herr zigvolt, won’t you marry me

Генерал Ванруж выглядел смешно посреди пляшущих стен общежития Хартслабьюла. Даже в новом своем теле, подражающим чертам и повадкам совсем еще незрелого юноши, было столь непривычно видеть его в таком мирном месте, лишенном всякого намека на воинскую доблесть или светский лоск. Господину Лилии куда больше шло степенно прогуливаться среди бесконечно высоких коридоров дворцов, выпрямив гордо спину, неся на поясе меч, ведя непринужденные философские речи о сражениях, прибывая в лучах славы, и всеобщим обожании его персоны. А не радовать своим блистательным присутствием каких-то там недалеких студентов общежития Красной Королевы. Конечно, Генерал находился в этой школе инкогнито, но разве нельзя было заметить, что перед ними, всем этим сбродом, находился настоящий герой, а не какой-то там ученик? Славный рыцарь Королевства Шипов, фейри, принесший покой в страну и громогласную победу. Так многое выдавало в Господине Лилии его воинское прошлое, что Себек порой удивлялся, что люди вокруг этого не замечали. Несчастные деревенщины. — Рене, милая, так что же мы будем готовить в сей раз? — Лилия хлопает в ладоши, словно бы довольная кухарка, которой поручили работу над диковинным тортом для господ. Чужой радостный смех и та самая загадочная усмешка на губах заставляют Себека вздрогнуть, резко вспоминая, почему же сегодня ему пришлось посетить Хартслабьюл. Подумать только, пришлось даже пропустить конную тренировку в клубе, ради безопасности Господина Лилии! Точнее, как, пропустить. Обязательной тренировки в клубе сегодня не было. Как и вчера, как и завтра. Занятия проходили два раза в неделю, иногда ставили дополнительные дни. Роузхартс хорошо составлял планы тренировок, рассчитывая необходимые часы и виды нагрузок, в этом ему было трудно отказать. Так что те два дня из семи, когда участники клуба конкура занимались с лошадьми, они полностью покрывали недельную норму активности, как для коней, так и для всадников. При этом оставалось еще и время для себя и собственного плана развития! Можно было спокойной учиться и якобы отдыхать. Но отдыхать — значило бы попросту тратить время зря! Посвящать себя всяким глупостям вроде прогулок, совместных просмотров фильмов, пустой болтовни или чему-то еще, было бы для Зигвольта просто непростительно. Он, как будущий генерал и телохранитель Короля Долины Шипов, не мог позволить себе такое неприемлемое поведение! Каждый день его жизни, каждый вздох и каждый шаг служили только одной цели — стать примерным гвардейцем. Чтобы, смотря в зеркало, Себек мог видеть человека достойного своего имени. Человека достойного. Именно поэтому каждый день его начинался с тренировок, повторения выученного материала, изучения нового. На парах он не позволял себе даже моргнуть, всегда садясь за первые парты, вслушивался внимательно — так внимательно, как может лишь фейри — в каждое слово преподавателя. Потом он направлялся в клуб, помогать ухаживать за лошадьми, выезжая их и чистя подковы. Был ли то день занятий или нет — не важно. Себек всегда приходил и выполнял свою работу, не позволяя телу и уму расслабляться. Да и лошади начинали по нему скучать, если его не бывало долго. Он, конечно, порой мог пугать их своим… чуть-чуть громким голосом. Но в целом животные ластились к тому, кто приносил им пития и еды. Жизнь Себека была очень простой и четкой — учеба, клубы, тренировки и чтение. Каждый день — это идеальная копия предыдущего. Всё, для оттачивания навыков. Все, дабы стать достойным человеком. Но! Но как прикажете становится этим самым достойным человеком, этим великолепным рыцарем, когда сегодня ему пришлось вместо обыденных дел прийти в Хартслабьюл? Мир Себека был очень простым и четким, и позволить ему разрушиться он не мог! Никто не должен был вставать на пути у него и его мечты. Никто, даже… — Я пока не знаю, мы с Треем договорились, что он подберет для меня — для нас — не очень сложный рецепт. Рене. Рене смотрит на Господина Лилию открыто. В ее взгляде ни капли кротости и скромности, ей словно бы невдомек, кто одаривает ее милостью разговора. Ее спокойствие, порой нарушаемое загадочной полуулыбкой, казалось спесивым. На равных она беседует с Генералом Ванружем, на равных отвечает неторопливо. В ее осторожных, но уверенных жестах, ни жеманности, ни кокетства. Только уверенность, только наслаждение словами. Какая невозможная девчонка! Смеет получать удовольствие, когда должна внутренне ликовать от радости! Все-таки, хорошо, что Себек пошел с ними. Даже если сегодня его лошади останутся без его заботы. Это допустимая жертва ради безопасности не только Лилии, но ради безопасности всего колледжа! Рене, конечно же, была самым обычным недостойным человеческим созданием из всех. В отличие от Сильвера, она даже не могла управляться с магией. По крайней мере так о ней говорили. Но глядя на ток, как легко и непринуждённо ей удалось очаровать Господина Лилию, что он даже даровал ей старинное платье, закрадывались подозрения. Может ее колдовство просто другого уровня, другой сути? Не может же быть, что так просто всем вдруг понравилась Рене? И Лилии, и Сильверу, и даже Господину Маллеусу, который оказался не против ее приютить. Подозрительная череда совпадений. Зигвольт был обязан во всем разобраться сам! Держать девчонку на прицеле и разузнать о ней побольше — было первой частью его стратегии. Вторая часть — не оставлять ее по возможности наедине с Лилией и остальными. Мало ли что она еще учинит! — Простые блюда — это так скучно, — Лилия закатывает глаза в театральном недовольстве. Генерал умеет хорошо играть в детсво. Кривые шкафы и винтовые лестнице Хартслабьюла вторят его ребячеству. Прогулка по коридорам этого общежития вообще кажется одной сплошной игрой, только совсем не смешной, а путанной. И сумасшедшей. Себек поводит плечами в недовольстве, решая пока промолчать. В прошлый раз, стоило ему открыть рот, его в ту же минуту уличили в невежливости по отношению к его врагу. Но вот досада! Враг оказался женщиной, а потому приходилось вести с ним, точнее с ней, войну, не пренебрегая приличиями. — Давайте лучше возьмёмся за что-нибудь необычное? Когда тебе интересно, и непонятно, то и дело спорится! — Господин Лилия чуть пружинит на носках, снова хлопая. Он так бодро перекидывается с Рене фразами, что на миг Зигвольту кажется, что Лилия вообще забыл о том, что и Себек сегодня пошел с ними. Почему-то от этого становится обидно. Себека Лилия знает куда-куда дольше, чем какую-то Рене. — Мне кажется, я не потяну сложное блюдо, — девичий голос сизым эхом плывет среди алого бархата Хартслабьюла. Ее темное платье оставляет цветочный шлейф, тихо шелестит, словно бы крылья ночного мотылька. Возражает Лилии она элегантно и естественно. У Себека краснеют уши от негодования. Господин Лилия не успевает что-то еще произнести, ведь после высокого портала кухни, еще один голос звучит среди кривой мебели и багряных роз. — Сегодня мы будем готовить и интересное и не сложное блюдо, угодим всем. Трей Кловер поднимает ладонь в приветственном жесте, и с улыбкой, исполненной теплоты и радушия, встречает гостей. Он заместитель местного старосты и хорошо обучен манерам. В своей красной форме для кухни он походит на шеф-повара неплохого ресторана. Идеально отглаженный фартук ему к лицу. Господин Лилия одноклассник Кловера, он хорошо отзывался об этом непримечательном студенте. Так что Себек немного уважал этого рослого парня со странным рисунком треф на щеке. Что уж говорить, но традиция Хартслабьюла рисовать себе что-то на лице была просто смешной. — Трей, доброго тебе дня! Спасибо, что обождал нас! Господин Лилия подбегает — нет, кажется, подлетает — к Кловеру, довольно пожимая ему руку. Настроение Себека становится еще отвратнее, когда даже какой-то там сын булочника получает улыбку Лилии. Он так старается спасти всех этих несведущих от беды, помочь выпутаться из сетей очарования Генералу, а они не обращают на него внимания! — Да не за что, как дела, Рене? — добродушно протягивая руку Кловер и Рене. Это дурак еще и не знает, что протягивать даме руку для рукопожатия — неприлично. Этикет предписывает джентльмену поцеловать тыльную сторону ладони девушки, чуть склонившись в уважительном поклоне. Хотя, нет-нет-нет, лучше пусть совсем не целует руки этой колдуньи. Себек бы не вынес такой откровенной пошлости. — Все хорошо, спасибо, — Рене холодна и немногословна. Она пожимает в ответ большую ладонь Кловера. Зигвольт замечает неосторожно, какие маленькие у девушек руки. Совсем крошечные, такие нежные и словно бы отлитые из мрамора или молочного воска. — Отлично, тогда… — и вот, словно бы невзначай, Трей наконец переводит взгляд и на Себека. Уж спасибо. Очень повезло этому повару, что у Зигвольта хорошее воспитание, и он сразу не сделал замечания нерадивому хозяину, который не поприветствовал всех гостей. А то, что Себек стоял в тени входа на кухню вообще не имело значения, нужно уметь замечать всех пришедших. — А, Себек, — неуверенно и словно боясь ошибиться, добавляет Кловер, как будто бы перебирая в памяти все известные ему имена. — И тебе привет. Не думал, что ты придешь. — Я тоже не думал, — Себек морщит нос, презрительно оглядывая кухню Хартслабьюла. Узкая комната, пляшущая мебель, везде какие-то глуповатые сердца и необычной формы посуда. Настоящий сумасшедший дом. — Так, что тебя сюда привело? — Трей явно давит из себя учтивость, но выглядит это жалко. Себек даже упивается внутри тем фактом, что перед ним так открыто лебезят сейчас. Но не долго. — Да, так, решил пойти с нами! Али чего скучать одному, не правда ли? — Лилия приобнимет Себека за плечи, словно бы догадываясь, что тот собирался сказать. Видимо, ответ «не твое дело, Кловер», отчего-то показался Господину Лилии неуместным. Зигвольт хмыкает, наконец-то наслаждаясь столь желанным обществом Генерала Ванружа. Мельком он посматривает на Рене, желая удостоверится, что она видит, кого сейчас обнимает Господин Лилия. Но та лишь скучающе отводит взор к широкому окну. — Ну да, правда, скучать не к чему, — усмехаясь по-доброму, но с какой-то трудно выразимой усталостью, отвечает Кловер, продходя мимо стола. Муку и молоко он уже заготовил к приходу гостей. Из шкафчика напротив достал три фартука. — Вот, вот! Вместе веселее, не так ли, Рене? — Лилия смеется, упархивая ночной мышью к фартукам, сразу же помогая себе магией завязать длинные ленты в ловкие узелки. Он уже весь в предвкушение будущей готовки. И пока по нему даже не сказать, что совсем скоро он покажет свое настоящие мастерство уничтожать — будь то вражеские города или чужие кухни. Обычно Себека пробирала дрожь, только увидь он Господина Лилию в фартуке, но сегодня… сегодня они же были не в Диасомнии. Да и цель его была выше всякого страха — наблюдение за Рене. — Конечно, — Рене все так же смотрит куда-то вдаль. Ее глаза немые. В них не прочесть ни строки, не угадать ни единого образа. Морская печаль и гребни валов плещутся в ее недоступном взоре. И Себека почему-то ужасно это оскорбляет. Она подходит медленно к предложенным фартукам, выбирая самый маленький. Силится сама завязать монохромную тесьму, но в тот миг, как только ее белые пальцы трепетно касаются ткани, Кловер сразу же оказывается за ее спиной, помогая ей не запутать завязи. Он смущенно говорит что-то о том, что ей совершенно не нужно самой мучиться с фартуком, и он не может не выручить ее в столь трудном деле. Себек закипает буквально за пару секунд. Изнутри его бьет молния. Рене находится в кухне Хартслабьюла буквально несколько минут — а она уже заставила Кловера выслуживаться перед ней! Хватило лишь силы ее свежего голоса, вида живописных рук и обтянутых платьем плеч, чтобы заместитель старосты пал. Ужас, Себек вновь остался единственным не поверженным. Пока Рене прихорашивается перед Треем, отвечая ему сдержанной благодарностью на любезность, Себек решается прекратить подобное бесстыдство. Уверенным шагом он подходит к столу, толкая плечом Кловера, дабы тот наконец отлип от девушки. Да уж, простые смертные совсем не знакомы с этикетом высшего света. Разве не известно, что такое фамильярное отношение к даме — верх невоспитанности? Пока Зигвольт примеряет фартук, где-то за спиной он слышит еле ощутимый вздох Рене. И улыбается довольно. Пусть знает, просто так он от нее не отстанет. Ей не удастся и дальше плести свою паутину, вовлекая в обман всех, кто попадется на ее пути. Господин Лилия почти сразу отправляется на осмотр ингредиентов, с неподдельным интересом и скрупулёзностью изучая скорлупу яиц и состав молока. — Давайте тогда сразу запечем яйца? — воодушевленно изрекает Лилия, проводя кончиком пальца по протвеню. Сколько Себек помнил, Генерал Ванруж всегда интересовался готовкой и искусством кулинарии. Странное хобби величайшего из воинов Долины оставалось загадкой и по сей день. Жаль, но сегодня Зигвольту было не до того, чтобы искать ответы и лучше узнавать Господина Лилию. Сегодня он должен был пристально наблюдать за колдуньей, что пауком пробралась в их колледж! Посему, стоило Себеку туго закрепить фартук, он сразу же оказался подле Рене. Та не шелохнулась, спокойно стоя рядом. Ей было все равно. И очень зря. Она слишком самоуверенна, если думает, что сможет скрыть свои чары от Себека, что он их не разгадает и не предотвратит! — Лилия, сначала тебе нужно узнать, что мы будем готовить, — виновато подает голос Кловер: осторожно перехватывает из рук Лилии яйцо, который тот намеревался выкинуть обратно в корзину. Себек усмехается, видя беспокойство на лице Трея. Правильно-правильно, ему стоит быть осторожным с Господином Лилией. — Да ладно, все равно придется что-то с яйцами делать? Давайте я запеку и смешаю все! — Не стоит. Давай делать всё в порядке, который нам предложит Трей. По телу Себека — дрожь. Мелкая и липкая. Словно бы ток, словно бы бледные искры. Голос Рене заставляет его обернуться. Она поправляет Лилию. Она перечит Лилии. Она запрещает Лилии. Как будто бы на то у нее есть право, словно бы она не жалкая смертная без магии. В ее голосе сухая уверенность, с которой заботливая мать осаждает ребенка. Как она смеет?! — Что ты себе позволяешь?! — удар ладонью о стол оглушает небольшую кухню. Себеку вовсе не стыдно за подобное поведение, потому что стыдно должно быть этой наглой девице, что смеет мнить себя выше и мудрее Генерала Лилии. — Кто ты такая, чтобы указывать Господину Лилии?! Ярость походит на растрескавшееся перед дождем небо. Когда тяжелые тучи превращаются в растерзанное полотно, и иглы-молний серебром окрашивают темноту. Весь сегодняшний день вырывается в этом крики. Все те вопросы, о которых молчишь. Все те обиды. Мало того, что Рене украла столь редкое внимание Лилии, завладев еще и добротой Кловера, так она, должно быть, еще и решила, что теперь вообще Королева всего колледжа, и может указывать всем, что делать. И как готовить. — Указывать? Я просто говорю Лилии, что, если он не будет соблюдать порядок приготовления, у него ничего не выйдет. Совершенное спокойствие. Словно бы гладь озера, которое покрыл еле ощутимый иней. Лед кажется прозрачным, под ним круги темного омута. Но это красивая ложь. Ветер не волнует волн, они сокрыты под изморозью. — Господин Лилия сам лучше знает, какой должен быть порядок! — Себек не понимает, почему начинает говорить тише. Невозмутимость девушки перед ним отчего-то дарит прохладу. Не так уж сильно гнев теперь наполняет грудь. — Если тебе не хочется делать все правильно, а лишь развлекаться, иди в песочницу. Рене пожимает плечами. Рене отворачивается от него. Ее волосы чуть вздымаются от плавных движений, и Себек ощущает смесь укора и злобы на кончиках пальцев. Ощущение, что его отшивают и вновь выставляют лишним оказывается еще более жгучим, нежели раньше. Нет страшнее противника, чем тот, который не ставит тебя ни во что, игнорируя каждый вздох. — Ах, ты, — Себек не знает, хотел ли он схватить магическую палочку на самом деле или то произвольный жест, но как только его пальцы оказываются на кожаной портупеи, он вдруг ощущает ласковую ладонь на своей. Господин Лилия незаметно приблизился к нему. Он заботливо прикоснулся. Так когда-то в детстве касался Себека отец. — Себек, не гневайся. Рене права… порой следовать правилам тоже стоит. Раз уж мы пришли по приглашению Трея, пусть он нами и руководит, да? — голос Лилии мягкий. И почему-то довольный. Ему… по нраву все происходящее. Неужели его не оскорбило подобное поведение? Неужели ему сейчас весело? Зигвольт не знает, хочет ли он искать ответы и на эти вопросы. Легкий и заботливый упрек Господина Лилии, отстранённость Рене, удивленный и даже испуганный взгляд Кловера отчего-то больно колют в сердце. Словно бы порезаться о шип. Приятного мало. Укол вины всегда самый болезненный. Хотя Себек прекрасно знает — просто уверен — что он прав, что он обязан, как страж Диасомнии, следить за поведением Рене, ему все равно совестно. Вина есть чувство не поддающееся объяснению. — Ладно, — через силу отвечает Себек, отворачиваясь и опуская взор к полу. Плитка решетчатая, вся усеянная мелким узором карточных мастей. Короткий смешок Лилии успокаивает, хоть и еще более растаптывает гордость. — Вот и отлично, тогда приступим! — Лилия смеется искренне. Снова оказывается рядом с продуктами, протягивая руки к плошкам. Трей боязливо подходит ближе, словно бы пытаясь помочь Лилии. На самом деле просто пытается предотвратить катастрофу, которую невозможно предотвратить. Себек уже устал за сегодняшний дней хмурить брови — хотя для него это привычное дело. Раз уж он все-таки пришел наблюдать за Рене, это он и будет делать. Заодно постарается быть максимально полезным для Господина Лилии и не ударить в грязь лицом перед Кловером. Вы еще все познаете мощь Себека Зигвольта!