жаль. Упустил.              — У меня серьёзная история.              — Верю.              И снова Габи прокашлялась. Кажется, она не испытывала проблем с горлом, а просто так наводила на себя флёр важности.              — Мой старик был добрейшей души человеком. Он кормил меня, научил читать, писать, говорить. Столько для меня никто не делал. Ты думаешь, я его не любила? Сильнее, чем ты можешь себе представить. Прости за прямолинейность, но вы мало знаете о родительских чувствах. — У меня не было сил спорить, хотя я и мог подобрать подходящие слова при желании. Вместо этого мы обменялись противоречивыми взглядами. — Что могло пойти не так?              — Его убили, — догадался я. Габи удивлённо расширила глаза. — Не смотри на меня так. Он был, а это значит, что умер. Но вряд ли ты решила рассказать историю о том, как твой старик умер от старости. Я догадаюсь. О тебе узнали жители, убили старика, а ты сбежала, предварительно их всех того. — Я провёл пальцем у шеи.              — Почти. Я их не убивала. — Теперь настала моя очередь удивляться. — Ни одного. Они забили его камнями, меня окрестили тварью и монстром. Последнее — факт, но вот первое… Я никогда не делала им ничего плохого.              — Но хотя бы обиду затаила?              Габи неопределённо махнула рукой.              — Если бы я оказалась там снова, обязательно устроила бы им справедливый суд. Я бы добилась своего любым способом. Но убийству старик меня не учил.              — Ну да, — закатил я глаза. — Сама белый одуванчик. И как ты тогда пришла к тому, что на пару с тем монстром убивала жителей?              — Не убивала я никого. — Габи устало потёрла лоб. — Правда. Я не лгу. Да, несколько жителей попало к нему в лапы при мне, но что оставалось делать? Я долго искала себе подобие дома, сменила облик, скрывалась, боясь, что кто-то меня ищет. Это было глупо, потому что жители той деревни даже не запомнили моего лица. Но я была в отчаянии. Мне нужно было место, где никто не будет нападать. И наше… сосуществование, — скривилась Габи. — Я благодарна ему, хотя он и был мерзким.              — И в поисках лучшего дома ты пошла за теми монстрами.              — Именно! — воскликнула Габи. — Поверь мне. Я думала, они приютят меня, я найду своё место. Ты бы всё отдал за родной дом, ведь так? — Невольно прикусил губу. — Разве я не заслужила дома?              — Сейчас ты здесь, а не дома, — заметил я, пытаясь прикрыть фактический проигрыш.              Габи устало опустила взгляд.              — Это не было домом. Когда я поняла, что все мои сородичи хотят убить людей, я поняла, куда попала. — Габи выдержала паузу. — Да, люди убили моего старика. Вы иногда бываете ужасными. Но я уж точно не лучше вас, чтобы идти на такое.              — Прозвучало так, словно убийство намного лучше, чем милосердие.              — Может быть. — Габи почесала затылок. — Если бы меня спросили, я бы сказала, что они в чём-то правы. Охотники убивают монстров, не думая о последствиях, о том, как это повлияет на экосистему. Вы просто бьёте. — Я хотел заговорить, но Габи выставила указательный палец. — Да, это оборона. Но когда вы нападали, природа молчала. Всё имеет последствия. — Я закрыл рот и нахмурился. — Но даже так охотники бывают милыми. Тот мужчина, который дал карту Лью.              — Он продал её, — заметил я.              — Почти за даром.              — Откуда ты знаешь?              Габи вопросительно посмотрела на меня.              — От Лью? Я просто спросила. — Понимающее «О» вырвалось у меня изо рта. — Да, охотники довольно жадные не только до денег, но и до крови. Иногда вы даже меня пугаете. Особенно из-за моей природы. Но то, что даже после моего поступка вы мне доверились, это не показатель вашего благородства?              Укол совести пришёлся ровно в душу. В чём-то Габи была права. Я точно не смотрел на неё после всего рассказанного так, как смотрел прежде. Многое изменилось. И даже так мой план не отошёл назад. Желание отомстить вперемешку со страхом быть преданным ею снова выливались в тревожные мысли обо всех возможных исходах.              Габи не выглядела сейчас как лгунья. Но она не была похожа на врунью и в первый раз, и во второй, и теперь. И каждый раз я обманывался. Габи напоминала лук, многослойный, но не слишком заинтересованный в том, как он влияет на окружающих. Потому что он лук. Это его природа.              По своей сути Габи всегда принимала решения в моменте. Зацепиться за того, кто больше предложит. В её мире это не было чем-то ужасным, потому что всегда был аргумент: «А охотники», который должен был всё исправить. И мог ли я тогда просто простить ей предательство?              Мы вышли на поляну, когда лес уже погрузился в темноту. Даниэль сразу подхватил дрова, Лью пошёл разжигать костёр, Габи пропала в суете дел, и даже Элли под первым светом от огня рассматривала карту. А я сидел на краю поляны и всё думал, что делать дальше.