Воздушные замки

На улице было ужасно жарко и душно. Обжигающее солнце беспощадно палило с безоблачного неба, заставляя город плавиться в знойном мареве. Пот капельками стекал у меня по спине, заставляя шелковую юбку липнуть к телу. Раскалённый асфальт под ногами излучал жар, от него исходил пар, создавая иллюзию, что весь город окутан лёгкой дымкой. Воздух дрожал от жары, и казалось, что дышать становится всё тяжелее. Жёлтые такси, словно яркие пятна в пейзаже, умиротворённо плыли по сонным воскресным улицам Нью-Йорка. Гул клаксонов и шум моторов сливались в непрерывный городской симфонический оркестр. Запах горячего асфальта смешивался с ароматами уличной еды — пряных хот-догов и сладких орехов, продаваемых на каждом углу. После бесконечно тянувшегося скучного весеннего семестра в Сент-Поле, летняя стажировка в Нью-Йорке казалась неведомым, захватывающим приключением. Жизнь в маленьком городке, где большинство людей косвенно друг друга знают, постоянно удерживала меня в рамках. Там, в Сент-Поле, узкие улочки были наполнены тихими разговорами и знакомыми лицами, а здесь, в мегаполисе, каждый день обещал что-то новое и неизведанное. Редкие вылазки в Нью-Йорк раньше казались наградой, но теперь я жила в самом сердце этого кипящего жизнью города. Воздух здесь был наполнен свободой, смешанной с ароматом кофе из ближайших кафе и свежей выпечкой из пекарен. Контраст с родным Сент-Полом был разительным. В Нью-Йорке растворялся мой облик забитой девочки из провинции, стеснённой моральными рамками и стереотипами. Здесь не страшно было обрести свободу духа. Этот город давал исключительную возможность окунуться в общество, лишённое предрассудков и косых взглядов, почувствовать себя расслабленной и свободной. Шум толпы, неоновый свет реклам, разноязычная речь прохожих — всё это наполняло меня энергией и вдохновением. Я чувствовала, как вместе с раскалённым воздухом Нью-Йорка в мои лёгкие врывается новая жизнь. Шаги становились увереннее, а улыбка — шире. Впереди ждали неизвестность и приключения, и я была готова окунуться в них с головой.

***

Мартовский холодный день не предвещал ничего особенного. Серое небо низко нависало над городом, а колючий ветер пробирался под пальто, заставляя меня зябко поёжиться. Снег таял, превращаясь в слякоть под ногами, и я спешила укрыться от пронизывающего холода. Почтовый ящик скрипнул, когда я открыла его озябшими пальцами. Внутри лежал единственный конверт — толстый, с гербовой печатью на обратной стороне. Сердце замерло. Это могло быть то самое письмо. Руки дрожали от волнения и холода, когда я, не дойдя до своей комнаты в общежитии, начала разрывать конверт прямо в коридоре. Пальцы скользили по гладкой бумаге, и я никак не могла вскрыть его аккуратно. "Что если это отказ?" — мелькнула тревожная мысль. Наконец, вытянув сложенные бумаги, я задержала дыхание. Глаза быстро пробежались по строкам, но слова не сразу складывались в смысл. "Уважаемая Амелия Хаффман, Мы рады сообщить Вам, что Ваша кандидатура прошла отбор на летнюю стажировку в Нью-Йорке..." Моё сердце подпрыгнуло, и радостный смешок вырвался сам собой. Тепло разлилось по всему телу, будто морозный воздух больше не мог меня тронуть. Я перечитывала строки снова и снова, не веря своим глазам. Внутри конверта лежали ещё документы: официальное приглашение, инструкции по подготовке и рекомендации по оформлению отчёта для университета. Я прижала бумаги к груди, ощущая, как счастье переполняет меня. Обернувшись, я заметила, что девушка с интересом наблюдает за мной, держа в руках пакет с продуктами. Я улыбнулась ей, не в силах скрыть своего восторга. — Хорошие новости? — спросила она с улыбкой. — Да! Очень хорошие! — ответила я, чувствуя, как щеки горят от радости. Поднимаясь по ступенькам к своей квартире, я уже представляла себе шумные улицы Нью-Йорка, высокие небоскрёбы и бесконечные возможности, которые теперь открывались передо мной.

***

Поймав одно из проплывающих мимо такси, я назвала адрес квартиры, где жили девочки, получившие шанс проявить свои навыки в месте гораздо профессиональном и значимом, нежели университетская газета.Жаркий воздух Нью-Йорка обволакивал меня, и я с облегчением забралась внутрь прохладного салона. Город пролетал мимо окна: бесконечный поток людей, спешащих по своим делам, шумные кафе с террасами, откуда доносился звон бокалов и смех, яркие вывески магазинов, манившие своим многообразием. Шум клаксонов и рев моторов сливался в единый гул, создавая неповторимую симфонию большого города. Я смотрела на мелькающие улицы и чувствовала, как внутри поднимается усталость. Собеседование прошло неудачно, и настроение было на нуле. Мысли вертелись вокруг сказанных редактором слов, его снисходительного тона и холодного взгляда. Такси остановилось у нашего дома — старинного кирпичного здания с ажурными балконами и большими окнами. Я расплатилась с водителем, поблагодарила и направилась к входу. В квартире было тихо. Просторные комнаты с высокими потолками и скрипучими полами встречали меня прохладой. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные занавески, играя на деревянном полу причудливыми узорами. Казалось, что в квартире никого не было. — Привет, Амелия, уже вернулась? — голос Джулии донёсся из кухни. Джулия - милая, простая девушка, родом из Алабамы, ее присутствие никогда не утомляло меня. Я заглянула на кухню и увидела её сидящей за столом с кружкой кофе в руках. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице играла дружелюбная улыбка. — Да, собеседование прошло не так, как я ожидала, — вздохнула я, опуская сумку на стул и присаживаясь напротив неё. — Сочувствую, — мягко сказала она. — Может, в следующий раз повезёт больше. — Возможно, — пожала я плечами. — Ты не видела Линетт? Мы собирались вместе пойти на ланч. Джулия покачала головой и сделала глоток кофе. — Нет, прости. Она с утра куда-то ушла, сказала, что вернётся к обеду. Она встала, подошла к раковине и аккуратно вымыла свою кружку, затем поставила её в шкафчик над раковиной. — Как тебе Нью-Йорк? — спросила она, обернувшись ко мне. — Уже привыкла к суматохе? Я улыбнулась. — Всё ещё привыкаю. Здесь так много всего происходит, голова кружится. Джулия понимающе кивнула. — Зато это отличный опыт. Я рада, что мы здесь. В этот момент входная дверь с шумом открылась, и по квартире разнёсся звонкий голос Линетт: — Девочки, я вернулась! Линетт приехала из Калифорнии. Она обладала приятным, даже роскошным калифорнийским загаром, широко улыбалась; её волосы были окрашены в нежный пепельный оттенок и слегка завивались к кончикам, но, в отличие от остальных девушек, маниакально заботящихся о внешнем виде, она не придавала значения растрепавшимся волосам или слегка подпорченному макияжу. Линетт не стремилась скрыть калифорнийское прошлое. В каждом разговоре она упоминала о апельсиновых рощах, нежном загаре, теплых воспоминаниях о лете, проведённом в компании друзей в Беверли Хиллз, и сёрфинге. В уголках моей памяти от детства в Калифорнии остались только болезненные воспоминания о маленьком городке, отсутствии друзей и апельсиновых рощ, а также о маленьком магазинчике родителей, в котором приходилось работать большинство свободного времени после школы и во время каникул. Линетт выделила меня среди всех практиканток, отобранных на нашу стажировку. Возможно наше калифорнийское прошлое привлекало девушку: она чувствовала нечто болезненно родное,ностальгическое, напоминающее о далеком доме. — Амелия! — воскликнула она, подбегая ко мне и обнимая. — Как прошло собеседование? Я чувствовала раздирающее желание раздеться. Снять прилипшую юбку, желание ходить в одном нижнем белье. Танцевать, слушая громкую музыку, нелепо подпевая. Одежда тяготила меня. Я ощущала себя такой нелепой в этих юбках и блузках, которые абсолютно не подходили мне. Линетт твердила, что юбка – это женственно, это невероятный шанс соблазнить начальника, и получить прямой билет в Нью-Йорк и в огромные карьерные перспективы. Мне претил подобный способ продвижения себя по карьерной лестнице, но, переступив через себя, я играла по местным правилам. - Не самое лучшее собеседование в моей жизни. Редактору решительно не понравился рассказ. Сказал, что он переполнен женскими эмоциями. Чертов сексист. Каждый литературный герой - классическое воплощение сексиста и расиста. Даже если бы ему понравился рассказ, я бы ни за что не стала работать на такого ублюдка, как он. - Вот и правильно, подруга, - Линетт приобняла меня, - у меня сногшибательная новость! Я получила два пригласительных на сегодняшний показ Marc Jacobs и афтерпати. И прикупила платье для тебя. Я ощутила горький комок, подступивший к горлу, заставивший поперхнуться, и набрать воздуха в легкие. Недостаток денег никогда ощутимо не сказывался в Сент-Поле, да и подработка помогала покрывать все текущие расходы: походы в бары, кофейни и покупку одежды в «Сэмс Клабе» и других винтажных магазинчиках. Однако во время стажировки в Нью-Йорке все изменилось. Нас, избранных девушек, постоянно приглашали на светские мероприятия, которые сопровождались демонстративной фотосессией на красной дорожке перед репортерами десятков газет. Если ты попадешь в светскую хронику дважды в одном наряде, тебя никто не осудит, но запомнят, и в следующий раз задумаются: а нужно ли приглашать на светское мероприятие того, кто не может себе позволить даже новое платье? — Линетт, это слишком... Я не могу принять такой подарок, — начала я, стараясь подобрать слова. Она махнула рукой, отмахиваясь от моих возражений. — Пустяки! Ты должна пойти со мной. Будет весело, обещаю! — Но я... Она перебила меня, взяв за руку. — Амелия, пожалуйста. Мне так хочется, чтобы ты была там со мной. Ты ведь моя лучшая подруга здесь. Я посмотрела в её искрящиеся глаза и сдалась. — Хорошо, — улыбнулась я. — Спасибо тебе огромное. — Вот и отлично! — обрадовалась Линетт. — Увидишь, это будет незабываемо. Джулия, наблюдавшая за нами, улыбнулась. — Желаю вам хорошо провести время, девочки. — Спасибо, Джулия, — ответила я. — Жаль, что ты не можешь пойти с нами. Она пожала плечами. — Ничего, у меня свои планы на вечер. В своей комнате я развернула пакет и достала оттуда платье. Это было элегантное чёрное платье с открытыми плечами, сделанное из мягкой ткани, которая приятно ложилась на кожу. Я осторожно надела его и посмотрела на себя в зеркало. Платье сидело идеально, подчёркивая фигуру. Я почувствовала себя немного не в своей тарелке, но одновременно и восторг от того, как выгляжу. Линетт заглянула в комнату, уже наряженная в ослепительное красное платье. — Ого! Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула она, хлопая в ладоши. Я смущённо улыбнулась. — Спасибо. Это всё благодаря тебе. — Ну что, ты готова к вечеру, полному приключений? — Не знаю, — призналась я. — Немного нервничаю. Она подошла ко мне и взяла за руки. — Не переживай. Я буду рядом. Вместе мы справимся со всем. Её уверенность передавалась мне, и я почувствовала, как сомнения постепенно уходят. — Хорошо. Давай тогда отправляться. Перед показом Линетт решила, что нам не помешает немного расслабиться, и потащила нас выпить пару шотов в одном из самых фешенебельных баров Нью-Йорка. Бар на крыше небоскрёба славился своими эксклюзивными вечеринками, окутанными аурой тайны и роскоши. С заходом солнца двери бара приветливо распахивались для жаждущих искушения и попробовать новое. Линетт, уже не раз посещавшая подобные мероприятия, чувствовала себя здесь как дома. Она уверенно прошла к стойке, где мягкий свет отражался от хрустальных бокалов и полированных поверхностей. Заказав два ярких коктейля, она начала внимательно оглядывать собравшуюся публику. Мы пришли в самый разгар вечеринки, стараясь создать впечатление, будто такие места для нас — привычное дело. — Видишь кого-нибудь интересного? — спросила я, пытаясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри всё сжималось от лёгкой нервозности. Толпа состояла из представителей манхэттенской элиты: элегантные мужчины в безупречных костюмах, женщины в изысканных нарядах, сверкающие украшения и притворные улыбки. Под термином "кем-то интересным" Линетт обычно подразумевала Скотта Томсона — наследника миллиардного состояния и владельца крупнейшей сети супермаркетов, распространенных по ближайшим штатам. — Пока нет, — вздохнула она, но её глаза продолжали блестеть в предвкушении. — Похоже, сегодня придётся обойтись парой коктейлей и отправиться на этот скучный показ. Музыка мягко играла на фоне, смешиваясь с шумом разговоров и смеха. Ароматы дорогих духов и свежих цитрусовых ноток из наших напитков витали в воздухе. Линетт вдруг нахмурилась. Показ начинался через час, а здание, отведенное для проведения показа располагалось в нескольких блоках от бара. — Извини, мне нужно на минутку отойти, — сказала она, поправляя прядь волос. — Приведу себя в порядок. Я кивнула, наблюдая, как она исчезает в толпе. Осталась одна, я облокотилась на барную стойку, держа в руке коктейль. От блеска огней и шумной атмосферы начинала кружиться голова. Под "порядком" она имела подразумевала попытку остановить приступ паники и истерики, а также размышления о том, и, главное, с кем сейчас находился Скотт. — Амелия, рад тебя здесь видеть. А где Линетт? Или ты сегодня одна? — раздался рядом знакомый голос. Я обернулась и встретилась взглядом со Скоттом Томсоном. Его безупречный серый костюм сидел идеально, а к карману пиджака была приколота белоснежная лилия — его фирменный знак. Взгляд тёмных глаз был пронизывающим, от него по спине пробежал холодок. — Линетт отошла ненадолго, — ответила я, стараясь сохранить нейтральный тон. Я не горела желанием беседовать со Скоттом этим вечером. Он улыбнулся краем губ, слегка наклонив голову. — Не вредничай, сестрица — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Давай я познакомлю тебя со своим приятелем Джейми. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — сказала я, делая вид, что рассматриваю свой коктейль. — Как хочешь, — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость. Больше, чем бедность, я ненавидела подобный типаж людей, кому деньги достались просто по праву рождения. Они воспитывались в семьях, где не считали нужным заниматься детьми, когда есть более важные дела, например бизнес и благотворительные фонды, а ещё лужайка в летнем домике в Хэмптоне. Мелкие шалости, которые творили эти детишки, легко сходили им с рук. Скотт Томсон являлся ярким представителем манхэттенской молодёжи, чей бесконечный послужной список извращений испугал бы любую адекватную девушку, однако образ богатого сердцееда напрочь заглушал голос здравого смысла. Скотт обладал мерзкой способностью соблазнить любую женщину, попавшуюся ему на глаза на расстоянии десяти метров. Во взгяде хищных, рыскающих глаза Скотта чувствовался зверь, готовый напасть и придавить легким движением руки горло. В его обществе по спине начинал течь холодный пот, а внутри всё сжималось от оцепляющего каждый участок тела ужаса. Линетт, попавшая в токсичные чары негодяя, не замечала видимых невооруженным взглядом признаков опасности. А для Томсона Линетт стала очередной любимой игрушкой, которую он ещё не успел сломать. Появление Линетт стало неожиданностью. Вопреки своим характеру и привычкам, она поправила макияж, расчесала неугомонные пепельные волосы, а вырез на груди у платья определенно стал шире. Она подошла к Скотту и поцеловала его в щеку, вызвав у него самодовольную улыбку. - Видишь, малышка, как ведут себя хорошие девочки? - Скотт положил руку на шею девушке, - пойдём, крошка, твоя подружка сегодня не очень-то сговорчива. — Амелия, ты с нами? — спросила Линетт, оборачиваясь ко мне. Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Скотт уже разворачивался, ведя её к выходу. — Думаю, я догоню вас позже, — наконец произнесла я, но они уже растворились в толпе. Оставшись одна, я почувствовала, как тревога нарастает внутри. Сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться. Может, я преувеличиваю? Но что-то в поведении Скотта всегда вызывало у меня настороженность. Взглянув на часы, я поняла, что до показа осталось совсем немного времени. Решив не терять больше ни минуты, я направилась к выходу, надеясь, что смогу найти Линетт на мероприятии и убедиться, что с ней всё в порядке.