Поймать монстра

      — Кто сходит туда? — спросила Элли.              Даниэль неспешно встал, размял плечи и молча ушёл. Его смелости можно было только позавидовать. Мы же продолжали сидеть и прислушиваться, реагируя на каждый шорох. Даже небольшого движения в кустах хватило бы, чтобы подскочить для обороны.              — Ребята! — Из-за камня выглянул Даниэль, заставив напрячься. — Сегодня наш день.              Боюсь представить, что такого нам мог подготовить лес. Но я решился пойти за Даниэлем, а за мной последовали и остальные. Неспешными шагами мы продвигались, огибая кусты, с треском наступая на ветки и сухую траву. Далеко идти не пришлось. Цветы вывели нас к небольшому озеру, от которого шёл пар.              — Меня напрягает чувство дежавю.              Я кивнул, соглашаясь с Лью. Наши посиделки в лесу и раскрытие моих взглядов на парней были давно, но ещё не стёрлись из памяти. Повторный лесной сюрприз, какой бы заманчивый он не был, начал напрягать.              Чистая вода сверкала голубизной, отражая свет цветов, и я сглотнул, испытывая противоречивые ощущения. Привлекательно и опасно. Даниэль подошёл к воде и медленно погрузил руку. Я зажмурился, ожидая чего угодно: свирепого нападения угря или резкого падения Даниэля на землю, после чего надо будет вывести яд из организма. Ничего. Вода просто послушно колебалась. Даниэль вытащил ладонь и помахал ей, стряхивая капли.              — Чисто, — сделал вывод он. — Думаю, сама судьба хочет, чтобы мы отдохнули. Кто первый?              И без этого вопроса было понятно, кто. Элли с Габи выбили себе дорогу вперёд, да никто и не возражал. Какая разница, кто будет раньше, если в итоге все искупаемся.              Мы с Лью и Даниэлем вернулись на поляну и начали осматривать вещи. Я искал что-нибудь тканевое, чтобы вытереть воду после озера, а в это время за моей спиной набирал обороты любопытный диалог.              — Это не выглядит подозрительно? — неуверенно спросил Лью.              — Озеро посреди леса? — хмыкнул Даниэль. — Очень подозрительно. Это, знаешь, популярная история среди охотников. Был однажды такой парень неопытный, так его змея укусила. А она из такого озера и была, отвечаю.              Ничего не находилось. Была только сменная одежда, наверное, из всех вариантов ближе всего к тому, что мне было нужно. Браслет на дне, верёвки и другие походные штучки не подходили для этих целей.              — Смеёшься надо мной. — Кажется, Лью что-то кинул в Даниэля, потому что тот сквозь смех резко ойкнул и замолчал.              Ладно, просто возьму туда свою сумку. Я развернулся ровно тогда, когда Даниэль поднял руку с сжатым в ладони камнем. Небольшим, но в его руках угрожающим.              Я посмотрел на него осуждающе.              — Шутка. — И всё-таки Даниэль отложил «оружие».              — Не думаю, что это подозрительно. — Лью с Даниэлем смотрели на меня растерянно. Слишком быстро поменял тему. — Озеро. Сколько раз тебе попадалось такое?              — Прям такое?              — Нет, просто озеро.              Даниэль задумался.              — Может, раз, если не считать этих двух.              — А сколько раз тебя сопровождали монстры? — Молчание было красноречивее любых слов. — То-то и оно.              Первое озеро нашёл Абаддон. Это нельзя было принять полностью за его заслугу, но он вёл нас, а потому сильно повлиял на маршрут. Сегодня нас вывела кошка. Лес — стихия монстров, что бы там о себе не думали охотники и люди вообще. И я готов поверить, что нам просто повезло с попутчиками.              Словно слыша мои мысли, Абаддон издал короткий клёкот. Я протянул руку и погладил его, и он ласково потёрся головой о мою ладонь.              Из-за поворота вышли Габи с Элли. Мы пересеклись взглядами и молча кивнули друг другу. Встав, я подхватил сумку. Скоро можно было насладиться горячей водой и на время забыть о конечной цели.              — Сумка? — удивился Даниэль. — Ты б ещё что с собой взял.              Я закатил глаза.              От водоёма шёл плотный пар, окутывая пространство и дезориентируя. Я положил сумку в стороне от воды: достаточно далеко, но не так, чтобы пришлось вставать за ней. Перекинув кофту через голову, снял штаны и аккуратно коснулся воды. Даниэль встал рядом.              — Боишься обжариться?              — Да нет, — пожал я плечами, но продолжал смотреть на неспокойную воду. Что-то меня во всём этом напрягало.              Но я закончил раздеваться и не успел опомниться, как оказался в воде. С громким всплеском тело упало, и в нос ударила вода, больно уколов. Я резко рванул вверх и вдохнул поглубже. В уши сквозь слабую пелену проникал издевательский смех.              — Даниэль, ты не перебарщиваешь? — обеспокоенно спросил Лью.              К зрению вернулась привычная чёткость. Я наткнулся на осуждающий взгляд Лью, направленный на Даниэля. Последний же легкомысленно пожал плечами, не особенно заботясь о чужих проблемах.              — Ты больной, — резко сказал я и руками начал направлять брызги на него. — Я чуть не задохнулся.              — Если бы ты утоп в озере, мы бы посмеялись.              Даниэль сделал шаг, резко погружаясь в озеро и точно так же, как я недавно, вынырнул, вдыхая воздух. Его волосы упали на лицо, и он откинул их, открывая вид на высокий лоб. Даниэль подплыл к берегу, закинув локти на берег. Его взгляд не сулил ничего хорошего.              — А ты там будешь стоять?              Лью неуверенно переминался с ноги на ногу, пока мы выжидающе смотрели на него. Аристократ всё ещё стоял в одежде.              — Я, — смущённо начал он. — Может быть, мне лучше отдельно прийти? Потом, когда вы уже уйдёте?              — Брезгуешь? — шутливо спросил Даниэль.              Я легко стукнул его по плечу. Хотя в чём-то Даниэль и был прав: Лью вёл себя так, словно он либо боялся, либо презирал. Я бы сказал, что первое ближе.              — Мы никого не съедим, — с оскалом улыбнулся Даниэль, и уже это уничтожало последние крупицы доверия во взгляде Лью.              — Может быть, — неуверенно начал аристократ, но всё-таки стянул верхний слой одежды, предпочитая оставить на себе хоть что-то.              Он подошёл к воде и остановился, что стало его главной ошибкой. Не учась на провалах других, он с грохотом приземлился в воду. Я закрыл глаза, вода плеснула, и снова невольно рука потянулась поправить волосы. Лью не кричал возмущённые ругательства в сторону Даниэля, вместо этого хмыкнув и отдалившись от нас. Возможно, было что-то странное в его действиях, хотя он и пытался сохранять видимость терпимости.              По поведению Лью кто угодно понял бы: он не охотник по природе. Я начал относиться к нему с меньшей критичностью, но сложно было не замечать явного. Если поставить рядом Даниэля, типичного охотника, покрытого шрамами как телом, так и душой ушедшего в работу, и Лью, смущённого паренька, который не может расслабиться в озере, потому что поблизости два голых парня… Сложно не понять, насколько они разные.              — Не могу, — подскочил Лью, и Даниэль тут же подплыл к нему, опустив в воду.              — Я не знаю, почему ты нас чертовски боишься, — послышался голос Даниэля, когда я уже расслабился, откинув голову и смотря на звёздное небо. — Но ты не бойся. Я это… как там говорится. Я буду аккуратен.              Дикий вопль вырвался у Лью, и послышались громкие всплески воды, а волны наплывали на меня, щекоча. Я продолжал рассматривать мерцающие в небе огоньки. То, что происходило между Лью и Даниэлем, всё равно можно было разобрать и по звукам.              С громким всплеском Лью вынырнул и оделся. Когда он ушёл, всё затихло. Только мягкий шелест волн проникал сквозь таинственную дымку ночи.              — Он считает нас извращенцами, — довольно хмыкнул Даниэль. Я не готов был согласиться. Возможно, Лью просто не привык к образу жизни охотников. Мы ко всему относимся намного специфичнее, чем другие люди.              — Лью аристократ, и этого ничто не изменит.              — Думаешь, трусишку испугало только это?              Голос Даниэля прозвучал совсем близко. Когда он успел подплыть ко мне, я не заметил, но меня это даже как-то успокаивало. Тихий лес создавал уединение, впервые за долгое время мы вдвоём были отрезаны от окружающего мира. Ни Габи, ни Элли не позволили бы себе нарушить идиллию этого пространства.              — Не будь идиотом. Лью о нас плохого мнения.              До меня поздно дошло. Даниэль в чём-то был прав. Лью ведь видел нас тогда и всё прекрасно знает. Возможно, для него было дико даже не то, что мы разделись, а то, что это были мы. Одно просто наложилось на другое.              — Даже если так, — пожал я плечами. — Ему придётся смириться, потому что охотники так относятся ко всему.              Я мягко развернулся всем корпусом, теперь сложив руки на земле и положив голову на них. С моего ракурса было хорошо видно довольное лицо Даниэля, который облокачивался на берег, не сводя с меня взгляда.              — Что ты думаешь о китах? — не удержался я от вопроса. Вода навеяла воспоминания об истории, которую мне читала Сара. — Ты сказал, что монстры не умеют творить, но киты поют. Говорят, они это делают и сейчас.              — Прямо сейчас? — спросил Даниэль.              — Не знаю, — растерялся я. — Хотя думаю, что где-то сейчас кто-то точно поёт, возможно, это киты.              Даниэль наигранно прислушался, покосил взгляд в сторону и покачал головой.              — Я не слышу.              — Давай серьёзно, — плеснул я немного воды на него. — Ты сказал, что монстры не умеют творить. Что тогда с китами?              — А это можно назвать творчеством? — Даниэль пожал плечами. — Ну, знаешь, тебе же не нужно писать картины, чтобы разговаривать с другими людьми. А китам нужно петь. То, что люди назвали песнями — это просто речь. Наша речь — это разве искусство?              — С помощью неё пишут книги.              — Это другое.              Аргумент звучал бы абсурдно, если бы не тот факт, что я и так всё давно понял. Наверное, мой вопрос звучал очень глупо, но Даниэль почему-то не насмехался, смотря на меня своим обыденным «делайте что хотите» взглядом. В моём вопросе он не видел ничего постыдного, хотя я теперь желал только одного: отвернуться и смотреть куда угодно, только не на него.              — Они могут разговаривать и по-другому, — совершил я последнюю попытку, но Даниэль даже не стал на неё отвечать.              Киты, конечно, поют, но это часть общения, их передвижения и просто жизни. Люди могут жить без песен. Говорят, хуже, чем с ними, но могут. Что же касается средств общения… В целом, я тоже мог что-нибудь знаками показать Даниэлю, но это не был бы полноценный разговор. Даже речь несовершенна в те моменты, когда надо донести свою мысль.              — У меня кое-что есть. — Даниэль поднял палец и повернулся к своей одежде.              В куче ткани он начал быстро рыться, что-то выискивая. Даниэль шарил по карманам, встряхивал одежду, проверяя, не упало ли что, а потом вдруг поднял какую-то вещицу и протянул мне. Это было небольшое кольцо, меньше, чем то, которое мне подарила Лесли, более изящное, что ли.              — Что это? — смутился я, принимая подарок.              Украшение хорошо сидело на моём пальце и даже неплохо смотрелось. Оно подходило указательному пальцу, и я там его и поселил, рассматривая аккуратный растительный рисунок. Изящные цветочки были выгравированы на кольце, придавая ему изящности. Кто-то мог бы даже посчитать, что оно женское, хотя я бы с этим не согласился. Просто охотники редко такое носили, потому что не могли позволить себе следить за побрякушками во время боя. Но я не терял свои.              — Секунду!              Я потянулся за сумкой, притянул её ближе и начал рыться. Нужная вещь нашлась почти сразу. Потрёпанный браслет из сплетённых верёвок и нескольких разноцветных камешков выглядел не таким красивым, как кольцо, но у меня больше ничего не было.              — Тебе не жалко? — спросил Даниэль, с опаской смотря на украшение. — Ты видел, чтобы я носил браслеты?              Сложно было решить, на что лучше сначала ответить. А стоило ли вообще отвечать?              — Мне больше нечего дать, — пожал я плечами, надеясь, что это хоть что-то проясняет. Кажется, я ошибся.              Даниэль не выглядел менее сомневающимся, однако взял браслет и начал рассматривать камешки. Он слегка улыбнулся, и я подумал, что, возможно, сделал ужасную глупость.              — Я тебе купил кольцо, потому что меня раздражало то, которое тебе подарила Лесли. Она тебя бесит, но ты носишь её подарок. Понимаю, — прервал меня Даниэль перед тем, как я успел возразить. — Я понимаю твою преданность. Почему-то мне тоже захотелось, чтобы ты пёкся о чём-то моём.              Хотя кольцо, конечно, никогда не было его (как и подарок Лесли никогда не принадлежал ей). Оно по умолчанию с момента покупки принадлежало мне, потому что изначально покупалось для меня. Я не стал поднимать эту тему, потому что Даниэль-таки надел браслет, и это было важнее, чем спорить о формулировке.              Я отвернулся.              — Ты мог просто взять кольцо. Я ничего от тебя не хотел.              — Но ты взял браслет. — Почему-то меня рассмешило это. Я слегка улыбнулся и провёл рукой по воде, оставляя след из маленьких волн. — И даже надел.              — Ты его мне дал. — Он точно сейчас улыбнулся этой только своей насмешливой улыбкой.              — Почему, в конце концов, я не могу просто что-то тебе подарить? — Я резко повернулся, вперив взгляд в его точёный профиль. В такие моменты мне вспоминались слова Дейзи. Да, Даниэля однозначно можно было назвать привлекательным, и это даже раздражало.              — Ну, у тебя не было этого в планах.              — Какая разница, что там у меня в планах?              Нет, ну какой привереда. Я приму твой подарок, но, конечно, ты должен его мне дать не в ответ на мой благородный жест, а по своему собственному желанию, так, без причины. Иначе это плохой подарок.              — Хорошо, тогда возвращай! — Я вытянул руку, намереваясь принять обратно браслет, но Даниэль резко отодвинулся, качнув воду. Мелкие волны снова защекотали.              — Теперь он мой. — Даниэль поднял руку, увеличивая дистанцию между мной и моим подарком.              — Давай без этого. Возвращай.              — Нет.              Даниэль слегка усмехнулся, ещё больше отдалившись. Я сделал рывок, приблизившись, а он отодвигался всё дальше. Это ребячество меня уже начинало подбешивать, но озеро нельзя было назвать бесконечным, а значит, со временем Даниэлю бы пришлось остановиться. Это произошло быстрее, чем он ожидал. Я снова придвинулся, Даниэль резко впечатался в берег, и я оказался достаточно близко, чтобы вытянуть руку. Только теперь кое-чего не учёл я. В наших дружеских спаррингах победа всегда обходила меня стороной. Даниэль перехватил мою руку раньше и, положив вторую ладонь на плечо, резко надавил. Я приземлился на его колени, уткнувшись взглядом прямо в его глаза.              — Он теперь мой, — поставил точку Даниэль.              Вывод даже не требовался. Моя рука расслабилась сама по себе, когда я наткнулся на суровый взгляд Даниэля. Сглотнув, я отвернулся.              — Можешь не смущаться.              — Спасибо! — Резко выдернув руку, я потёр кисть и хотел отодвинуться, но Даниэль остановил мою попытку, сжав плечо. — Давай без этого!              — Без чего?              — Без твоих приколов. Я же знаю, тебе нравится надо мной издеваться.              — Я не издеваюсь. Сейчас нет.              И Даниэль не врал. По его серьёзному взгляду можно было понять, что всё происходившее и происходящее сейчас было набором вполне осмысленных и даже тактических действий с какой-то целью. Я бы мог предположить одну, но для неё Даниэль смотрел как-то слишком печально. Он почему-то часто на меня так начал смотреть с какого-то момента.              Мне было неловко. Вообще вся эта ситуация казалась мне практически постыдной.              — И чего молчим?              Я резко повернулся, нахмурившись. Даниэль смотрел уж слишком проникновенно для шутки.              — А мне надо говорить? — спросил я.              — Ты должен возмущаться и кричать. «Отпусти»! «Что ты опять задумал»?! — наигранно воскликнул Даниэль, но негромко. Думаю, уже не было смысла скрываться, потому что остальные и так успели себе всего надумать. И они даже были правы.              — Ты ничего не делаешь, — возразил я, готовый к тому, что может дальше последовать. На самом деле, мне правда хотелось сбежать, потому что не время и не место.              Но я почувствовал, как Даниэль опустил голову мне на плечо и устало вздохнул. Его рука перебралась на мою спину. За пределами озера цветы всё также сияли, и во всём этом было что-то интимное. Не пошлое и не эротическое, а именно интимное. Хотя это не значит, что третье не могло стать первым или вторым со временем. Зависит от того, как всё сложится.              — С тобой всегда сложно, — вздохнул Даниэль.              — Чего?              Даниэль поднял голову, остановившись у моего уха, и всё с той же усталостью в голосе повторил:              — Сложно с тобой.              Я резко отпрянул и повернулся, столкнувшись напрямую с его жалостливым взглядом.              — Ну уж извини, — не сдержался я. — Сам же согласился.              Снова что-то внутри начало закипать. Не под действием горячей воды, естественно. Если бы Даниэль не удерживал меня, я бы просто вскочил, оделся и ушёл, наплевав на всё. Сложно ему. А мне не сложно?              — Да не об этом я, — сокрушённо снова опустил голову Даниэль. Он несколько раз легко стукнулся о моё плечо лбом, а потом поднял взгляд опять. — Ты смотришь на меня, как на грёбанного монстра. Я тебя не собираюсь бить, принуждать к чему-то или… Я даже не знаю, что ты себе там обо мне представляешь. Для тебя я что, вообще не изменился за три года? Всё тот же задира из приюта?              — Ты не был задирой.              — По тебе не скажешь!              Это был первый раз за вечер, когда Даниэль по-настоящему сорвался. После таких громких слов он глубоко вздохнул и замолчал. Ему больше не было что сказать, и даже рука, удерживающая меня, ослабла. Возможно, меня готовы были отпустить, но теперь я не хотел уходить.              Грёбанного монстра. Последний раз, когда я испуганно смотрел на Даниэля, был тогда, когда он чуть не прирезал меня ножом. Конечно, он и не прирезал бы, но в тот момент наш дружеский бой ощущался очень по-настоящему. И я, конечно, боялся.              Но с тех пор мы так и не поговорили об этом. Даниэль высказал своё мнение, я просто простоял как истукан, а потом Габи, Лью со своими силами и Дейзи с Лесли. Всё как-то не до того было. Да я и не думал, что было к чему возвращаться. Я не боюсь Даниэля, потому что он сам сказал, что мне нечего бояться.              Да, это же очень убедительно.              Проблема в том, что я себя со стороны не вижу. Может быть, иногда мой взгляд выдавал определённую опаску, но я ведь не боюсь Даниэля. То есть, годы приюта остались там, позади, а сейчас… сейчас всё по-другому.              — Ты можешь идти, — подтолкнул меня Даниэль, но не убирал руку. Кажется, он всё-таки не хотел, чтобы я сбежал, хотя прямо этого и не говорил.              — Я не собираюсь уходить.              Даниэль посмотрел на меня, и теперь я мог сколько угодно разглядывать его, подтверждая и так очевидную мысль: что-то было не так. И дело не в нём.              Воспоминания часто подкидывали знакомый образ мальчишки, который, стирая с щеки кровь, протягивал голову волка и улыбался, довольный своей работой. И в такие моменты я закрывал глаза и ждал, когда всесильная девочка встанет между нами и скажет: «Перестань его дразнить». Но ведь Сара не всегда оказывалась рядом. И я неизбежно слышал это издевательское: «Сможешь так?»              Но что мог я, убогий, которого в приюте почти никто не любил? Я бы мог винить Даниэля за то, что он был самодовольным засранцем, но проблема никогда не ограничивалась этим. Отрубленная голова и покрытые кровью руки снились мне чаще, чем можно было себе представить. Мальчишка, который так весело улыбался после очередной охоты, просто не мог вылезти из моей головы, вызывая страх вперемешку с восхищением.              Даниэль всегда был хорошим охотником с серьёзным сосредоточенным взглядом и тяжёлой рукой. В его взгляде поблёскивала холодная сталь, которая никуда не делась. Даже сейчас, смотря на него, я иногда на неё натыкался и, порезавшись, позорно убегал в повседневные походные проблемы. Мы находимся в лесу, и нет ничего плохо в том, чтобы не ослаблять бдительность. Но этот взгляд никогда не сулил ничего хорошего, и я не хотел быть его целью.              Только если так подумать, чаще Даниэль смотрел на меня вот так, с долей грусти и чего-то знакомого, но другого.              Я видел где-то это выражение лица очень часто. Кто-то точно выглядел так, когда смотрел на Элли, пока она изучала карту, разговаривала со мной или кричала на Габи. Так часто я видел похожее выражение на лице Лью и совсем не замечал, что ещё чаще сталкивался с ним напрямую. Я просто не мог увидеть этот другой взгляд, потому что само предположение казалось безумным.              Даниэль однозначно никогда не был нежным по своей сути человеком. Нет, это не про него. Кроме того момента, когда он заглядывал мне в лицо после той бессонной ночи в страхе перед болезнью. И потом, когда он волновался о моём сне. И даже сейчас он смотрел на меня так, как не смотрят… в обычной ситуации.              И я почувствовал себя дураком, потому что, конечно, всё, что происходило между нами, вело именно к тому. Но ни я, ни Даниэль не осмелились бы сказать что-то такое вслух. Слишком слащаво. Но теперь я не мог отделаться от мысли, что всё было именно так слащаво.              — Теперь ты меня смущаешь, — неожиданно произнёс Даниэль. А я думал, он даже понятия такого не знает.              А что мне ответить? Может быть, самое время было задать вопрос: «Прости, если это звучит пошло, но что ты ко мне испытываешь»? Или лучше было просто сказать: «Не смотри на меня как влюблённый дурачок». Что бы я не сказал, нам обоим стало бы неуютно.              Учитывая положение, ко мне пришла только одна здравая идея. Мы находились настолько близко, что ничего лучше ко мне просто не пришло в голову. Я наклонил голову и легко коснулся его губ своими, подначивая ответить. Нечасто мне хватало решимости действовать, но сейчас этот поцелуй был слишком важен, чтобы не попытаться. Да и атмосфера располагала. Светящееся озеро, красивые цветы и тихий лес, окутанный туманом. Единственное, что не вписывалось — это попутчики, перед которыми было бы стыдно. Но они сейчас находились достаточно далеко, чтобы о них не думать. И я просто не думал.              Поцелуй был формальным ответом на так и не заданный вслух вопрос. Я даже сомневаюсь, что Даниэль понял, чем это было, потому что он просто прижал меня ещё сильнее, не пытаясь сбавлять градус ситуации. Вот сейчас и стоило бы его остановить, но Даниэль был слишком хитрым, чтобы всё так легко закончилось. Как и в последний раз, он быстро нашёл один из моих шрамов и, заинтересованный им, параллельно медленно вырисовывал пальцем витиеватые узоры на спине.              По телу пробежали хитрые мурашки, заставив вздрогнуть.              — Щекотно.              Даниэля это только повеселило. Он просто дразнил и издевался, наслаждаясь каждой секундой.              — Дан, хватит ребячиться.              — Это похоже на ребячество?              Я явно недооценил его. Даниэль ловко поменял позицию, и теперь уже я спиной упирался в берег, а его рука, до этого лежавшая на спине, переместилась на грудь и, всё так же медленно выводя узоры, опускалась.              — Никакого ребячества, — буднично заявил он и что-то продолжал говорить, но я уже не слишком его слышал.              Я уткнулся лбом в его плечо, сохраняя ровное дыхание, пока этот шутливый засранец пытался выбить из меня реакцию посерьёзнее. И я просто не мог дать ему такую лёгкую победу. Тем более, что, несмотря на всю свою сдержанность, Даниэль тоже не оставался безучастным.              — Я не дам тебе, — он вздохнул поглубже, — лёгкой победы.              — Да неужели? — с усмешкой выдал я.              И хоть моя речь звучал складнее, я уже понимал, к чему всё идёт. В наших не совсем дружеских спаррингах победа никогда мне не улыбалась.              Лёгкая дымка окутала моё сознание, я резко вздохнул, чувствуя, как по телу проходит сладкое ощущение наслаждения, несущее за собой усталость. Я сдался, подчиняясь этому чувству, и прикрыл глаза.              — Про-иг-рал, — шутливо прошептал Даниэль, и мне просто не хотелось спорить.              Я молча коснулся губами шеи Даниэля, оставляя почти неосязаемый отпечаток.