Художник, покоривший сердце

      Спустя несколько дней после разговора с деканатом, Чонина не видели в институте. Никто не мог не дописаться до него, а на звонки тот не отвечал. Феликс очень нервничал, постоянно поглядывал на телефон, внутри ожидая хотя бы сообщения. Чонин не тот человек, который без причины будет прогуливать занятия, особенно в ситуации, которая произошла на днях.       После долгой нудной лекции Бан Чан подошёл к Феликсу, потому что ему Чонин точно также после того дня не отвечал, а попытки дозвониться были тщетны.       — Ликс, ты не видел Чонина, он уже третий день на парах не появляется? — как бы он не пытался, беспокойство в голосе скрыть не удавалось.       — Я думал заглянуть к нему после пар, он не отвечает ни на сообщения, ни на звонки, меня это сильно беспокоит… — тихо ответил Феликс, всё также посматривая на чёрный экран телефона.       — Тогда я пойду с тобой, мало ли что произошло, — на последних словах сердце сжалось, иногда Чонин бывает настолько непредсказуем, что становится страшно за него.

***

      Очередная бутылка соджу падает на пол, мысли превратились в кашу. Чонин просто лежит на кровати, смотря в потолок, не замечает ни отвратительного запаха, который заполняет всю квартирку, ни бардака из бутылок алкоголя, который он сам же и устроил за последние три дня, ни телефона, который разрывается от пропущенных звонков и сообщений. Он где-то глубоко в мыслях, слёзы текут без остановки.       Сознанием управляет только алкоголь, уже четвёртый день подряд. Для него всё вокруг кажется бессмыслицей. Люди разные бывают, хотя где-то всё равно схожи, но веселее всего наблюдать за тем, насколько же инфантильными и вдобавок лицемерным бывают на первый взгляд взрослые люди. Так мерзко от этого мира, от всех людей, от всего вокруг. Мир давно прогнил и Чонин тоже.       Он не хочет так жить. Его жизнь — это совсем не роскошная мечта, это грязные, отвратные и плюющие далеко с крыши на мнение, желания и интересы людей, твари. А ведь по-другому и не назовёшь. И таких тварей немало, этим людям полностью плевать на чувства других, они будут ставить себя выше всех. Для них такая шавка как Чонин всего лишь мелочь, которая путается под ногами, но при случае они воспользуются этим.       Больно наблюдать, как люди, которых ты мог считать теми, кто сможет привнести новых красок в эту жизнь, бьёт тебе с ноги в лицо, продолжая бить, когда уже облил дерьмом. Больно, когда в твою личную жизнь врываются и, совсем не узнав твоих проблем, совсем не поинтересовавшись твоим состоянием и переживаниями, привязывают к ноге тяжёлый камень и кидают в глубокую бездну, наблюдая за тем, как ты тонешь. Пытаешься кричать, но тебя никто не услышит, вода не позволит произнести ни слова. Пытаешься всплыть, но камень тянет вниз, а те, кто стоял на берегу, поворачиваются спиной и уходят. Некоторые остаются, пытаясь доплыть и помочь, из-за всех сил борясь за твою жизнь, но камень не позволит. В конце концов ты расслабляешься и позволяешь камню тянуть тебя всё ниже и ниже. Тело совсем не слушается, остальные уже не помогут. А потом конец, темнота.       И как раз к этой темноте мысленно готовился Чонин. Он уже не боролся с камнем, а дал тянуть себя вниз.       Он остаётся где-то на грани с реальностью и сном, но из этого состояния его вырывает дверной звонок. Голова моментально начинает раскалываться от неприятного, громкого звука. Тот нехотя поднимается, вытирая слёзы и потирает красные глаза. Чонин поднимается, когда звук вновь начинает раздаваться на всё квартиру.       Он морщится от неприятного ощущения, которое вновь отдаёт в голову. Парень тихонько плетётся к входной двери, расталкивая бутылки.       Дверь открывается, а перед ним предстают Чан и Феликс. Те испуганно переглядываются, не узнавая друга. Перед ними стоит бледный парень, с синяками под глазами, фиолетово-жёлтым пятном на скуле, волосы грязные и растрёпанные, а запах перегара настолько сильный, что даже стоять рядом сложно. На шее расцветает красный след, руки дрожат, а в глазах ничего. Совсем ничего, пустота.       — Что вам нужно? — тихо спрашивает Чонин, смотря на парней.       — Чонин… — Феликс не понимает, что могло довести парня до такого состояния, что за следы на шее и на щеке, — ты ужасно выглядишь, — Феликсу тяжело даже смотреть на друга, а догадки и предположения начинают заполнять мысли.       — Что произошло? — Чан не верит, что перед ним стоит тот самый Чонин, который был раньше, сейчас он выглядит побитым замученным щенком.       — Какая вам разница, я же чёртова шлюха, а шлюх слушать никто не будет! — Чонин срывается, а до Феликса с Чаном быстро доходит, что тот жутко пьян и не вменяем. Чонин не узнаёт ни лица, ни голоса Ликса и Чана. Он воспринимает эти искаженные лица опасностью, которая врывается к нему и старается лишь усугубить ситуацию.       — Чонин, успокойся, мы приехали помочь, — Феликс перешагивает через порог, стараясь подойти к Чонину ближе.       — Феликс, это бесполезно, он сейчас даже не будет слушать, — Чан понимает, что в таком состоянии говорить с ним бесполезно, возможно, лучшее, что они сейчас могут сделать, это уложить того спать и следить за ним.       — Какая помощь, со мной всё отлично, я не нуждаюсь в вашем присутствии, вам даже приближаться ко мне противно! — Чонин медленно пятится назад, подбирая бутылку с пола, кидая её в стену. Та с грохотом разлетаются на маленькие осколки. Феликс закрывается руками, сильно пугаясь, ведь бутылка пролетела недалеко от него.       Чан подходит к нему, боясь сделать больно, обхватывает его со спины, прижимая сильнее, чтобы тот не вырвался. Он сдерживает парня, пытаясь успокоить.       — Всё нормально? — обращается Чан к Ликсу, который оттряхивал волосы от осколков, попавших на него. Тот кивает в ответ.       Чонин успокоился, точнее так подумал Чан, когда парень перестал вырывается, но почувствовал капли на своей руке. Всё вмиг затихло, лишь тихие всхлипы доносились от Чонина.       — Отпусти, — тихо шепчет парень, противостоять Чану сил уже нет, ноги не слушаются. Чан переглядывается с Феликсом, в глазах лишь одна неясность. Чан ослабляет хватку, поворачивая Чонина лицом к себе.       — Ликс, сходи в аптеку, — последнее, что кидает Чан, переводя полностью своё внимание на Чонина. Феликс кивнул и быстро удалился из квартиры, прикрывая дверь.       — Отпусти меня, — всхлипывает Чонин, повторяя одно и тоже.       — Чонин, ты пьян, тебе нужно выспаться, — Чан старается говорить тихо, он на ходу старается разобраться в дальнейших действиях.       — Мне страшно, больно… — руки Чана лежат на плечах парня, тот смотрит в пол, не поднимая взгляда. Он не двигается, лишь слёзы катятся без остановки.       Чан осматривается, аккуратно придерживает парня, потому что он еле на ногах держится, перекидывает одну его руку на плечо и ведёт в комнату, тот не сопротивляется, лишь молча перебирает ногами и пытается идти вместе с ним. Старший укладывает Чонина, а тому много и не нужно было, отключается он быстро, что-то бормоча под нос и плача.       Парень был, мягко говоря, в шоке от произошедшего за эти минут пять, а особенно от вида парнишки. Он укрыл парня одеялом, и, обдумывая всё увиденное, решил немного прибрать бутылки, что были раскиданы по полу, заодно принёс тазик, который нашёл в ванной комнате, на случай, если Чонину станет совсем плохо. А ему станет, ведь три дня почти безостановочного употребления алкоголя к хорошему не приведёт.

***

      Феликс принёс всё нужное, просидев до позднего вечера вместе с Чаном. Они почти не переговаривались и иногда заглядывали в комнату к Чонину, который просыпался из-за позывов рвоты, после чего ему дали таблетки, который тот нехотя принял, вновь моментально заснув.       Парни прибрались на кухне и в комнате, проветрили квартиру и приготовили первое, что нужно было при пробуждении Чонина. В холодильнике было пусто, поэтому Чан отправил Феликса в магазин, а когда тот вернулся, быстро сварил лёгкий суп. К полуночи Феликс уехал, пообещав вернутся пораньше утром. Чан его отпустил, перебираясь в комнату к младшему.       Около трёх часов ночи Чонин снова проснулся. Чан быстро среагировал, пододвигая тазик ближе к нему. Тот помотал головой, вглядываясь в фигуру, что сидела рядом с ним. Чана было плохо видно, потому что комнату освещала лишь тусклая лампа.       — Чан? — вдруг хрипло спросил Чонин, сонно моргая глазами.       — Да, это я. Спи дальше, я рядом, — глаза уже слипаются, но Чан не позволяет себе уснуть, листая уже надоедливую ленту новостей, чтобы хоть как-то скоротать время.       — Не уходи, пожалуйста, — шёпотом, произносит Чонин, накрывая своей бледной рукой руку Чана.       — Я не уйду, я здесь, — но Чонин возможно уже провалился обратно в сон. Единственное, что Чана смутило, это след на его запястье, стёртая кожа и красный след на шее.       Ночь выдалась ужасной и для Чонина, который постоянно просыпался, и для Чана, который не посмел и глаз сомкнуть, наблюдая на Чонином.       Когда первые лучи солнца начали проступать в комнату, младший открыл глаза, оглядываясь вокруг. Тело ломило, а голова раскалывалась на кусочки.       Чан спал рядом, сидя на полу, но головой с руками лежал на кровати. Он проснулся от болезненного стона и ворочающегося Чонина. Старший быстро среагировал, протянув стакан с водой и таблетку.       Чонин выпил всё предоставленное, сворачиваясь калачиком лицом к Чану.       — Что вчера было? — голос Чонина хриплый и сонный. Он не помнил совсем ничего, лишь несвязные обрывки пролетали в голове. Но есть одно воспоминание, которое теперь будет отпечатано на всю жизнь, за три дня он натворил достаточно всего.       — Тут скорее я должен у тебя это спрашивать. Как себя чувствуешь? — Чан поглаживает парня по голове, зарываясь в сальные волосы.       — Ужаснее не было, — хрипит младший, морщась от резкой боли в голове.       — Неудивительно, — тяжело вздыхает Чан и встаёт, чтобы направиться на кухню, разогреть суп, приготовленный Феликсом ночью.       — Чан, — младший успевает схватить Чана за руку, — не уходи, пожалуйста.       — Чонин-и, я разогрею тебе еды и приду, я никуда не ухожу, — рука Чонина была холодной и Чан чувствовал как та подрагивала. Это была тяжёлая ночь, но Чан надеется, что Феликс приедет совсем скоро, чтобы поспать хотя бы несколько часов.       Рука Чонина ослабила хватку, поэтому Чан ушёл на кухню, где начал ковыряться с подогревом еды. Когда всё было готово, он вернулся к Чонину, присаживаясь рядом.       — Я могу спросить у тебя кое-что? — неуверенно начинает Чан, наблюдая за Чонином, который уплетает суп с удовольствием, потому что за почти четыре дня он почти не ел.       — О чём?       — Откуда появились все эти синяки и следы? — Чонин замирает, боясь поднять взгляд на Чана. Он молчит, ему не хочется вновь проживать причину этих красных следов и синяков на теле.       — Я… Прости меня, я придурок, настоящий придурок, — ком в горле перекрывает дыхание, а слёзы подступают.       — Чонин-и, ты конечно много чего натворил, возможно, есть то, о чём я не знаю, однако тебе не стоит так говорить, — Чан накрывает его руку своей, потому что понял, что так он успокаивается.       — Я правда могу тебе об этом рассказать? — голос срывается, а рука сжимает мягкий плед. Он отставляет тарелку на стол, поворачиваясь к Чану.       —Ты можешь поделиться всеми своими переживаниями, я уверен, что без причины ты бы не ушёл в запой на четыре дня, — Чан не глупый, он видит, что за те дни, которые они не пересекались, произошло что-то серьёзное.       — Я не знаю как начать… — Чонин взглотнул, не осмеливаясь поднять взгляд на старшего, а тот пальцем поглаживал его руку, зная, что тому будет спокойнее.       — Не торопись, всё нормально.       — В общем после того дня, когда видео слили по университету, я пришёл домой и купил себе выпить, чтобы немного забыться, — Чонин говорит тихо, почти шёпотом, потому что не доверяет собственному голосу, который может сорваться в любой момент, — я не спал всю ночь, когда пришло время собираться на пары, я понял, что в таком состоянии не могу прийти, поэтому остался дома. Сходил купил ещё алкоголя и остался наедине с собой. Вечером мне пришло предложение на крупную сумму, и я согласился. Когда я приехал, я всё ещё был пьян, но алкоголь уже начал потихоньку выветриваться, возможно поэтому я так всё отчётливо помню, — Чонин прерывался время от времени, переводя дух. Когда история подошла к самому больному моменту, младший слёз уже сдерживать не мог, — всё было как обычно, я никогда не ездил к клиентам пьяным и не пил вместе с ними, но на это раз сумма могла оплатить почти два месяца за съем жилья. Я зашёл в небольшую комнатку, а клиент сказал мне подождать и вышел ненадолго. Когда он вернулся, он воспользовался моментом и нацепил мне наручники.       Слёзы катилась по розовым щекам, а Чан молча слушал, с каждым его словом он боялся представить, через что пришлось пройти парню.       — Я сказал, что это не входило в договор, но он толкнул меня в ответ, приложил щекой к тумбочки и нацепил ошейник. Ну а дальше… — Чонин лишь всхлипывал, когда Чан присел чуть ближе, вытирая пальцем слёзы, стекающие по лицу Чонина. Чан понял, что конкретно произошло, но Чонин решил умолчать о некоторых деталях, — в конце концов он кинул мне даже меньше четверти обещанных денег.       Чонин сильно облажался в том, что нарушил свои же принципы, ведь он знал о том, что клиенты непредсказуемы, поэтому никогда не позволял себе даже думать о том, что бы «выпить для храбрости». Но в тот день всё пошло по наклонной. Он не стал в подробностях рассказывать абсолютно всё, что произошло, но в голове лишь всплывала боль, которую он испытывал в том самый момент. Старик не только приложил его хорошенько лицом о тумбочку, он был в два-три раза больше самого Чонина, что позволяло почти без проблем удерживать младшего на месте, пока тот пытался всеми силами вырваться из-под него. Церемониться мужчина не стал, поэтому просто разорвал рубашку Чонина, лишний раз не ворочая его и расправился со штанами. Чонин не переставал вырваться, пару раз ему удалось проехаться пяткой по ноге мужчины, из-за чего тот зашипел и с хорошего размаха шлёпнул того по бедру. Он может и был пьян, но адреналин ударил в голову, поэтому главной его целью было — выжить. Со всеми мелочами было покончено, а Чонин изрядно выдохся от постоянных попыток вылезти из-под тяжёлой туши. В его живот и тазовые кости больно упирались острые края широкой тумбочки, а вес с верху ухудшал ситуацию. Мужчина недолго возился с Чонином и растяжке времени много не уделял, он не беспокоился, больно ли младшему или нет, он даже ни слова не проронил. О защите речи и не шло, мужчина вообще не слушал ничего. Лишь когда наигрался, отпустил парня и кинул ему деньги, однако это было далеко от заявленной суммы. Для старика Чонин был лишь куском мяса.       Чонину было страшно, он уже тысячу раз в мыслях дал себе пощёчину, потому что так легко на пьяную голову повёлся на деньги, никто бы и не стал предлагать такую огромную сумму всего лишь за тело, которое они используют максимум минут двадцать, а потом после яркого оргазма никого рядом не будет, и денег тоже. Конечно, бывали случаи, когда клиенты оплачивали сумму в двойном размере, но это случалось не слишком часто.       Чан поглаживал запястья Чонина, на котором красовался красный, стёртый след. Чан не злится, он не собирался его отчитывать или ещё что-то. Просто он был удивлён, что лежало на душе у парня. Может быть Чонин и вправду сглупил, но поведение по отношению даже к человеку по вызову было вовсе не гуманным.       — Я правда придурок, не надо было вообще мне лезть туда, я сам во всём виноват. Знал же, что разные люди бывают, но просто повёлся на деньги, — Чонин всхлипывает, прокручивая всю ту боль, что испытал тогда. Ему мерзко от самого себя.       — Перестань, малыш, даже если и так, то та тварь всё равно не имела права так поступать с тобой, — Чонин перевёл взгляд, а Чан немного развёл руки в стороны. Чонин намёк понял и неуверенно поддался вперёд, в тёплые объятья парня. А чановское «Малыш» дало повод проснуться бабочкам в животе.       Чонин внутри не переставал себя винить, полностью перекладывая всю вину на себя. С Чаном рядом так хорошо, так тепло и безопасно. Цитрусовый запах парфюма, такой знакомый и приятный, что голову дурманит. Спокойный и мягкий голос Чана успокаивающий, с ним рядом Чонин чувствует себя хорошо, он не сможет этого описать, просто хочет, что бы старший был рядом.       — Я могу тебя попросить кое о чём? — шепчет в грудь парень, шмыгая носом. Чан кивает, — всё, о чем я сейчас рассказал… Оставим это между нами.       — Хорошо, малыш, между нами.       Они просидели молча в обнимку ещё минут пять, когда телефон Чана зазвенел рядом. Чан одной рукой дотянулся до телефона, а второй всё так же поглаживал спину Чонина.       — Да, Феликс.       — Всё нормально? Как Чонин? Он проснулся?       — Не волнуйся ты так, всё нормально, он проснулся.       — Не волнуйся?! Чан-и, я почти всё ночь не спал, думал как там Чонин, — Чан прерывает истерику Феликса.       — Ликс-а, всё в норме, единственное, о чём хочу тебя попросить, прокатись до Берри, там запасной ключ есть. Мама сегодня уезжает на несколько дней с отцом. Я останусь с Чонином, пока ему не станет лучше, а Берри будет с тобой веселее, — Феликс притих, а потом тяжело вздохнул.       — Хорошо, я позвоню ближе к вечеру.       — Спасибо, Ликс.       Чан сбросил вызов, сразу замечая, что Чонин рвётся что-то сказать.       — Я справлюсь самостоятельно, тебе не нужно со мной сидеть весь день.       — Чонин, это не обсуждается, впереди два выходных дня, поэтому я буду сидеть с тобой, пока тебе не станет легче, — Чан был серьёзно настроен, он не собирался уезжать так быстро, да и проследить за Чонином тоже не мешало. Мысли после истории Чонина до сих пор не пришли в порядок. Кто знает, что может прийти в голову этому парню.

***

      Дни тянулись мучительно долго, Чонин медленно приходил в себя. Два дня Чан не покидал квартиру младшего, наблюдая за его состоянием. Рабочая неделя прошла не легче, но Чонин старался нагнать пропущенные дни и возобновить свои уроки для остальных.       Когда Чонин узнал от Феликса, что натворил, когда они с Чаном приехали к нему, ходил и извинялся всю неделю. Феликс не тот человек, что будет дуться неделями. Он сразу простил Чонина, конечно, когда бутылка прилетела рядом с ним, он очень сильно испугался, но простил парня сразу.       Слухи ходили везде, у каждого было своё мнения по поводу слитого видео, кто-то вообще был нейтрально настроен, сильно их это не волновало. Когда Чонин вернулся в группу, синяки и следы ещё можно было заметить. Юна и Луна сразу подошли, стараясь узнать где всё это время был Чонин, что с ним произошло, но парень только отмахивался и просил не затрагивать эту тему.       К концу недели остальные потеряли интерес к всей ситуации, оставались некоторые студенты, которые косились на парня, но не более. Бан Чан тем временем старался отвлечь Чонина разными способами, старался создать уютную и спокойную атмосферу для парня.       За эту неделю Чонин не ездил ни на один вызов, лишь проводил стримы. Страх и паника накрывали того с головой, когда на телефон поступали разные предложения. Он решил покончить с этим, продолжая вести стримы немного почаще. Ещё раз он не клюнет на удочку, где приманкой будет большая сумма денег. Он и так много всего пережил, постоянно находясь на минном поле, где лишний шаг мог привести к необратимым последствиям. Всё, что у него останется, это лишь 2 картины, что будут напоминать о недалёком прошлом.       — Чонин, ты сегодня свободен на вечер? — парни сидели на перерыве между парами, Феликс всё расспрашивал Чонина о его состоянии и произошедшем на прошлых выходных. Чонин не сильно хотел вспоминать о мучительных днях после небольшого запоя, поэтому отвечал кратко, стараясь не затрагивать болезненные для него темы.       — Вроде планов никаких, что-то случилось? — Чонин увлечённо что-то пытался рисовать, не отрывая взгляда от своего маленького скетчбука.       » Как всегда прекрасен» — пронеслось в голове Чана, но он продолжил.       — Хотел предложить сходить в кино, развеяться, — впервые за долгое время он отрывается от рисунка, переводя взгляд на Чана, — можем взять с собой Феликса, если он не занят.       — Я не против, — тихо тянет Чонин, переводя взгляд на белокурого.       — Если честно, я сегодня собирался к Хёнджину, — он делает небольшую паузу, прикусывая губу, а уголки губ вырисовывают скромную улыбку, — простите, но я с вами не смогу.       — Ничего страшного. Тогда закинем вещи и встретимся, — Чонин кивает, немного улыбаясь, а сердце бьётся как бешеное. Только они вдвоём. С Чаном. Он не может объяснить ту теплоту где-то внутри, когда он думает об этом, когда он находиться рядом с Чаном. От каждого прикосновения мурашки по коже, а на лице румянец.

***

      Время летело быстро, парни решили идти домой вместе, после фильма Чан заберёт вещи и тогда уже отправится домой, а Чонин и не был против. Чем больше времени парни проводили вместе, тем легче младший себя чувствовал. Хотя он не раз сравнивал ощущение, когда он проводили время с Феликсом, как-никак Ликс для него был достаточно близким другом, он чувствовал себя с ним спокойнее, но к Чану хотелось тянуться, хотелось его внимания, его теплоты, простых разговоров по душам. Может быть это и произошло, когда вся так называемая вторая жизнь вскрылась, но Чонин был не до конца в этом уверен.       Парень боялся влюбиться, но похоже этот страх осуществился, и как бы он ни хотел этого признавать, стараясь себе что-то доказать, его чувства говорили об обратном. А сердце Чана уже давно ноет, давно ждёт, когда его чувства примут, но он старается показаться хорошим другом, товарищем, что всегда подставит плечо. Однако он не перестанет испытывать ту влюблённость, чтобы ни произошло, он давно решил, что, если даже всё это будет невзаимно, и Чонин полюбит другого, он всеми силами постарается, чтобы младший был счастлив.       До сеанса у них было ещё где-то полтора часа, поэтому они шли не торопясь по вечерним улицам Сеула. Красочные вывески мигали на зданиях многоэтажных домов, на улице блуждало много людей, веселились, пели, танцевали, обычный вечер пятницы. Прогулка до кинотеатра проходила под разные истории парней.       Когда они заходили в зал, Чонин заметил кое-что.       — Ряд для поцелуев? — смеялся тот, поднимаясь за Чаном.       — Остальные места были заняты, зал почти полный, я только на задние ряды диванчик на двоих нашёл, — конечно, он немного приврал, были места и поближе, ведь когда Чонин стоял в очереди за попкорном, Чан взял на себя покупку билетов, — а что, хочешь чтобы у нас был вечер поцелуев? — улыбнулся Чан, наконец заваливаясь на мягкий диван.       —Эй, хорош, — смущённо бубнил Чонин себе под нос, но где-то далеко внутри кричал «Хочу», не желая этого признавать. Может уже и пора отпустить старые страхи и пойти на поводу у чувств, но тот лишь всё отрицает.       Чонин усаживается рядом с Чаном, ставя напиток на маленький столик перед ними, а попкорн себе на колени, закидывая пару штук в рот. Чан закидывает руку на младшего, а тот прижимается к нему, борясь с желанием положить на Чана голову.       Где-то на половине фильма, Чонин начал засыпать и в конечном итоге его голова была уже на плече Чана. Тот аккуратно, стараясь не разбудить младшего, ставит опустошённое ведро на столик. Он продолжает смотреть фильм, а рукой зарывается в мягких волосах парня, сладко посапывающего у него на плече.       Сегодня был тяжёлый день, а Чонин не спал всю ночь, сидя у холста, создавая новую картину. Но Чан всё же удивляется, как тот смог уснуть под громкий звук, исходящий из колонок.       Когда фильм подошёл к концу, Чан аккуратно разбудил Чонина.       — Прости, сегодня совсем не выспался, — сонно бурчит парень, потирая глаза.       — Опять не спал всю ночь? — Чонин лишь неуверенно кивает, нехотя отрываясь от Чана, — собирайся, я пока вызову такси.       — Но это дорого… — Чонин не успел возразить, когда Чан приложил к его губам палец, перебивая.       —Собирайся, а я вызову такси, — уже медленней и на тон тише сказал Чан. Чонин спорить не хотел, поэтому накинул на себя пальто и взял с собой весь мусор.       Пока парни ехали домой, Чонин снова умудрился уснуть. Чан лишь попросил сделать музыку потише и слушал сопение парня, который во сне обнимал его руку и наблюдал за ночными улицами в окне автомобиля.

***

      Парни медленно, не спеша и молча поднимались по лестнице до нужного этажа. Как только дверь квартиры была открыта и оба уже перешагнул порог квартиры в тёмный коридор, Чан решил кое-что предложить.       — Чонин-а, — совсем тихо тянет парень, а тот хмыкет в ответ, рукой дотягиваясь до выключателя, — я могу приехать завтра, подтянем твои пропущенные дни.       — А не хочешь сегодня остаться у меня? — вдруг выпаливает Чонин, смотря на Чана, — Уже поздно, можешь остаться со мной.       — Может ты прав, — чешет затылок парень, а внутри победно танцует. Он никогда не будет против ночи рядом с парнишкой. Тем более сдерживать он себя умеет, его желание притронуться к Чонину проблемой не будет.       — Тогда сейчас принесу тебе вещи и иди в душ, — смущённо бурчит Чонин, быстро снимая обувь, мчится в комнату. Чан лишь усмехается, снимая всю верхнюю одежду и направляется в ванную комнату, прикрывая за собой дверь.       Чан уже начал снимать с себя кофту, оставаясь в одних лишь штанах, как дверь немного приоткрылась, а Чонин протянул тому самую большую футболку, что смог найти и шорты. Чонин вообще ходил в вещах размера на два больше своего, поэтому отрыть одну из самых больших футболок проблемы не составило.       Младший разглядывал подкаченное тело Чана, рельеф мышц, кубики пресса, мощные руки, от него невозможно было оторвать взгляд. Чан лишь усмехнулся на такую реакцию, хотя внизу живота начало связывать узел.       — Ах да, спасибо, — поблагодарил младшего Чан, пока Чонин кивнул, ничего не ответив, и скрылся за дверью.       Хотя иногда сдерживаться при виде Чонина сложно. Конечно, он не будет трогать Чонина без его же согласия, но вот на счёт себя… Всё таки за вечер хочется уже наконец расслабиться. Чан сразу проскальзывает под резинку штанов и боксеров, касаясь немного истекающей головки, размазывая смазку по длине всего члена, от чего рвано дышит, немного откинув голову. Воду парень включить забыл, а на данный момент уже не до этого.       Он продолжает медленно водить рукой вдоль члена, второй рукой освобождаясь от мешающих штанов и боксеров. Он по тихонько набирает темп, двигая рукой всё быстрее, прикусывая губу, чтобы лишний раз его не было слышно. Чан лишь рвано вздыхает иногда, тихо постанывая. Где-то через минуту он изливается в руку и пачкает семенем пол, а второй рукой прикрывает рот, стараясь не шуметь, что с треском проваливается, когда он задевает головку, что недавно стала намного чувствительнее. Он не сдерживаться, не громко простонав «Чонин», но этого хватает, чтобы Чонин смог это услышать.       —Чан-и, всё в порядке? Ты меня звал? — парень уже стоял под дверью ванной комнаты.       —Всё… Всё отлично… Я просто ударился, — с небольшой отдышкой говорит парень, но лишь больше портит ситуацию.       — Ударился? Чан-и, я могу зайти? У тебя точно всё в порядке? — снова обеспокоенно спрашивает младший. Он слышал больше, что происходило за дверью, до последнего отрицая все пошлые мысли.       — Нет! Я голый! Правда всё хорошо, не беспокойся — Чан в панике оглядывается вокруг, смотря чем бы можно убрать небольшую проблему с пола.       — Чан, я видел достаточно голых тел, меня мало чем можно удивить, — парень держится за ручку, но дверь не открывает. Чан в панике хватает ватные диски, потому что полотенце пачкать не хочется, быстро вытирает семя с пола и прячет грязный диск под свою одежду.       — Всё в порядке, я не сильно ударился, даже синяка не будет, — Чонин кивает, отпуская ручку двери.       — Ну, как знаешь, — кидает парень, возвращаясь в комнату. Чан облегчённо вздыхает и включает воду, мысленно себя проклиная.       Когда Чан выходит из душа, Чонин быстро пробегает мимо него с одеждой в руках и скрывается в дверном проёме, хлопая дверью ванной комнаты.       Чан присел на кровать, пробегаясь глазами вокруг. Вроде как он был здесь совсем недавно, почти ничего не изменилось, кроме некоторых деталей. Он переводит взгляд на две картины, которые Чан заметил, когда впервые пришёл к Чонину. Он начал понимать их смысл, и что на них изображено. Но была небольшая деталь, пока он по полочкам у себя в голове разбирал картины.       Недалеко от него, рядом с рабочим столом был расположен мольберт и незаконченная картина, над которой парень сидел всю ночь. Два человека держались за руки, переплетя пальцы. Они были повёрнуты друг к другу лицами. У одного из них на шее висел ключ, а под ногами были расстёгнутые наручники. Несложно было догадаться, что наручники как раз принадлежали второму человеку. Чан был не глупым, а картина напоминала их случай с Чонином, конечно, он был не полностью уверен, но отрицать этого тоже нельзя.       Чан просидел ещё немного, вглядываясь во все детали картин, когда в комнату зашёл Чонин. Парнишка выглядел так по-домашнему. Длинные широкие штаны, большая футболка, из-под которой выглядывали острые ключицы, мокрые волосы, с которых на пол падали капли.       — А где я буду спать? — неуверенно спросил Чан, осматривая комнату в поисках второго спального места.       — А ты видишь здесь много вариантов, где тебе спать? Конечно, если хочешь, могу постелить на полу, укроешься полотенцем, у меня одеяло только одно, — Чонину вопрос показался глупым, да и ничего критичного, чтобы спать на одной кровати он никогда не видел. Парень подошёл и сел рядом, сразу же откинувшись на мягкую постель. Чан выключил свет и повернулся к парню. Чонин отвернулся к стенке, сворачиваясь в комок, а Чан лег рядом и не сдержался от соблазна оставить маленький поцелуй на макушке. Чану кажется, что младший вообще никак не отреагировал, однако тот не смог перестать улыбаться.