herr zigvolt, won’t you marry me

Утро в Диасомнии пахло кофе. Горький аромат темных зерен и пряный флёр корицы. Приятно, чарующе, бодряще. Должно быть. Себек уже столько лет пытался заставить себя полюбить кофе. В конце концов этот благородной напиток украшал каждое утро при дворах знатных особ. Его шоколадный цвет обманчиво манил, но стоило губам коснуться ободка фарфоровой чашки — чрезмерная терпкость обжигала. Невозможно было сносить такое несоответствие формы и смысла! Зигвольт мог претерпеть многое в своей жизни: изнурительные тренировки Лилии, непомерный голод, сковывающий страх, томительное одиночество, кратковременное осознание собственной ничтожности, что угодно — но кофе! Кофе был одним из главнейших врагов. Еще больше усугублялись отношения Себека и кофе из-за того факта, что сей прекрасный (должно быть) напиток давно стал чем-то вроде традиции их Лучшего Среди Всех Общежития. Господин Маллеус любил начинать раннее или позднее свое утро с порции капучино, эспрессо или мокко. Посему почти каждый студент в Диасомнии также начинал свое утро с кофе. Всем же хотелось приблизиться хоть так к их Повелителю. Повсюду в гостиной стучали по утрам кофейники с тонкой лебединой шеей. Хотя, каждый из студентов потом оправлялся в столовую, выпивать утром немного бодрящего нектара стало правилом хорошего тона. Короткая беседа с утра пораньше помогала мыслям собраться, а редкие дружеские перепалки, видимо, поднимали всем настроение. Одним словом — утро в Диасомнии пахло кофе и сухим печеньем. Оно было очень приятным, и даже Господин Маллеус порой появлялся в общей гостиной, изредка беседуя то с Лилией, то (невообразимо!) с Сильвером. Остальные учащиеся почти никогда не пытались заговорить с Молодым Господином из-за благоговейного страха, и правильно делали. Если бы они только попытались, их стоило бы просветить насчет того, где их место. Явно не рядом с Наследником Долины Шипов. Приятное утро, приятный кофе, приятные студенты. И среди этой идеально сыгранной симфонии было лишь два досадных, фальшивых аккорда. Один из них — сам Себек. Но это маленькая помарка, почти незаметная! Он просто… еще не сумел по-настоящему полюбить кофе, а потому утром предпочитал выпить немного чая с карамелью или какао с палочкой ванили. Не сильно это и выбивалось из общей безупречной картины. Совсем немного. А вот вторая фальшь игре — это… — Рене, — ее имя как-то произвольно срывается с уст шипением змеи, ползет к пыльным углам гостиной, пока Себек стоит за углом, что украшает гобелен. Сегодня первый день и первая ночь, как это хитрая прохвостка пробралась в их общежитие. И первое ее утро началось — подумать только — с кофепития с самим Господином Лилией! По утрам у Зигвольта и так бывало не самое… стабильное состояние духа. Его личные проблемы с кофе давали о себе знать, а теперь еще это! Сколько порой стоило усилий Себеку оказаться в компании Господина Лилии и Господина Маллеуса, дабы просто поговорить с ними. А этой наглой девчонки удалось заполучить внимание Самого Генерала Ванружа за пару… пару дней или даже часов! Нет, нет, не иначе она была ведьмой! Колдуньей! Феей! Хюлдрой! Да кем угодно! Главное, что она, кажется, знала какие-то особые заклятия, которые наводили очарование на мужчин. Или как еще объяснить тот факт, что просто каждый, каждый, кто ее встречал, сразу же попадал под ее холодные чары? Не мог отвести от нее взгляд, восхищаясь красотой ее лица и тела? Кхем, в смысле каждый — кроме Себека Зигвольта. Он как раз-таки разгадал секрет этой чертовки. Его было бы трудно провести подобными трюками. Даже если сейчас он и всматривался в чужую девичью фигуру. Стоя за углом коридора, что вел из гостиной на большую стеклянную террасу, Себек нервно хватался за свисающий шлейф бархатной шторы. Возмущение, что со вчерашнего вечера кипело ядовитым зельем, не отпускало до сих пор! А когда с утра пораньше, он заметил, что Рене, как ни в чем ни, бывало, пьет кофе с Господином Лилией на террасе, то он почти взорвался! Они вместе сидели на узкой черной софе, перед ними возвышался тонконогий чугунный столик. Кофейник, миндальное молоко, печенье в форме розовых цветов. Как мило. И как подозрительно! Естественно, Себек не мог пройти мимо! Это было бы безответственно! Разве мог он оставить хюлдру подле Лилии? Это же просто опасно! Может быть, Генерал и попал под ее обаяние, но не Зигвольт! Хотя, Господина Лилию можно было понять. Сегодня на Рене была совершенно иная одежда — не та жалкая ветошь, которую ей выделила школа. Закрытое черное платье, с широкими рукавами, расшитыми темным бисером и белой тесьмой — в нем она и правда походила на совершенно обычную героиню романа о любви. Платье было слегка старомодным, такие уже не носили даже самые пожилые фрейлины двора Шипов. Видимо, это Лилия достал из своих сундуков такую красоту для Рене. Не смотря на старину, платье очень шло девушке, сидело по фигуре. Не казалось чрезмерно облегающим, но хорошо подчеркивало бедра и чуть пухлые запястья. Выразительная мягкая линия плеч и… небольшой вырез на груди. Весьма пышной груди, к слову. — Себек, милый, ты хочешь к нам присоединиться? Зигвольт уязвлено вздрагивает и еле сдерживает тихий вскрик негодования, когда перед его лицом, почти нос к носу, оказывается Господин Лилия. Порхая в воздухе, словно летучая мышь, он улыбается той самой своей лукавой улыбкой, что никогда не сулит ничего хорошего. — Доброго утра, Господин Лилия! — заученно четко произносит Себек, сразу же переводя взгляд на Генерала. Но обрывки мыслей о возмутительном платье Рене все равно отпускают медленнее, чем должны. — Да, да, и тебе утречка, — почти пропевая, отзывается Лилия, поглаживая широкие плечи Себека. Он подозрительно довольный сегодня, и это начинает пугать. Лилия — замечательный фейри, гордость своей страны, защитник мира и справедливости. Но что от него ждать — кто бы сказал. Иногда он напоминал шкодливого ребенка. Должно быть к старости все становятся такими. — Ну все, пойдем-пойдем скорее пить с нами кофе! Я так хочу познакомить вас поближе! Себек не успевает возразить Господину Лилии, да и воспитание бы никогда не позволило ему перечить кому-то с таким статусом. Поэтому, когда его хватают за руку, Себек лишь послушно идет следом. Но с угрюмым лицом. Потому что он не собирается мириться с присутствием злобного существа — опасной женщины — в их общежитии! — Рене, познакомься, это Себек! Я говорил тебе о нем, он мне как сын. Легкий и уставший смех Лилии заставляет Себека вздрогнуть. Теперь он оказался на поле боя. Он у софы. И стоит рядом. Рядом с Рене. Вблизи она кажется еще более степенной. Словно бы каменное изваяние, кромлех. Высокий дуб, который лишь порой шелестит листьями от порывов севернного ветра. Черный цвет и правда ей идет. Себек окидывает надменный взглядом ее фигуру еще раз. Отмечая, что она совсем не похожа на тех отвратительно худых девчонок, которыми так восхищаются многие парни в колледже. Рене обычная — как и положено обычной даме из книг, у нее пухлые губы, бледные, не совсем алые. Высокий лоб, длинный нос, немного вздернутый. И в целом ее лицо напоминает чем-то портреты графинь и маркиз. Такие странные черты лица — одновременно острые, но и ласковые. Совсем, как прибой у моря. Пару резких мазков — и вода, пена, бледность и нежность. Глаза ее не столь уж и большие, но разрез заставляет вспомнить о миндальных орехах. Взгляд из-под пушистых ресниц вчерашний: непроницаемый омут мерзлого океана. Взгляд этот отливает морской волной, почти зеленый. Но ни как у Себека — зелень болотных топей. Это скорее морские водоросли или… Стоп! О чем он думает?! — Доброе утро! Себек Зигвольт, — обрывая свои дурацкие измышления, вновь громко и чеканно представляется Себек. Он убирает руки за спину, приставляет ногу к ноге по-армейски, и еще больше прямит спину. В конце концов соблюдать этикет стоит даже перед лицом столь жалкого существа, как человек. Еще и человек, лишенной всякой магии. — Очень рад знакомству, — Себек почти не пытается скрыть, что формальное «рад» он произносит в самых жирных кавычках, какие могут только быть. Но Рене лишь спокойно кивает, отводя на пару мгновений взор. Словно бы смущаясь. От такого жеста Зигвольт крепче сжимает руки в кулак. Чего это она? — Доброе утро, Себек. Я — Рене. Ее голос высокий и мелодичный. С плавными бархатными нотками, и на кончиках слов чуть-чуть звонкий. В интонации читается небольшая насмешливость, еле уловимая игра. В остальном же ее голос окатывает бризом с тысячью острых капель. Какой ужас, кажется, она и правда хюльдра. Молчание повисает неожиданно, потому что Себек забывает, что хотел сказать. …от ее наглости, конечно же. — Ку-фу-фу, как чудесно, что вы теперь представлены друг другу! — Лилия усаживается в небольшое кресло рядом с софой. Точнее, он в него влетает. Его нынешняя маленькая форма позволяют ему подобные вольности. Вспоминая, каким на самом деле является Генерал Ванруж, Себек думает, что в такое креслице он бы и не поместился в привычном виде. Хорошо, что сейчас маленький. — Ну что, Себек, выпьешь с нами кофе? — Да, конечно! — кивая спешно отвечает Зигвольт, садясь… точнее пытаясь сесть. Кроме кресла и софы в этой части террасы не стоит больше ничего. Получается… придется сесть рядом… с Рене. Почему-то такая перспектива заставляет уши вдруг загореться. Разве это уместно, сажать Себека рядом с потенциальным врагом? О чем думает Господин Лилия? Или это проверка? Или его правда одурманила хюльдра-Рене? Как же сложно! Аж сердце забилось от волнения! Но Себек Зигвольт никогда не бежит от опасностей! Он с гордостью принимает все вызовы. Потому и садится он аккуратно рядом с этой дурацкой Рене. Главное не сесть на полы ее платья и не помять ажурные кружева подъюбника. И снова безмолвие. А когда на месте Себека был Господин Лилия она была разговорчивее. Теперь только отворачивается к широким каленым окнам. Ее взгляд петляет по темному терновнику, что окутывает всё общежитие. Интересно, ей нравится терновник? — Рене, ты же будешь так добра налить Себеку немного кофе? А то я не дотягиваюсь, ах. Резко оборачиваясь в сторону Лилии, Зигвольт замечает, что тот растекся по креслу, будто бы капля родниковой воды. Закинул ноги на подлокотник, и лукаво улыбнулся. — Конечно. Теперь Себек вновь оборачивается, теперь к этой девчонке. Наблюдает пристально за тем, сколь осторожно ее руки касаются ручки кофейника. На пальцах короткие розовые ноготки, что напоминают цветы черники. В ее движениях явное неумение разливать напитки. В придворных домах таким образом никто бы не стал обслуживать гостя. Что взять — явно деревенщина. Тихий плеск кофе в чашку, потом Рене опускает изящную ложечку. И кидает сахар. Четыре кубика. Сахара. — Что ты делаешь?! — Себек топает ногой и вскидывает руки. Подобное оскорбление его персоны непростительно. Она что же, думает, что он какой-то ребенок, если не может пить кофе без сладкого?! Таким он ей кажется?! Мальчишкой, которому нужен приятный вкус? Рене оборачивается на него, и в ее взгляде начинает плескаться презрительное удивление. Там должен был бы быть и страх перед его гневом, но Себек его не нашел. Только утонченное удивление. Словно бы она прибывает в глубочайшем шоке, что кто-то может так повышать голос на даму. Себеку становится не по себе. Не стыдно, но… его гордость вновь уязвлена. Он ощущает себя таким незначительным под ее пытливым взором. Ужасно. — Прости, просто Лилия рассказывал мне, что ты не любишь горький кофе и всегда добавляешь сахар, — девичий ровный тон. Ни намека на взвинченность или нервы. Смех Господина Лилии на фоне только придает какой-то иронии всей ситуации. — Да, но… не важно, — Себек втягивает голову в плечи, пытаясь защитить свои честь и достоинство. — Мужчинам не пристало пить кофе с сахаром. — Почему же? Простой вопрос приводит Себека в столь же простое замешательство. Она и правда не понимает? Или прикидывается? Хотя, кажется, для нее истинно нет ничего позорно в том, чтобы мужчина, рыцарь и воин пил кофе с сахаром. — Если тебе горько, просто положи сахар. Я тоже пью с сахаром, и молоком, и карамельным сиропом, — оставляя чужую чашку, Рене берет в руки собственную, словно бы подкрепляя свои слова. У нее маленькие бледные ладони, раза в два меньше, чем у Зигвольта. Аккуратные и округлые. — Ты… ты просто не понимаешь! — хмыкая язвительно, отзывается Себек, нервно поводя плечами, когда рядом слышится все более громкий и ехидный смех Лилии. Тому весело. Конечно, когда над Себеком то издеваются. — И что же я не понимаю? Почему мужчинам нельзя пить кофе с сахаром? — Рене снова говорит безмятежно, делая маленький глоток напитка и откусывая небольшой кусочек печенья. Крошки песочного лакомства марают рукава и падают на вырез на груди. Себеку становится все тяжелее выносить все это. У него от ярости жжет скулы и щеки. — Потому, что! Потому, что… — от волнения речь заплетается, и Себек вдруг понимает, что объяснять такую мелочь просто выше его достоинства. Не пьют мужчины кофе с сахаром! Не пьет Лилия, не пьет Сильвер, не пьет, конечно же, Господин Маллеус! Всё! Зачем тут что-то пояснять… Сразу видно, она пытается сбить его с пути, запутать и соблазнить. Хюльдра! — Потому, что я могу прекрасно перенести горечь этого кофе и без сладкого! — на выдохе выдает Себек, все же позволяя себе взять чашку в руки. Даже будучи хюлдрой, Рене остается девушкой. Нужно выпить приготовленное ей, таков этикет. Делая большой глоток, Себек с ничтожной долей благодарности отмечает, что сахар и правда пока его не отпускает. Выходит куда приятнее пить кофе сладким. Ему еще есть над чем работать. Лилия давится смехом, но прикрывает ладонью рот. — Ах да, конечно, — с какой-то дурацкой сладкой усмешкой на своих бледных губах, отзывается Рене, наблюдая за тем, как Зигвольт пьет. Она склоняет голову к плечу и ее каштановые волосы струятся вниз. Прямые пряди, на них переливы от свечей гостиной. Ее прическа странная — просто короткие волосы до плеч, без намека на украшения или заколки. — Вот-вот, так что в следующий раз, не надо мне добавлять сахар, — хмыкает Себек и тут же осекается. Какой такой следующий раз? Ноги его больше не будет так близко к Рене. — Конечно, — все еще улыбаясь надменно, добавляет девушка, отпивая свой кофе. — Пей горький кофе. Мы с Лилией будем с карамельным сиропом. — Ку-фу-фу, Рене ты неподражаема! — Господин Лилия берет очередную сладость в руки, как-то совсем довольно смотря то на девчонку, то на самого Себека. Должно быть, его уже не спасти от колдовства этой ведьмы! Какой кошмар! Себек допивает залпом свой кофе, думая, что вчера вечером он был совершенно прав! Женщина появилась в их общежитии не к добру! Она уже начала тут хозяйничать! Заставляет пить Лилию кофе с девчачьим сиропом! Что дальше? Розовые рюши на стенах и ленточки на форме? Нет, нет, нет! Теперь он точно обязан следить за ней в два, нет в три раза внимательнее! При этом, выяснилось, что приближаться ближе к ней опасно! Себек и сам еле-еле держит себя в руках. Мысли все время текут не в ту сторону, превращаются в непонятно что. То лишняя дума о запястьях, то о волосах, то о голосе. Все очень скверно. Как хорошо, что Господина Маллеуса рядом нет! Нет, конечно, он бы одним взмахом руки развеял странные иллюзии Рене, но все же Себек не мог, просто не умел, за него не беспокоиться. — Кстати, Рене, так мы идем сегодня в Хартслабьюл? — словно бы невзначай спрашивает Господин Лилия, утаскивая со стола последнее печенье. — Я хочу показать тебе мои кулинарные способности! Я уверен в том, что ты останешься в восторге от моих способов готовки! Мое ремесло кондитера высоко! Отчего бы мне не показать его тебе? Себек замирает в немом крике. Рене идет с Лилией… печь торты? Уже?! Вот так?! Что может быть ужаснее, чем Генерал Лилия за готовкой и факт того, что Рене теперь его любимица? За все свои года Себек так и не смог сблизиться с Генералом, а ей он предлагает просто пойти позаниматься кулинарией? Непростительно! Лилию нужно в срочном порядке спасать! — Да, я не против, — Рене отвечает немного неуверенно, вроде думая высказать что-то еще. Но Себек решает брать ситуацию в свои руки. — Я пойду с вами! — вставая с софы громко декларирует Зигвольт, указывая ладонью на Лилию. Тот на минуту перестает жевать сладкое, но потом довольно хихикает. — И ты! — переводя руку в указывающем жесте, Себек переходит наконец в наступление. Рене косится на его пальцы, оставаясь между тем непоколебима. Словно скала перед беснующимся ветром. — Не думай, что в Диасомнии так все просто! Я слежу за тобой, женщина! — Рене. — Что? — Себек осекается на секунду, когда его перебивают столь бесцеремонно. — У меня есть имя. Рене, — поправляя руками пряди волос, она отводит взгляд от Себека, словно скучая. От этого почему-то становится еще горше, чем от мерзкого кофе. Он что… ей надоел? — Ку-фу-фу, прояви внимание к даме. Зови ее по имени, — шутливо делает замечания Господин Лилия. Себек ощущает, как алая краска заливает его с кончиков ног до кончика носа. Злость и стыд сплетаются в одно пламя, которое начинает кусаться на коже. Какой позор, его уличили в невежливости, но к кому! К какой-то подозрительной девчонке, что пробралась, словно паук, в их общежитие и начала плести какие-то интриги вокруг Лилии и Господина Маллеуса! Худший день в жизни! — Эм, да! Я слежу за тобой, Рене! Поняла! Так что не расслабляйся! — уже менее уверенно добавляет Зигвольт, выходя из-за столика. Плохой идей было пока подбираться так близко к врагу. Он был тактически не готов. — Осторожнее. Голос Сильвера раздражает еще больше. Себек сталкивается с ним, когда проводит операцию отступления. Со своей дурацкой чашкой кофе в виде совы, Сильвер, видимо, шел к Лилии и Рене. Каков наглец, решил пить кофе в компании Генерала. — Не указывай мне, человек! Не видишь, я ухожу! — Себек выдыхает злобно. Ему все еще не по себе после случившегося. Его план слежки с треском провалился. — Куда? — Сильвер смотрит блекло, но голос его и правда слегка удивлен. — Ты же только сел, я видел. Не поговоришь со Стари… То есть с Лилией и Рене? — Не тебе решать! — Себек толкает плечом Сильвера, широкими шагами удаляясь с террасы. На полпути к выходу из гостиной, он все-таки оборачивается, громко окрикивая то ли Господина Лилию, то ли Рене, то ли просто всех. — Запомните, я пойду с Вами в Харстлабьюл! Понятно! Я слежу за тобой, Рене! Тишина за его спиной нарушается только скрипучим смехом Генерала Ванружа. *** — Что это с ним? — Сильвер сонно потягивается. Садится на освободившиеся место. Нечаянно придавливает платье Рене и спешно извиняется. Утром он редко бывает внимательным. Пробуждение — настоящая мука. — О, Сильвер, переходный возраст, переходный возраст, — упоительно добавляет Лилия, кивая головой, соглашаясь со своими же мудрыми словами. — Новые чувства порой пугают! Ах, юность, юность! Чудесная пора! Сильвер снова протирает глаза, потягиваясь. Он мало что успел заметить за это утро — лишь непонятные колебания Себека туда-сюда. Сначала сел. Выпил кофе. Встал ушел. Странный он, вечно суетится по поводу и без. Рене наливает Сильверу чашку горячего кофе, от которого в воздухе кольцами стелится седой дым. — Ох, переходный возраст, такая сложная вещь, да? — Лилия разваливается на кресле, прикрывая глаза мечтательно. Он доволен своими речами. — По-моему, он просто дурачок, — Сильвер пожимает плечами, говоря, как есть. Он успел краем уха услышать, что Зигвольт прикрикнул на Рене. Это было совсем уж глупо. Типичный Себек сутра пораньше. — Пожалуй, соглашусь, — тихо отзывается Рене.