herr zigvolt, won’t you marry me

Они посетили многие места вместе. Может быть даже слишком многие. Пляшущие сердца — сад общежития безумной королевы; пыльные стопки книг в библиотеке; жаркие пески Скарабии, которые скрывали в себе ключи от звездного неба; высокий черный мрамор коллизия для выступлений; Всё это должно было бы впечатлить Рене — существо не принадлежащие здешнему миру. Но увы и ах, каждый раз, хотя бы немного пытаясь восхититься запутанной архитектурой или необычными костюмами учеников, ее ждал провал. Колледж ворона (или может сойки, Рене так и не запомнила) оказался на самом деле самым обычным-скучным учебным заведением. Даже бытовая магия уже через неделю наскучила, превратившись в данность, а не уникальную особенность. Заклинания мальчишек были одинаковыми и стандартными — магия пламени, древ, инея и далее по списку «разрешенных заклинаний». Видимо, закон всех сериалов о перемещение между мирами работал — когда долго живешь в необычном месте, слишком быстро привыкаешь к его взбалмошности и необычности. Так что каждый раз, когда Сильвер чуть устало и слегка неловко указывал рукой на очередное школьное строение, Рене лишь улыбалась как можно милее, говоря «красиво». Если общежитие алой королевы еще хоть немного казалось необычным, как и униформа его обитателей, то вот после главного здания удивляться более не приходилось. Школа оказалась нетипична лишь тем, что вмещала в себя множество разных стилей — у каждого общежития своя неповторимая атмосфера. В остальном все довольно обыденно: студенческий городок с главным зданием, дом преподавателей, оранжерея и всякое такое. Половину посещенных мест Рене вообще не запомнила. Они с Сильвером просто подходили к тому или иному строению, как например конюшня Хартслабьюла, он что-то говорил, вроде «это наша конюшня», они стояли минут две и удалялись степенно. Первые пару раз Рене было как-то не по себе просто смотреть на все это великолепие, но заметя, что и Сильвер не страдает излишней экспрессией, становилось легче. Они блуждали по узким лесистым тропам школы, то и дело натыкаясь на любопытные взгляды мальчишек. Небольшой мерзкий осадок клубился где-то под ребрами, когда очередной юноша глазел на ее платье или смотрел прямо в глаза. Но стоило Сильверу глянуть в сторону наглеца, как тот испарялся. Кажется, тут было не принято спорить со студентами Диасомнии. Чем дальше седое солнце катилось по небу, тем меньше студентов они встречали. Как объяснил Сильвер, почти все разбредались на послеобеденные занятия. Его же освободили и от пар, поэтому он был тут. Точнее, он с досадой заметил, что свои утренние пары он и так случайно проспал (и не помогли даже три будильника) — не было смысла бежать на последние две второпях, а в клубе его отпросили. Глава их клуба конкура сказал, что куда важнее показать «даме» окрестности, чем разъезжать на лошадях. Сильвер обещался потом выполнить дополнительные указания председателя и выдраить конюшни. Да, Сильвер был почти принцем — красавец, что умеет скакать на лошадях, ответственный и исполнительный. Но все-таки от принца больше ждешь… пламя и жара, пылающей решимости. Сильвер же больше походил на ту розу, что Рене везде носила с собой. Такой безмятежный и сдержанный, исполненный немого достоинства. На роль проворного и ловкого принца мог бы куда лучше подойти, должно быть, Лилия. Однако тот был так отвратительно стар, как говорил сам, что приходилось отметать сей вариант. Да и начиная с первого знакомства с этим «фейри» было ясно — он тут скорее все же хитрый трикстер, придворный колдун и бессовестный лентяй. Маллеус тоже (теперь) смутно виделся каким-то там наследником чего-то там. Его детская выходка, конечно, не оскорбила до глубины души Рене, но дала четко понять, что в этой школе много детей. Даже самые статные парни и даже парни с рогами — и те малыши. Сказка оставалась без принца. Хотя, она и не была принцессой, чтобы ожидать кого-то такого. Попаданчество, как показывала личная практика, ничего хорошего не сулило. Только очередные жизненные трудности. Благо, хоть деньги тут не нужно было зарабатывать и счета оплачивать. Вечная волокита с продуктами и работой тоже пока не доставала. С другой стороны, чем дольше петляли среди стен академии Рене и Сильвер, ловя редкие странные взгляды и нечастые дурные комплименты, тем больше хотелось думать, что жизнь дома, хотя и была связана с такими проблемами, как налоги и получение водительских прав, все равно была проще. Как уже успела убедиться Рене, она совершенно не могла терпеть детей долго при всей любви к ним. Большая часть иронии ее жизни заключалась в том, что даже в другом, каком-то неправильном сказочном мире, ее снова окружали дети. В самом отвратительном своем возрасте. Подростки-мальчишки, у которых в умах ноль приличных мыслей. Лучше не придумаешь. Должно быть, это все посмертное ее наказание за грех лени. Легкая и вроде бы непринужденная прогулка с милым Сильвером под сенью деревьев парка все равно была изматывающей. Если приятный мрак Диасомнии еще было сносно терпеть, как и легкую ноту депрессии внутри темных стен, то яркость и шум жизни за пределами общежития — нет. Не зря Рене сразу после университета уехала снова в своей маленький город, забыв о больших интрига большой столицы. Среди соснового бора и аромата лесопилок было как-то легче. Один магазин, одно кафе, пару баров и школа — вот жизнь и стабильность. Это ее устраивало, у нее никогда не было завышенных амбиций. А толпа народа и извечный карнавал — вызывали ужас. Ныне спасало лишь то, что внутренний стержень учительницы и опыт няни не давали сломаться. Если перед директором и учебным советом Рене и правда была готова разрыдаться от отчаянья и безысходности, то перед избалованными учениками держала лицо хорошо. Они не пугали, а лишь раздражали неимоверно. Право, зачем Лилия настоял на этой прогулке? Хотел повысить социальные навыки Сильвера — о чем мечтал уже много лет, судя по рассказам? Или просто сплавить Рене кому-то, чтобы ускакать по своим волшебным делам? Ответы рождались и быстро тухли в голове, пока Сильвер вел свою спутницу к очередному достопримечательному месту. Какие бы цели не преследовал Лилия, от них Рене не осталась в восторге. Даже если сейчас ее лицо вновь стало каменной маской, это не значило, что ей хорошо. Она любила затворничество искренне, и мечтала скорее оказаться в своей новой комнате, подальше от взглядов и избыточного шума. Сидела бы и играла в приставку, которую ей так любезно одолжил Ванруж. — О чем задумалась? — голос Сильвера звучит без упрека или обиды. Выводит из долгого словно бы сна. Звенит вместе с листвой дубов. — О, да так… Просто думаю о всяком… Рене в который раз за день поправляет длинное платье, стараясь улыбнуться. Какая-то все-таки неправильная тут Страна Чудес, если, попав сюда, Рене думает не о чарах и кривых зеркалах, а об обыденных проблемах измотанной учительницы. Всё такое посредственное — просто кошмар. Одни только эти платья сошли со страниц пыльных легенд. Остальное — почти как дома. — Понятно, — не менее понятливо отвечает Сильвер, не отводя взгляд от Рене. Должно быть, он пытается завести беседу, как и подобает юноше. Но дело не идет. Свести вместе двух молчаливых людей было не такой уж и гениальной стратегией, господин Лилия. — Как тебе наша школа? — словно бы вспоминая, что такая тема для разговора может стать неплохой, добавляет Сильвер, улыбаясь уголками губ. Рене становится немного легче дышать от подобного жеста. — Неплохо, школа как школа. Хорошая, большая, — стараясь осторожно ставить ноги в новых туфлях, отвечает учтиво Рене. — Интересное место. — Понятно, — снова понятливо отвечает Сильвер, стараясь продолжить. — Я показал тебе пока все места общего пользования, так что решил узнать, что думаешь. — Мне нравится, — стараясь вложить всю свою малую благодарность, отзывается Рене. Сильвер же не виноват, что она слишком не любила общество парней и детей, поэтому прибывала сейчас скорее в подавленном настроении. — Но, — словно бы силясь подбодрить юношу, что так любезно показывал ей сегодня новые места, добавляет с ухмылкой Рене. — В Диасомнии мне понравилось больше всего. Там как-то уютнее. — Да, тоже так думаю, — кивая уверенно, отвечает сразу же Сильвер, — В Диасомнии всегда тихо и можно спокойно заниматься делами. Можно сварить себе кофе или прогуляться в терновом саду. Единственное, — когда Сильвер вдруг усмехается, с толикой едкого смеха, Рене даже замирает на месте. Она не знала, что он так умеет. — Единственное, это Себек, — выдыхая, с тихим смехом — словно бы растаявший туман — заканчивает Сильвер. Так обычно смеются старшие братья или сёстры — Рене то знает. У нее у самой старшая сестра. Правда… Ему смешно. А вот Рене — не очень. — Да, Себек, — в миг сменив милость на начинающий закипать блеклый гнев, чеканит Рене. Себек. Себек — это то имя, которое последние дня четыре она старательнее всего пыталась не вспоминать. В первый же ее день в общежитие, он устроил настоящую детсадовскую истерику, учинив множество неприятных ситуаций. В голове до сих пор всплывал тот эпизод с кофе — что могло быть смешнее. Это парень, выглядящий, несомненно, как прекрасный герой фильма о любви, мечта всех юных дев, чуть ли не разрыдался из-за того, что Рене просто положила ему сахар в напиток. Да, стоило признаться, что Себек выглядел статнее чуть ли не всей это школы — военная выправка и наличие отличных манер — но вряд ли он таким поведением принес бы почет в семью. Лилия вроде бы говорил, что он был младшим из трех детей. Должно быть, его просто избаловали, он привык получать внимание на каждый свой чих. И теперь ждал порцию внимания и от новой жительницы их общежития. Но тут он прогадал — Рене была выше того, дабы тратить свое время на капризы. Себеку просто повезло, что ему хватило наглости напроситься пойти с ними печь торт. Будь воля Рене — она бы близко более не подходила к этому… крокодилу! Особенно, после всех его издевательств. Слова о том, что он считал ее якобы «красивой» — еще долго звенели в голове после того раза, когда он помогал ей зашнуровать платье. Зачем она вообще позволила ему отвести ее из кухни? Лучше бы так и шла грязная, одна. И потерялась, и сгинула где-нибудь. Какая разница что бы случилось с такой неприметной серой мышью, как она. Никому не было бы дела. А этот зеленый дурак еще накинул на нее свой пиджак, так и забыв потом забрать. Пришлось просить Лилию передать чужую одежду обратно. Сама Рене более не желала и на морскую милю подходить ближе к Зигвольту. «Красивая» — так он ее назвал, наговорил еще кучу глупостей. Покраснел… А зачем? Зачем разыграл эту комедию, если Рене и так знала, что совсем она не красива и совсем нет у нее никаких «чар». Вселять в девушек надежду, заставляя их думать, что они хороши — это низко. Тем более, будучи при этом самому таким красивым. И таким глупым, что аж невозможно. — Я его люблю, конечно, но порой от него устаешь, — Сильвер как ни в чем ни бывало ведет свою речь. На солнце его волосы искрятся, как белое золото. Но Рене слишком погрузилась в вспоминания, чтобы отвечать. Какой бы холодно она порой не выглядела, на самом деле, чтобы разозлиться ей надо было мало. Сильвер лишь напомнил ей о Себеке, а ей уже хотелось свернуть ему шею. Хотя бы в своей голове. Потому что в жизни она бы опять испугалась напористого нрава этого юноши, застыв, словно изваяние. — Он еще в последнее время такой активный. Все из-за тебя. — Что? — Рене словно автоматическая кукла, отвечает на чужие слова. В своих мыслях она все еще переживает тот день, когда «господин» Зигвольт бросил ее одну с распущенной шнуровкой платья. Все его нежные касания и легкие движение превратились в пыль. Работа была брошена на полпути. Тогда Рене даже показалось, что Себек… не так уж и плох. Чего таить, ей даже польстила его неумелая забота. Но потом… потом все его насмехательства и явная ложь, привели ее к очередной меланхолии. — Мы это обсуждали с Маллеусом. Я думаю, он в последнее время такой активный из-за тебя — наблюдает за тобой все время. — Что?! — уже громче и менее сдержано, вопрошает Рене, вовсе не понимая, что и куда идет. Ни дня в этой проклятой школе не проходило без странных происшествий. — А ты не заметила? — Сильвер удивлённо вскидывает брови, кажется, ощущая укол вины. — Себек все эти дни подглядывал за тобой, пока ты была в общей гостиной… То из-за угла, то еще откуда. Я думал, ты знаешь. — Какие мерзкие вещи ты говоришь! — пытаясь удержать недовольство и токсичные интонации между зубов, цедит Рене, ощущая какой-то липкий жар на скулах. Ей хватало проблем, помимо этого юнца! Начиная с ночных плачей по дому, заканчивая дурацким супом в столовой! Неужели от нее просто нельзя было отстать! Так старательно она пыталась отгородиться от обиды на Себека в пелене дел, а теперь все старания порушены. — А что такого? — искренне не понимая, почему Рене вдруг бьет каблуком о гравий, добавляет Сильвер. — Разве это не так работает? — Что «так» работает? — хмуря брови и морща нос, отвечает Рене. Уже даже не пытаясь сдержать свою вредность. — Когда тебе кто-то интересен, то ты все время хочешь знать, что делает этот человек. — Сильвер! — страдальчески стонет Рене, вскипая от недовольства. Ей что, было мало пережить глумление Себека, так теперь Сильвер еще подтянулся? Нет, стоило остаться в комнате и придаваться унынию. А не вот это всё! Волокита с осмотром школы болезненно напоминала ей времена университета. А поведение парней вокруг — о годах в старшей школе. Одним словом — сейчас Рене словно бы проживала свою отвратительную забитую юность. Видимо, главная магия этого места состояла в том, что весь абсурд и все самые ненавистные Рене вещи тут оказывались выкручены на максимум. Предельный гротеск и экспрессия, словно ты в дешевом филме. Отвратительно. — Что? — Да ничего! — выдыхая облачко злобного пара, Рене снова топает ногой. Но уже чуть спокойнее. Она не любила долго беситься — все это энергозатратно. А она человек ленивый и устающий. Да и Сильвер… с его искренностью, вряд ли он говорит все эти вещи со злым умыслом. Остыв на пару градусов, но тем не менее, еще прибывая в негодовании, Рене решила оборвать все эти бредни. — Не важно, простой пойдем дальше. Куда теперь? — тяжелейший вздох заставляет птиц, что вились вокруг них всю дорогу, разлететься. Странно, конечно, но почти весь путь от них двоих не отставали ни кошки, ни местные голуби. Но ничего. Завидев гнев Рене, они благоразумно разбежались. И правильно сделали. — Спорт площадка осталась, — делая шаг вперед, подальше от раздосадованной Рене, отвечает торопливо и четко Сильвер. — Тогда пошли! Последняя испуганная кошка скрывается в кустах, оставляя Сильвера наедине со злой королевой.