Воздушные замки

Сент- Пол. Ноябрь Я всегда задавалась вопросом, а есть ли хоть один шанс из тысячи сбежать от своей прошлой жизни? Если чувствуешь, как стены сдавливают тебя так, что ты больше не можешь сделать ни вдоха, то единственным твоим спасением будет возможность убежать. Ты это понимаешь. Но сможешь ли ты убежать, а убегая, не станешь ли ты оглядываться назад, потому что призраки прошлого обязательно будут следовать за тобой во мраке, протягивая к тебе свои омерзительные, склизкие пальцы, стараясь схватить тебя? Терпкое красное сухое вино и сыр — мои вечные спутники, сопровождающие каждый одинокий вечер. Воспоминания о студенческих годах, которые, как все твердили, должны были пройти весело и непринужденно, растворились где-то в памяти. Эти годы обернулись далеко не безмятежностью, а скорее бесконечным отчаянием, депрессией и ощущением безысходности. Своеобразный порочный круг, выхода из которого, казалось, не найти. Второй год в университете, кажется, я не забуду никогда. Несмотря на то что воспоминания слились воедино и сейчас, спустя столько лет, тяжело восстановить все цепочки событий, чувствую необходимость наконец выговориться. В том году был октябрь, когда выпал первый снег. За окном пада пушистый снег, нежно покрывая ветви деревьев, этому городу были чужды правила, ему было плевать на законы и желания людей, а природная стихия охватывала его. Природа настойчиво напоминала, что зима здесь наступает ранней осенью и не спешит уходить до поздней весны. Это нисколько не стимулировало позитивное мышление, а также прочий бред, который вам будут впихивать на групповых собраниях по помощи людям, близким к совершению суицида. Плохое настроение накинулось на меня моментально – я всегда была сильно восприимчива к резким переменам погоды. В Миннесоте я ощущала себя чужестранкой. Не каждый калифорниец отважится по собственному желани, попрошу отметить, добровольному желанию, переехать в один из самых холодных штатов. В Калифорнии я не знала проблемы замёрзших рук или пара изо рта, снега, мешавшего передвигаться по-человечески, а не распластавшись каракатицей по обледенелому асфальту. Моё настроение менялось вместе с городом за окном. Если, встав утром, я наблюдала заснеженные улицы и слышала, как ветер завывает между старых кирпичных зданий кампуса, внутри меня всё сжималось. Оставалось лишь притворяться, что где-то глубоко ещё живут похороненные чувства. Единственное, что подогревало желание жить, — предстоящая поездка в Лондон на весенний семестр. А пока оставалось зайти в магазин, сморщить нос, выбирая вино для очередного одинокого вечера. Бар "Грязная Свинья", расположенный недалеко от кампуса, всегда был заполнен людьми, особенно по выходным. Сам бар не отличался особой роскошью и не мог похвастаться вкусными бургерами или закусками. Это заведение относилось к разряду тех, в которые заходишь либо уже пьяным, либо очень пьяным. Здесь выпиваешь с друзьями, цепляешь скучающих девушек, трахаешься в ближайшем сортире. Тот вечер, один из последних нормальных вечеров для нашей компании, казался отправной точкой для нашего конца. Мы собирались встретиться в баре, запланировав это еще неделю назад. Общество людей, которые лишь притворяются нормальными, но на самом деле давно прогнили изнутри. Сомнительные ценности, интересы, образ людей, заинтересованных и здравомыслящих — каждый из нас утонул в своем океане комплексов, признаться в которых не хватало смелости ни одному из нас. Тот вечер, один из последних нормальных для нашей компании, как позднее я поняла: стал отправной точкой для нашего конца. Мы собирались встретиться в баре, запланировав это еще неделю назад. Общество людей, которые лишь притворяются нормальными, но на самом деле давно прогнили изнутри. Сомнительные ценности, интересы, образ людей, заинтересованных и здравомыслящих — каждый из нас утонул в своем океане комплексов, признаться в которых не хватало смелости ни одному из нас. Мы собрались довольно поздно, не показывая виду, что, по большому счет, своим присутствием делаем одолжение друг другу. *** — Привет, — бросила я, садясь за столик в углу бара. Мои подруги уже были в сборе и потягивали коктейли. Над головой висела тусклая лампа, отбрасывающая мягкий свет на стол, покрытый царапинами и следами от стаканов. — Привет! — весело откликнулась Хлоя, поправляя ярко-рыжие локоны. Она была душой компании, всегда энергичная и непосредственная. Ее зеленые глаза сверкали в полумраке бара. Она была девушкой простой, родом из глубинки, где ее семья занималась фермерством. Ей посчастливилось родиться младшей в семье, состоящей из одних мужчин. Родители хотели, чтобы дочь добилась большего, чем они или ее братья, долго копили деньги на колледж, но Хлоя не оправдала их надежд. Вырвавшись из заботливых объятий родителей, она пустилась во все тяжкие. Остальные улыбнулись. Элис, миниатюрная брюнетка с каштановыми волосами, оторвавшись от телефона, взглянула на меня с легкой улыбкой. — Схожу закажу себе что-нибудь, — сказала я, ощущая потребность отвлечься. — Я с тобой, — Элис встала со своего места. Из всей нашей странной компании она была мне наиболее близким по духу человеком. Мы направились к барной стойке, пробираясь сквозь толпу шумных студентов. В воздухе витал запах пива и дешевых духов. — Как у тебя дела? — спросила она, глядя на меня с искренним интересом. Я пожала плечами, обдумывая ответ. С чего стоило начать? С того, что мне не хотелось приходить, делая одолжение себе и им? Или о том, что на почте меня ждало сообщение, способное изменить мою жизнь раз и навсегда? — Какие у вас планы на сегодня? — Собирались поехать к Рози, — ответила Элис, заправляя прядь волос за ухо. — Не хочу сегодня возвращаться домой. — Понятно... А я пока не знаю, возможно, у меня будут другие дела. Мы подошли к стойке. За ней стоял Джейк — высокий блондин с озорной улыбкой. Он ухмыльнулся нам, протирая бокалы. — Что будете заказывать, леди? — Мне, пожалуйста, "Маргариту", — сказала я. — А мне — яблочный сидр, — добавила Элис. Получив напитки, мы вернулись к столу. Наступило неловкое молчание. Темы для разговоров иссякли, а углубляться в личные переживания не хотелось. Хотелось закрыться где-нибудь с бутылкой вина и Элис, пошептаться, обсудить события прошлой недели, которыми делиться с остальными не было никакого желания. Хлоя и Рози оживленно перешептывались, бросая взгляды на танцпол. — Пойдем покурим? — предложила Хлоя, поднимаясь со стула и потянув Рози за руку. — Конечно, — Рози, всегда спокойная и уравновешенная, последовала за ней. Их силуэты растворились в толпе. Мы остались втроем в напряженном молчании. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. В голове роились мысли, сердце билось учащенно. — Я уезжаю, — вырвалось у меня. — Через несколько месяцев меня здесь не будет. На какое время — пока не знаю. Университет в Лондоне дал ответ, поэтому следующий семестр я точно проведу в Европе. Элис удивленно подняла брови, но быстро взяла себя в руки. — Я рада за тебя, — произнесла она, хотя в глазах мелькнула тень обиды, что я скрыла довольно важную часть своей жизни от нее, хотя предполагалось, что мы - близкие подруги. Увы, Элис, это не единственный секрет, который я вынуждена хранить в тайне от всех. Арчи - единственный парень в нашей компании, его никто никогда не видел в трезвом состоянии, лишь махнул рукой, призывая к нашему столику официанта. — Простите, — он изо всех сил старался казаться трезвым, но у него это скверно получалось, — не могли бы вы принести этим двум прекрасным дамам, скрашивающим мое одиночество, по коктейлю? Девочки, закажите сами, какие вам нравятся. Арчи встал изо стола, махнул нам рукой и направился к выходу. Через несколько секунд после его ухода, перед нами с Элис образовались коктейли. Я отпила немного, и отставила его в сторону. — Надеюсь, ты не обижаешься? — спросила я у Элис. — Нет, я очень рада за тебя, — подруга отпила из своего бокала и, последовав моему примеру, отставила его в сторону. — Я так понимаю, Рози и Хлоя еще не в курсе? — Им пока не стоит знать, — подмигнув, я откинулась на спинку дивана. Наконец-то я могла почувствовать себя более-менее расслабленно. Ребята появились через несколько минут. С улицы Хлоя вернулась в компании незнакомого парня: черные волосы, татуировки по всему телу. С ним был хорошо знаком Арчи, но я видела его впервые. Он подсел к Хлое, положив руку ей на спину, другую — на бедро, и нашептывал ей что-то на ухо. — Какие тебе нравятся коктейли? — девушка мило улыбнулась и прошептала ему что-то в ответ. Далее вечер шел куда более расслабленно, чем начинался. Алкоголь начал действовать волшебным образом: чувство скованности и раздражения исчезло. Один коктейль сменялся другим, мы с Элис начали танцевать, а Хлоя откровенно целовала своего нового знакомого, которого встретила на улице. *** Следующее утро началось с безумной головной боли. Я лежала в постели, разглядывая потолок, белизна которого казалась ослепительной. Бессмысленное занятие, за которым можно убить несколько часов, особенно если не хочешь вставать и выходить из комнаты. Большинство из нашей компании жили на территории кампуса, поэтому приходилось мириться со своеобразными правилами и образом жизни других студентов. Лишь Рози повезло — ее родители были достаточно состоятельны, чтобы оплачивать аренду квартиры недалеко от кампуса. Всем остальным приходилось несладко. Единственное, что радовало, — наш университет старался быть максимально современным и несколько лет назад сделал капитальный ремонт в общежитиях, предоставив студентам возможность селиться в одноместных комнатах. Кухня по-прежнему была рассчитана на несколько комнат, но это была меньшая из проблем. Мы все учились на факультете биологии — достаточно перспективном, но не для нашего университета. В моем случае это был один из немногих университетов, способных предоставить полную стипендию на обучение. Я не отличалась прилежной учебой в школе, да и спортивных заслуг не имела, чтобы претендовать на престижные заведения страны. Арчи был тем еще сорванцом. Несмотря на материальную поддержку со стороны родителей и их возможности обеспечить сыну лучшее образование, парень был откровенно бестолковым и совершенно неспособным к учебе, а тем более к примерному поведению. Такие богатенькие мальчики у меня ассоциировались с примерным поведением, кипой книг в руках, очками на глазах и дорогими костюмами. Он вылетел из нескольких школ, а после зачисления в колледж вылетел через несколько недель за употребление марихуаны на территории кампуса. Отец отказался обеспечивать его, но напоследок по знакомству устроил в наш университет в Сент-Поле. Понимая, что отношения с отцом получится наладить только через тяжелый труд, Арчи устроился работать барменом в «Грязной Свинье». Стрелка часов на будильнике, стоявшем на убогом прикроватном столике, медленно ползла к девяти утра. Я еще раз лениво потянулась, мысленно уговаривая себя встать с постели. Сбор занял несколько минут; взглянув в зеркало, отметила, что выгляжу так себе: исхудалое тело, торчащие ключицы, костлявые колени, а украшением образа были поселившиеся навечно синяки под глазами. Не было никакого стимула краситься и вообще выглядеть подобающе. Мы договорились встретиться с ребятами в столовой на территории кампуса, чтобы обсудить подробности вчерашнего вечера, быстро пробежаться по темам предстоящего семинара и направиться на учебу. *** Первыми пришли Элис и Рози. Девушки выглядели усталыми, с слегка растрепанными волосами. Рози держала в руке стаканчик американо, купленный в соседней кофейне «Четыре зимы». Брать там кофе на вынос стало нашим незыблемым обычаем. Это местечко не отличалось особым уютом, но в нем постоянно выстраивались очереди, возможно, потому что только здесь в городе делали сносный кофе: не горчащий дешевым, пережаренным зерном. — Где остальные? — спросила Элис, недовольно сморщившись, глядя на поднос с едой передо мной. Она полгода назад приняла решение стать вегетарианкой, поэтому всякий раз смотрела с укором на всех, кто ел мясо в ее присутствии. Осознав, что ее взгляды не действуют на окружающих, Элис решила пустить вход новый прием: демонстративно морщить нос, привлекая внимание к своей персоне. — Не знаю, — пожала я плечами. — Рози, можно у тебя немного кофе? Этот местный совсем отвратительный. Рози, сев за столик, молча протянула мне стаканчик. На ее измученном лице были написаны все страдания и сожаления о количестве выпитого прошлым вечером. — Хлоя звонила мне утром, — Рози обладала теплым, мягким тембром голоса и казалась невероятно терпеливой, — сказала, что не придет на завтрак. Просила передать, что встретимся уже на занятиях. — Хорошо, — кивнула я. Повисла тишина, в которой мы просидели, глядя по сторонам, не имея возможности произнести ни слова. Незыблемость тишины нарушила Элис, достав из сумки зеленое яблоко и жадно впившись в него. Рози задумчиво потягивала кофе, крепко сжав стаканчик, на котором дурашливо была нарисована розочка. Местный бариста часто заигрывал с ней, а рисование розочки стало своеобразной традицией. Я же разглядывала людей в столовой. Мне всегда нравилось наблюдать за ними. Когда люди не замечают, что на них кто-то смотрит, они кажутся такими искренними. Мы просидели в полной тишине минут десять, окруженные шумом толпы, молча наблюдая за происходящим вокруг. — Пойдем? — спросила Рози, легко поднимаясь из-за стола. Мы молча встали следом за ней. *** Мы не могли досидеть до конца семинара — скучные фразы мистера Кэмпбелла, отчаянно пытавшегося увлечь нас своими заумными рассуждениями, заставляли безостановочно зевать. Вся группа молча переглядывалась, мысленно отсчитывая секунды до конца занятия. Наш профессор казался невероятно смешным в старом твидовом пиджаке с протертыми локтями, видавшем лучшие времена. На нем были круглые очки в тонкой оправе, которые он поправлял всякий раз, чувствуя легкую неуверенность в своем авторитете. Поскольку курс поэзии был факультативным, а студенты выбирали его по ошибке, спутывая с мастер-классами по поэзии, особой популярностью среди нас мистер Кэмпбелл не пользовался. Он не упускал возможности упомянуть, что получил стипендию на обучение в Гарварде, когда ему было пятнадцать, после того как написал поэму, критикующую Байрона. Никто не понимал, в чем заключалась его критика поэта, но профессор всякий раз пускался в бурные обсуждения ямбов и хореев, которыми славилась «та самая поэма», написанная для школьного журнала, главный редактор которого сделал ему огромную услугу, отвергнув предложение опубликовать рецензию на Байрона. Расстроенный тем, что его рецензию отвергла даже редакция школьного журнала, он отправил ее в небольшую местную газетенку, выпускавшуюся раз в неделю и обозревающую светские мероприятия. Поэма стала находкой для главного редактора, и вскоре прославились как сама газета, так и автор этой злосчастной рецензии. Факультативный курс поэзии велся из рук вон плохо. Сама идея вводить этот курс для биологов была сомнительной, но преподаватель, окончивший Гарвард, был редкостью для нашего университета, поэтому руководство не могло отказать ему в этом капризе. Мистер Кэмпбелл определенно считал себя гением, не забывая каждый раз напоминать своим студентам-недотепам, что он — самородок, найденный в глуши, получивший стипендию от Гарварда, а мы — серая посредственность. Когда время семинара подошло к концу, преподаватель стоял спиной к нам, задумчиво глядя в окно, рассуждая о том, как ему надоел этот город и как он хочет изменить место жительства. Один смельчак из нашей группы — Джордж — обратился к преподавателю: — Простите, время семинара закончилось. Мы можем идти? Мужчина смерил выскочку холодным взглядом: - Идите на все четыре стороны, бездари, - и глубоко вздохнув, развернулся обратно к окну. *** В тот вечер, на удивление, я была первой, кто пришёл в "Свинью". Арчи отсутствовал несколько дней, не появлялся на учебе, и не отвечал на звонки. Хлоя задерживалась на свидании с очередным парнем, с которым она познакомилась то ли в перерыве между занятиями, то ли на очередной, беспощадной, студенческой пьянке. Рози написала, что опаздывает, а Элис, по привычке, отключила звук у телефона, и не слышала звонков. Я уселась за наш любимый столик в углу бара, укрытый мягким полумраком. Отсюда открывался вид на весь зал, и я могла тихонько, потягивая коктейль, наблюдать за жизнью "Грязной Свиньи". Бар был наполнен шумом и смехом. Студенты, одетые в тёплые свитера и шарфы, грелись у стойки, заказывая горячительные напитки. Откуда-то доносился запах жареного лука и пряностей, смешанный с ароматом дешёвого пива. Джейк, наш знакомый бармен с дружелюбной улыбкой и вечной бейсболкой на голове, обслуживал компанию малолеток. Одна из них — девушка с вызывающим декольте и ярко-красной помадой — кокетливо смеялась над его шутками, играя трубочкой в своём коктейле. У бармена будто бы отключались все природные инстинкты, которые, предполагалось, должны защищать парней на уровне подкорки, от связей с малолетками. Он улыбался девушке, не отрываясь глядя на её упругий третий размер, нагло торчащий из кокетливого выреза у платья. Я отвела взгляд, почувствовав лёгкую зависть к их беззаботному смеху. Сделав глоток коктейля, ощутила, как холодная жидкость согревает горло. Вдруг дверь бара с шумом распахнулась, и порыв ледяного ветра прокатился по залу. Я невольно поёжилась, подтягивая шарф повыше к шее. В проёме стоял высокий парень в пальто цвета слоновой кости, на котором таяли снежинки, оставляя тёмные пятна на ткани. Он провёл рукой по растрёпанным ветром тёмным волосам, стряхивая снег. Я узнала его — Тобиас Роуланд из юридического факультета. Студенты-юристы всегда держались особняком, считая себя выше остальных. Я заметила его несколько раз на кампусе: сосредоточенное лицо, глаза, в которых отражалась решимость. Мы не были знакомы, а за всю историю вечеринок, проходивших на кампусе, ни один из студентов юридического департамента не посетил их. Они считали себя снобами, достаточно умными и перспективными, чтобы смешиваться с серой грязью и посредственностью вроде нас. Я была удивлена, увидев одного из них, в этом, видавшим лучшие времена баре. Как правило, на юридическом учились детки богатых родителей, чаще всего, принадлежавшие целым династиям юристов. К всеобщему удивлению, юридический факультет был довольно сильным: отличался преподавательским составов, качественно составленным учебным планом, и студентами. Парень выглядел стильно и элегантно: дорогое пальто, цвета слоновой кости, купленное явно не на распродаже прошлогодней коллекции в "Сэмс Клабе" на Оук роуд, где закупались почти все студенты. Его взгляд пробежался по залу и остановился на мне. Сердце на мгновение замерло. Он уверенно направился к моему столику. Мои щеки начали краснеть, что было совершенно не свойственно для меня. Я начала судорожно потягивать Лонг Айленд, опуская взгляд. Пускай он выглядел невероятно привлекательно, осознание социальной разницы между нами вновь хлестко напомнила мне, что я не принадлежу к его кругу интересов и общению, а я вряд ли удостоюсь чести провести с ним хотя бы десять минут один на один, чтобы доказать ему обратное. Мои размышления прервал резко бросившийся мне в нос притупленный, на удивление, приятный запах сигарет, и мягкий тембр, обращенный определённо ко мне: — Добрый вечер, — произнёс он глубоким голосом, от которого у меня побежали мурашки. — Кажется, все столики заняты, а мне невероятно хочется напиться в этот вечер. Не против, если присоединюсь? Я немного растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Конечно, присаживайся, — кивнула я, стараясь выглядеть непринуждённо. — Хотя предупреждаю: скоро здесь будет шумная компания моих подруг. Он улыбнулся краешком губ и снял пальто, повесив его на спинку стула. Под пальто оказался тёмно-серый свитер, подчёркивающий его стройную фигуру. — Я Тобиас, кстати, — сказал он, протягивая руку. — Амелия, — ответила я, пожимая его тёплую ладонь. Прикосновение было коротким, но оставило после себя странное ощущение. Я представила, как глупо выгляжу со стороны: растрепанные волосы, слегка размазанный макияж из-за бесконечно валящегося с неба снега. Благодаря темноте бара, краснота лица была надежно укрыта, а погрешности в прическе и макияже? Да кто на них обращает внимание. Меня брали большие сомнения, что мой новый знакомый станет пристально разглядывать меня. Никогда не стоит питать иллюзий насчёт людей, он не был заинтересован в общении со мной, а из всей шумной толпы, заполонившей бар, я смотрелась наиболее молчаливой и спокойной. — Приятно познакомиться, Амелия. Ты учишься здесь, в Сент-Поле? Его вопрос вывел меня из омута собственных рассуждений. — Да, биологический факультет, — ответила я, делая глоток коктейля. — А ты на юридическом, верно? — Верно, — он усмехнулся. — Ты удивлена, что я забрёл в такое место? — Немного, — призналась я. — Студенты юридического факультета редко появляются в "Грязной Свинье". Он оглядел бар, где громкая музыка смешивалась с гулом голосов. Через несколько минут перед парнем на столике образовался целый ряд шотов виски, а мои подруги совсем, кажется, не хотели спасти меня и придти чуть-чуть быстрее, чтобы как-то расслабить меня от охватившего волнения. — Иногда хочется сменить обстановку, — сказал он, встречаясь со мной взглядом. Его глаза были тёмно-карими, почти чёрными, и в них отражались огоньки приглушённых ламп, - прости, сегодня дурацкий выдался день. Расскажи немного о себе. — Думаю, подробное описание своей биографии можем опустить,представление имён и всё прочее- это лишь жалкие формальности, которые мы можем с лёгкостью избежать? Я хорошо отчеканила речь, тщательно продуманную мной, за то время, пока я боковым зрением наблюдала, как мой новый знакомый поглощает около десяти шотов виски. Собой я была бы определённо довольна, если бы холодную, отстранённую речь, показывающую мою незаинтересованность в парне, не завершило громкое икание. Чертовы коктейли с пузырьками. Тобиас усмехнулся, но не подал виду, и продолжил настойчиво смотреть на меня. - Со мной что-то не так? - я пыталась понять причину, по которой он так разглядывал меня. - Я могу угостить тебя коктейлем? - Не думаю, что это хорошая идея, - я отставила пустой бокал и продолжила разглядывать дверь в ожидании своих подруг. - Послушай, я ведь тебя не замуж зову, и не в постель со мной. Просто прошу назвать коктейль, чтобы я мог тебе заказать его, только без пузырьков, а то тебе, кажется, уже хватит. Я рассмеялась. Удивленная своей реакцией, и быстро смутившись, я пыталась вернуть положение, но было слишком поздно. - Хорошо, убедил. Закажи мне “Маргариту” - произнеся эту фразу, я спрятала прядь волос за уши, но буквально через секунду обратно выдернула её, считая, что она лучше обрамляет мое лицо. - Амелия, я схожу закажу тебе коктейль. Не убегай никуда, хорошо? - Тобиас бросил пронзительный, долгий взгляд на меня. Взгляд, от которого перехватило моё дыхание. Я восторженно смотрела в его карие глаза, так страстно смотревшие на меня. Его высокие скулы слегка сжались, делая их ещё более острыми и прекрасными, будто бы льдинки, о которые можно легко пораниться. Он встал и элегентным движением прошелся по бару. Честно, в тот момент Тобиас казался мне древнегреческим богом, сошедшим с небес. Он вернулся через несколько минут, лучезарно улыбаясь, держа в руке два бокала “Маргариты”. - И так, Амелия, с именем определились.. назовешь мне свою фамилию? – его рука легла мне на плечо, от него соблазнительно пахло притупленным запахом сигарет, смешанным с кофе. Этот запах сводил меня с ума с первых секунд. Я попыталась отстраниться от него, но наши ноги под столом соприкоснулись, и я почувствовала, что уже буду не в силах отойти от него. Оказавшись в этом плену, оставалось только выйти победительницей, сыграв по его правилам. - Хаффман. Ты же сноб, зачем ты теряешь время за разговором со мной? - Интересно, - вздохнул он, - слухи имеют сильное влияние на общественное мнение, а если их ещё и трактовать не верно, то и вовсе можно потонуть в этом болоте грязи. Я никогда не был снобом, если ты об этом. Но это не имеет значения. Хм, Хаффман.. ты еврейка? - Ой, нет, ты что. В смысле, моя бабушка – она еврейка, - я улыбнулась, вновь чувствуя предательский легкий румянец на щеках, - из-за этого в моей семье столько проблем. Мы все – атеисты, а бабушка очень трепетно относится к традициям. Шаббат для неё - это не просто зажечь свечу и помолиться, выпив при этом кошерного вина, а соблюдение всех правил и традиций. Гостить у неё всегда было трудно. - Было? Она.. – его голос казался таким усыпляющим, приторно- милым, на мгновенье, мне даже послышались нотки заботы. - Она в порядке, - прервала я, - даст фору любому тинейджеру. Просто она живет в Массачусетсе, а наша семья в Калифорнии. Ну, знаешь, темный загар, бассейны, апельсиновые рощи, серфинг, вечеринки. - Почему ты тогда учишься здесь, в одном из самых холодных штатов Америки? Твоя бабушка живет в Массачусетсе, в Рае высшего образования, вершине капитализма и идеи штатов об утопическом, идеальном мире? Ты сама из Калифорнии.. привыкла к вечеринкам, бассейнам, и купанию нагишом. - Эй, - я легонько ткнула пальцем в ребра моему новому знакомому, заодно пробуя его тело под рубашкой, - этого я тебе не говорила. - Но и не отрицала, я запомню, - лукаво улыбнувшись, сказал он, - моя история гораздо скучнее твоей. Вся моя семья – юристы. Мама, папа, бабушка, дедушка, старшая сестра и брат, а я – какой-то неудачник. Они все заканчивали лучшие университеты страны, но когда пришла моя очередь подавать документы, юридическая контора моих родителей проиграла крупное дело, мы влезли в долги.. словом, когда у тебя на счету нет как минимум ста тысяч баксов, даже тот факт, что у тебя одно из лучших вступительных эссе, огромное портфолио, куча наград – не имеют никакой роли. Таким образом, я попал сюда. Выбирать особо не приходилось. Это один из немногих университетов, готовых дать тебе полную стипендию. - Мне знакомо это, - отпив коктейль, я пожала плечами. Мы разговорились. Тобиас оказался интересным собеседником, с тонким чувством юмора и неожиданной эрудицией. Он рассказывал забавные истории о профессорах юридического факультета, а я делилась байками из лаборатории. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя так легко в чьей-то компании. Но внутренний голос напоминал о предостережениях. Хлоя как-то упоминала о Тобиасе, называя его бабником. Дверь бара снова распахнулась, и внутрь влетела Хлоя, стряхивая снег с волос. Она сразу заметила меня и, прищурившись, подошла к столику. — Амелия! — воскликнула она, обнимая меня и бросая быстрый взгляд на Тобиаса. — Не ожидала увидеть тебя здесь. — Привет, Хлоя, — улыбнулась я. — Познакомься, это Тобиас. Тобиас, это моя подруга Хлоя. — Очень приятно, — вежливо кивнул он. Хлоя скользнула по нему оценивающим взглядом, а затем потянула меня за руку. — Пойдём со мной на минутку? Я извинилась перед Тобиасом и последовала за ней. Мы прошли к барной стойке, где Хлоя прижала меня к стойке, понизив голос. — Что ты делаешь с Тобиасом Роуландом? — спросила она с явным недовольством. — Мы просто разговариваем, он подсел ко мне, весь загадочный, его не интересовала моя компания, ему лишь хотелось выпить, ни одного свободного столика не нашлось, садиться за барную стойку, окруженную фанатками Джейка - казалось ему сомнительной перспективой. Я сидела одна, за нашим любимым столиком, глубоко в баре, откуда нас почти не видно всем посетителям. Он увидел столик, сел рядом со мной, мы перекинулись парой фраз, пока я ждала вас, — ответила я, удивлённая её тоном. — А что? Где, кстати, пропали Рози и Элис? — Рози сегодня не придет, а Элис в пути, а ты не меняй тему. Он известный ловелас, Амелия. Я знакома с Тобиасом. Однажды была вечеринка в общежитии, куда неожиданно пришел Роуланд. Он был заносчив и высокомерен, как и все из юридического, но плюс ко всему, был прекрасно осведомлен о своем обаянии, и не упускал ни секунды, чтобы склеить пьяную девицу, а затем трахнуть её в туалете. Будь осторожна. Не хочу, чтобы ты пострадала. Я почувствовала, как во мне поднимается раздражение. — Хлоя, я сама могу о себе позаботиться. Мы всего лишь общаемся, - я пыталась придать своему голосу непринужденность, чувствуя, что моя уверенность куда-то улетучилась. С одной стороны, я хотела продолжить вечер и разговор с Тобиасом, это было явно увлекательнее, чем сидеть в одиночестве или обсуждать предстоящие вечеринки. Однако, слова Хлои больно кольнули меня. Она вздохнула и смягчила взгляд. — Ладно, просто будь на чеку, хорошо? — Обещаю, — кивнула я. - Надеюсь, - Хлоя немного отступила. Я пошла в обратном направлении к нашему столику. Когда я вернулась к столику, Тобиас наблюдал за мной с лёгкой улыбкой. — Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — отмахнулась я. — Хлоя просто беспокоится. — Понимаю, — он сделал глоток виски. — Твои подруги заботятся о тебе. Это хорошо. Я посмотрела на него внимательнее. Возможно, Хлоя была права, и стоило держать ухо востро. Но что-то в его взгляде и тоне голоса подсказывало, что он не так прост. Мы продолжали беседовать, и время пролетело незаметно. Бар начал пустеть, музыка стала тише. Тобиас взглянул на часы. — Уже поздно, — сказал он. — Можно тебя проводить? Я колебалась, но решила, что в этом нет ничего страшного. — Хорошо, спасибо. Мы вышли на улицу. Мимо нас пролетела Элис, как обычно, вечно спешит. Холодный воздух обрушился на нас, и я поёжилась. Тобиас заметил это и предложил мне свой шарф. — Не стоит, я справлюсь, — отказалась я, хотя мысль о тепле была заманчивой. — Настоящая героиня, — усмехнулся он. Мы шли по заснеженным улицам, оставляя за собой следы на свежем снегу. Фонари отбрасывали мягкий свет, придавая всему вокруг волшебный оттенок. — Знаешь, — начал Тобиас, — я рад, что сегодня заглянул в "Грязную Свинью". — И я, — призналась я. — Хотя сначала думала, что этот вечер будет скучным. Он остановился у входа в моё общежитие. — Спасибо за компанию, Амелия. — Тебе спасибо, — ответила я, чувствуя лёгкое волнение. На мгновение между нами повисло молчание. Он словно собирался что-то сказать, но передумал. — Спокойной ночи, — произнёс он наконец. — Спокойной ночи, Тобиас. Я поднялась в свою комнату, ощущая лёгкую улыбку на лице. Но стоило закрыть за собой дверь, как радость сменилась тревогой. В голове вновь зазвучали слова Хлои и тени прошлого. Я посмотрела в окно на заснеженный кампус. Призраки прошлого по-прежнему преследовали меня, но, возможно, настало время дать себе шанс на что-то новое.