herr zigvolt, won’t you marry me

— Да, работы тут… хватит на весь вечер. Трей выглядит столь забавным, когда озадачен. В его чрезмерно вежливом тоне угадывается неподдельное, плохо скрытое волнение. Рассеяний взгляд перетекает от одной грязной плошки к другой. К ак же много важности придает этот ребенок столь глупым вещам, как порядок! Лилия не в силах сдержать смех. Мягкий и вязкий, как приторная микстура, которой потчуют больных детишек. Ах Трей, милый юный Трей, когда-нибудь ты поймешь, как неважны в жизни — коротко иль длинной — такие мелочи, как чистота и правила. Что жизнь куда сложнее и покраснее заветов твоего старосты об идеально отмытой кухни. — Я уверен, мы быстро справимся с такой-то мелочью, — Лилия потягивается по-кошачьи устало, хотя ни один мускул в его новом теле даже не затек. Старость для фейри — все равно, что пустой звук. Все равно, что увядший цветок, на месте которого созревает новый бутон (или нет). Да и телесна форма сегодняшних дней еще младше, чем стоило бы и выбрать. Куда ей уставать? Но ради небольшой доли театрального притворства, Лилия все-таки изображает из себя измученность. С возрастом ты сызнова возвращаешься к ребяческим играм. — Да, уж… быстро, — в святом неверии Трей поправляет на миг дрогнувшей рукой очки, вздыхая тяжко. Он отчего-то столь смурный, когда перед ним раскинулось выигранное поле боя. Даже после прогоревшей духовки, закопченного протвеня и взорвавшегося котла, они все равно одержали победу. Сладкий грушевый торт, покрытый слоем сизого крема, остывал у окна. Готовка вышла скучной, но Лилия все равно остался доволен. Иногда, делать все по правилам — допустимо. В столь нелюбимых Лилией правилах порой обитало свое особое волшебство. Просто он совершенно не умел его высвобождать, в отличие от Кловера. — Не печалься, друг мой, — улыбка Лилии отчего-то не поднимает Трею настроения, тот покорно принимается сметать со стола лишнюю муку и гарь. Так уж вышло, что Лилия слегка перепутал верный жар для очага и чуть не превратил в пепел их варево. Благо, Трей так вовремя выручил старого Генерала. Золотые руки, а не юноша! В мирное время, что может быть уважаемей, чем ладони булочника или же мясника — чем руки, умеющие принести пищи? Ничего. Попросту ничего. — Ага, — скорее ради формальности, отзывается Трей, пытаясь найти метлу. В их общем житии под знаменем Красной Королевы есть и свои хитрости. Одна из них — запрет на использовании магии в «лишних» целях. Тратить свою энергию на расход магических искр на простые хозяйские дела казалось предводителю Хартслабьюла глупым, а потому Трей и брал в руки пыльную метлу, начиная очищать пол. Лилия в обычный день бы с увлечением подыграл Кловеру, тоже пробуя себя в уборке руками. У него пока скверно выходило делать простые людские дела без применения заклинаний. По обыкновению своему, все фейри в каждый из дней своих украшали быт изящным колдовством. Однако, некогда Генерал, а ныне просто студент Ванруж, решил для себя остаток своей не самой достойной жизни прожить, как простой маг, как простой подмастерье. Потому и дела все приходилось делать просто и с долей определённого труда. Посему в обычный, непримечательный день, Лилия бы и помог Трею руками. Которые раньше умели держать лишь меч. А теперь учились держать все остальное — от чернильного пера до кухонного черпака. — Трей, Трей, Трей, — Лилия подходит ближе к мальчишке, обнимая того за плечи и резко разворачивая к себе лицом. — Запамятуй ты об уборке, лучше проведи время со своими ближними! Вихрь магии и волшебства — то, из чего сотканы фейри. Подобно устройству ткацкого станка, магия Лилии снует туда-сюда челноком полным блестящих белых частиц. Каждая из них — слова давно потерянных для рода людского заклятий. Лилия помнил их все. Потому то он легко и тайно пускал свои чары за спину Кловеру. Посуда танцевала чечётку бесшумно, отмываясь сама. — Лилия, о чем ты? Мне стоит привести все в порядок, тем более скоро вернется Риддл с занятий, — должно быть, Кловер ныне думает, что он здесь старший. Взгляд его подобен взгляду отца, который пытается вразумить малое дитя. Лилия прощает ему такую оплошность. Да, и Лилии сегодня стоит таки прощать, если из-за него случилось столько «случайностей»: кухня прибывала вся в тесте и пыльной муке, потому что дряхлый фейри решил поразвлекаться; Рене перепачкала платье, и, истерзанная гордым смущением, удалилась восвояси; а Себек… о, это дитя наконец-то начало жить! Алый румянец на щеках Зигвольта, неловкость его опрометчивых слов, восхищение его золочёных глаз — как давно Лилия уже не видел чего-то столь искреннего в мире под луной. О молодость, молодость! Как много ты даришь всего первого — первая стыдливая привязанность; первый ужас отрицания, медленно перетекающий в первые нежные чувства; первый трепет тела и души. Первая влюбленность и первая любовь. Себек, тебе бы ценить все это — не повторится снова подобное! Уж Лилия знал. Он много пожил, скоро умирать. А потому Себеку стоит простить Генералу Ванружу маленькие шалости — точнее маленькую помощь! Ведь разве не испытало возлюбленное Лилией дитя блаженство, когда столь близко оказалась рядом с ним прекрасная дева? А всего-то, стоило пару раз прошептать «завертись, споткнись, обернись». И вот Рене уже в чужих объятиях… ну или в чужом пиджаке. Не так уж и было велико негодование холодной красавицы. Лилия успел приметить ее смутившийся взор, восхищение силой чужих рук и галантностью аристократических манер. Рене тоже была неопытна в делах любви, хоть и являлась старшей. О, пустое! Есть вещи, о которых не стоит измышлять много! Все, что на сердце у Рене и Себека — это их маленькая песнь, и уж точно не Лилия должен вмешиваться в это ласковое волшебство. — Лилия, прости, но что ты делаешь? — наконец выпутываясь из сети чужих рук, раздосадовано вопрошает Кловер, так несуразно скрывая неловкость. За его плечами уже пахнет чистотой. — Ах, Трей, подчас без волшебства нам не обойтись! — вздыхая мечтательно, отвечает Лилия. Собственные чувства его уже давно превратились в сорняк, в терновник. Но вид юных робких чувств, таких легких и бледных, как лепестки дикой розы, напоминали ему о собственном светлом, но утерянном, прошлом. — Но будь осторожен с магией, не переусердствуй! Она лишь помощница нам во всем! — смех Лилии похож на стайку летучих мышей. Даже в высоком голоске нового тела — сухость и скрип. Так много веков улетело вместе с северным ветром в темную чащу леса. Никуда не скрыться и не спрятаться от прожитых дней. Но это и не плохо. Так проще смотреть в грядущее. Очень даже скоро грядущее. — О чем ты? — Трей оборачивается наконец к столу, собираясь продолжить уборку. Но замирает камнем. Лилия вновь хохочет. Дети сей школы — его отрада. — Я пойду, у меня еще остались дела! Грядущее Рене и Себека было столь соблазнительным и столь близким, что Лилия предпочел бы поскорее его разузнать.