Поймать монстра

      Возвышавшийся над нами огромный кристалл блестел, переливаясь разными цветами. Неясный свет, который источали эти камни, озарял пещеру. Но я не мог отвести взгляд от верхушки. Бледный, усыпанный пятнами, кашляющий, на нас из-под спадающих на лицо длинных волос смотрел очень худой человек в порванной одежде. Его руки-тростинки кристаллизировались и срослись с троном. Он щурился, пытаясь наклониться, но морщился, резко возвращаясь на место. Кажется, спина тоже вросла.              — Ужас, — пискнула Элли.              Мы сделали по шагу, и к нашим шеям приставили острыми концами копья. Я замер, сглотнув.              — Отойдите, — прохрипел незнакомец на троне, и острые концы отступили.              Горло странно себя чувствовало. Я потёр его, посмотрел на тех, кто недавно ещё хотел нас убить, и кивнул им. Двое крепких мужчин неотрывно следили за каждым действием. Становилось неприятно до тошноты.              — Вы пришли. Наконец-то.              Последнее слово камнем осело в животе.              — Наконец-то? — переспросил я.              — Я знал, — послышался кашель. — Я знал, что вы придёте. — Из-под чёрной сальной шевелюры на нас смотрели хищные золотые глаза. — Вы пришли, и я могу умереть.              — Чё-то вы плохо нас ждали, — усмехнулся Даниэль. — Могли бы и предупредить своих дружков, нас бы больше дошло.              — Я вас ждал, — всё не унимался монстр на троне.              Как пластинка, он повторял одно и то же, и хотелось просто отвернуться, закрыть уши, глаза, не видеть и не слышать этой чуши.              — Он приболел. — Знакомый голос прорезал тишину. Я не задумываясь навёл оружие, и тут же оказался на прицеле у острых пик. — Вас стало меньше. О, привет, милый Тьюсбери. Ты дошёл, я так рада.              На лице Дейзи светилась радостью её излюбленная детская улыбка. Я готов был прикусить язык, не вступая в бессмысленные разговоры, но слова сами лезли через горло.              — Это ты?              — Да, я, — игриво махнула рукой Додсон и поклонилась. — С самого начала была я.              Что-то во мне надломилось. Тот, кто помогал монстрам, стоял на их стороне, потворствовал им и жил счастливо себе в удовольствие. За всем этим с самого начала стояла ни глава Изабели, а Додсон, чудаковатая женщина, которую стоило подозревать с самого начала.              Одинокая странноватая особа жила в лесу, не боясь монстров. С грустью она смотрела на старые постройки, но не потому, что ей было жалко людей, а потому, что она грустила о природе. Та, кто на самом деле всегда отстаивала интересы монстров. Ведь это было так очевидно, что предательница — Дейзи.              — Я идиот. — Звуки складывались в нестройную речь. — Ты сказала, где будет Совет. Ты помогала нам, чтобы мы дошли сюда. Ты всё время поддерживала их. С самого начала за всем стояла ты.              — Я так и сказала, — весело улыбнулась Дейзи. — А ты мне верил? Только не говори, что поверил? Я не особо и скрывалась.              — Дейзи, — слабо прохрипел монстр на троне, и она перевела на него болезненно-сочувствующий взгляд.              — Вам не стоит напрягаться. — Дейзи нежно коснулась кристалла, погладив его. Я только стоял, крепко держа пистолет. — А тебе не надо стрелять. — Она сразу посерьёзнела, переведя взгляд на оружие. — Не играйся тут с этими игрушками. Да и незачем вам. Всем им, милые мои, придёт скоро конец.              Руки дрогнули.              — Конец? — нахмурился я. — Что значит «конец»? Какой конец?              — Убери оружие.              Я лишь крепче его перехватил. За спиной, что-то шепча, стояло знакомое видение. Она приближалась, пока над самым ухом не прозвучало: «Предателям только смерть». Лже-Габи права. Смерть всем, кто нас предал. Если она заслуживает смерти, то Дейзи и подавно.              Но копьё резко развернулось, выбивая пистолет. Мои руки оказались пусты, а стражники смотрели неотрывно, предупреждая о том, чем закончится любое движение.              — Дети не должны играть с опасными штучками. Камни хрупкие, мало ли, что случится. — Дейзи выдохнула. — А теперь, милый Тьюсберри, я объясню всё. С самого начала. Вы единственные, кто узнает всю правду. Уже готовы? — Она победно улыбнулась и начала рассказ.              Вы даже не представляете, как это сложно — расти не в своё время и не среди своих. Люди, жадные до власти и обладания, всё испортили, и я с детства понимала их натуру. Никто не понимал, а я понимала. Со всей душой я относилась к тому, что подарила нам природа, пока люди раз за разом всё уничтожали.              Тогда я ещё жила здесь, на землях Изабели. И я долго думала, почему никто не может меня понять, пока не встретила того, кто открыл мне глаза. Бог монстров! Помпезное название, которое не отражает и самой малой частички его натуры. Он не просто Бог. Он основатель. Он был первым, следил за медленным падением людей с самого начала.              Когда мы встретились, я была маленькой глупой девочкой, но он по заслугам оценил мои способности. Он верил, что я смогу помочь. И я помогла. Я ушла от своих никудышных жадных родителей и стала жить среди тех, кто меня понял. Кто-то назовёт меня предательницей, но это не так. Я никогда не предавала людей, потому что никогда на самом деле не была на их стороне.              Мне нравилось среди моей семьи. Мой Бог был очень добр, он вырастил меня как родную дочь. И я жила как дорогой его цветок, как маленькая роза, красивая, но острая. Всегда в центре внимания. Всегда на первом месте. Всегда права. Всегда думала не так, как все остальные.              Я бы и дальше жила в радости, если бы не одна проблема. Как бы вы себя почувствовали, если бы узнали, что ваш родитель умирает? Я чувствовала себя ужасно. Мой Бог, мой Отец привёл меня в эту пещеру и показал кристаллы, сказав, что все годы земля питалась его силами и распространяла их на зверей. Но сколько лет прошло, и у него не осталось ничего. Его выжали досуха. Он попросил у меня только одного: привести сюда охотников, хотя бы несколько штук, чтобы они могли увидеть монстров, поговорить с ними и запомнить всё это.              Конечно, я не понимала его. Я и до сих пор не понимаю. Но я верная дочь, и я бы ни за что не предала своего Отца. Отец сказал, значит, надо выполнить. И я ушла. Я покинула его на долгие годы, чтобы занять своё место, влиться в людскую жизнь, найти нужных охотников и привести. А параллельно я помогала глупым монстрам, которые до сих пор не знают, что скоро тоже умрут. Жаль их, но так должно быть.              Не всё шло по плану, согласна. К пещерам вас привела не я, но всё хорошо, что так сложилось. Теперь вы тут, Отец наконец-то вас дождался, и теперь вы можете оказать ему честь, выполнив всего одну просьбу.              — А чего это мы должны выполнять его просьбы? — вышел вперёд Даниэль. Всё внимание тут же приковалось к нему. — Мы можем просто убить его и всё на этом.              — Он не умрёт от ваших рук. — Дейзи сложила руки на груди, не спуская с нас взгляда. — Отец уйдёт сам.              — Но зачем тебе это? — продолжал Даниэль. — Ты хочешь, чтобы они жили, я прав?              — Он умрёт, — пожала Дейзи плечами. — Но почему-то мой Отец верит, что людская память что-то значит. А я всецело ему послушна.              Даниэль сделал ещё шаг, и тогда стражники выставили свои копья. Мы с Элли воспользовались моментом. Я взял нож и напал на одного из стражников, другого, едва успев среагировать, схватила дрожащими руками Элли. Даниэль, резко развернувшись, перерезал горло монстру, я подбежал к пистолету и выставил его на Дейзи, в то время как за спиной раздавался звон металла всё ближе и ближе.              — Ты не станешь, — снисходительно наклонила голову Дейзи.              — Ещё как стану.              Раздался выстрел. Дейзи увернулась, но я выстрелил ещё раз и ещё. Пещера затряслась. Я начал растерянно озираться, отходя ближе к трону. Металлический звон прекратился. Дейзи выругалась. Элли машинально продолжала держать стражника, который рвался в нашу сторону. Камни с потолка начали покрываться трещинами и осыпаться. Я встал, прикрыв глаза. Кто-то схватил и оттянул меня ближе к трону, кто-то начал бежать и кричать.              Мы упали. Я успел увидеть расширенные глаза Элли и приоткрытые губы. Она что-то кричала. Закрыл глаза, пытаясь спрятаться от пыли и звуков, уткнулся в человека рядом, и всё накрыла тьма.              Тьма…              Непроглядная тьма…              Иногда нас закрывали в сарае без Сары. Иногда мы оставались наедине с Элли, и она долго говорила о сказках, тех самых, которые любила её сестра. Там были и глупые гуси, и грозные киты, и жестокие волки. Вообще мне казалось, нет более жестоко волка, чем Даниэль. А Элли говорила, что волк из сказки хуже. Тогда я с ней не соглашался, потому что их всех бы съел Даниэль. Я и сейчас с ней не согласен, но уже по другой причине. Теперь я сам мог съесть любого волка из сказки.              Почему Элли? Нет, всё началось ещё раньше. Почему умерла Сара? Теперь я начал понимать. Она рассказывала сказки о животных, и во всех них у монстров была душа, которую кто-то отравил. Но монстры же не виноваты, что их отравили. Этот кто-то должен понести ответственность, и теперь мы знаем, кто. Если бы Сара знала Габи, я думаю, она бы не умерла. Просто тогда у неё была бы вера в то, что всё можно изменить, не принося себя в жертву на поле боя бесконечной войны с монстрами.              Тогда стоит спросить, а почему Габи? Я бы хотел верить, что это за её предательство. Но она умерла из-за меня. Я её убил. Я её предал, хотя она искренне хотела мне помочь.              Дейзи умерла за свою веру. Она и унесла за собой Элли. Так что всё началось с Сары, когда она впервые рассказала мне сказку о страшном волке, хотя не было никого страшнее, чем…              — Не смотри, — прошептал на ухо Даниэль.              Я не сразу понял, что его ладонь лежит на моих глазах. Да и до меня как-то поздно дошло, что именно он оказался тем человеком, который откинул нас к кристальному трону.              — Прости, — коротко ответил я и убрал его ладонь. Даниэль не сопротивлялся, предоставляя мне выбор.              Мы лежали у трона, и близко к нам упали несколько кристаллов, отрезав стражника и Элли. На самом деле мне не хотелось верить, что она умерла. Но камень не просто отрезал нас от них. Это доказывала отрубленная рука, лежащая прямо перед нами. Я сглотнул и отвернулся.              Весь зал не был покрыт обломками, но часть уж точно. Даниэль был цел, и я тоже. Нам очень повезло. Точнее, Даниэль быстро среагировал.              — Я рад, что кто-то остался жив, — прокряхтел первый монстр сверху. — Есть, кому помнить.              Я поднял взгляд, встречаясь с золотым свечением его глаз. Они ужасно напоминали о Габи. Не исключено, что теперь всё будет напоминать о ней.              — Вам, дед, не повезло, — усмехнулся Даниэль. — Я ничего запоминать не буду. А он шизанутый, ничего не вспомнит через пару лет.              — Тогда мне действительно не повезло. — Но монстр не выглядел удручённым. — И всё-таки запомните.              — Зачем? — решился спросить я.              В глазах монстра появился заинтересованный блеск.              — Очень много лет прошло. — Он закрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям, и его голос как будто бы стал громче и чище. — Я прожил в этой пещере баснословно много, моя сила начала то, что вы называете катастрофой. Признаюсь, когда я начал умирать, мне было страшно. Смерть — это больно и одиноко. Но потом я смирился и понял, что, как только эта пещера съест меня, все монстры забудут о том, кто они. И люди снова станут во главе мира. Этого я не хотел больше.              — Но, если я буду помнить, это не значит, что что-то изменится. У меня есть знакомая, которая хочет перебить всех монстров и возродить цивилизацию. — Образ Лесли не вызывал больше теплоты, только горькую усмешку. — Она ни перед чем не остановится.              — Пока есть тот, кто помнит, он не захочет, чтобы это повторилось. Я хочу, чтобы всё было так.              Мне казалось, старик начал ослабевать и гаснуть с каждой секундой всё больше.              — Среди нас был парень, он мог бы вам помочь. Он умел исцелять. Может быть, вы бы прожили дольше, если бы его не сожрали монстры.              Не знаю, почему мне захотелось рассказать о Лью. Его смерть казалась самой незаслуженной из всех. Он просто пытался быть хорошим наследником, а потом и любящим женихом. Жаль, что Элли так в него и не влюбилась.              — Какая ирония, — прохрипел старик.              — Это хорошо, — вступил Даниэль, — что вы умрёте. Монстры умеют только ломать.              — Моя самая большая оплошность, — ответил старик. — Я хотел создать что-то хорошее, но даже дочь воспитать не смог.              Я в последний раз взглянул наверх. Старик медленно закрыл глаза и совсем растворился в кристалле. От него ничего не осталось, и свет в пещере начал понемногу угасать.