herr zigvolt, won’t you marry me

Взмахи вились плетьми. Хлесткий удар — короткий выпад. Воздух влажно и холодно свистел, рвался, как тонкое ажурное полотно. Начало осени еще не успело принести с неба серебряные дожди, но ветер уже отдавал прелой стылостью. Колючий северный ветер, который тянул за собой терпкий аромат морской соли и нотки пахучих сосен. Иногда запахи мира людей напоминали чем-то музыку — столь разнообразные, витиеватые, летучие и мимолетные. Еще один выпад — и трава жалобно припадает к земле, клоня сочные изумрудные стебли. Под каждым тяжелым шагом Себека тонула и растекалась повсюду жемчужная роса, что еще не везде успела сойти к обеду. Тренировки — это отличный способ отвлечь себя! Отвлечь от лишних мыслей, которые наглым шумным роем терзают твою голову. Которые, подобно летучем мышам, растаскивают тебя самого на мелкие кусочки бесцельной серой пыли. Тренировки тела тренируют и дух! Нужно лишь взять в руки меч, даже если он деревянный, и все сразу встает на свои места. Ты сразу же становишься тем, кем был рожден — рыцарем, щитом, инструментом, гвардейцем Короля, воином короны. Все становится простым и понятным, как комбинации выпадов. Как ноющие мышцы и стертые до мозолей ладони, которые ты скрываешь за темной кожей перчаток. Тренировки не просто приносят пользу, чаще всего они приносят еще и покой. По крайней мере Себеку Зигвольту точно. Для него было привычным и правильным держать крепко рукоять, растворяясь в чувстве движения. Все его неверные поступки утекали куда-то, словно речной поток. Разум становился чистым, далеким, пустым. Еще взмах — лист дуба от порыва меча узорчато улетает куда-то к синеве неба. Себек его хорошо видит, его зрение — это зрение фейри. Каждое движение выверенное и точное. Себек почти счалив. Себек почти спокоен. Себек почти в норме. Но это проклятое «почти»! На самом деле, только сейчас, только в одиночестве упражнений, он смог дойти до этого «почти». Жалкого и невзрачного, словно бы ты подвешен на виселице. Болтаешься туда-сюда медленно, молясь, чтобы наконец оборвалась проклятая веревка и шея переломилась с хрустом. Остальное же время, те ужасные дни и вечера, Себек Зигвольт вовсе успел забыть о том, что такое покой. Рене незаметно стала чем-то менее вызывающим и вульгарным для их лучшего з всех общежития за прошедшие мутные дни. Видеть ее фигуру, облаченную в очередное дорогое платье, в гостиной Диасомнии становилось с каждым днем отчасти привычно — но не менее возмутительно! То, что Зигвольт начал привыкать к ее холодной, горделивой манере, и узнавать ее изящные повадки, еще не значило, что мириться с ней он продолжал бы! Ряд пренеприятных случаев, о которых Себе решил пореже вспоминать, дабы не расстраиваться уж слишком сильно, научил его, точнее напомнил ему, о главной мудрости военной стратегии: наблюдай за врагом, чтобы одолеть врага! Конечно, он и с первого появления Рене в Диасомнии знал, что именно так и надо поступить, просто… просто сдержать сразу все чувства негодования и оскорбления было невозможно! Порыв души, порыв защитить и исправить ошибку — это разве не благородно и правильно? Все его деяния были направлены на попытку развеять ее утонченное неизведанное колдовство, ни как иначе! А то, что в итоге его несколько раз отчитали и он попал в пару неприятных историй, оказывалось не более, чем досадным упущением! Которое ныне Себек и исправлял. Медленно, степенно и тайно. Лучшим решением было не выставлять на обозрение все свои замыслы. Рене слишком быстро завладела умами и сердцами наивных учеников Диасомнии, и, к ужасу Себека, даже смогла втереться в доверии к господину Лилии! В таких сложных условиях, оставалась лишь прикинуться одним из потерявших разум дурачков, чтобы в самый грандиозный и мрачный момент вывести Рене на чистую воду, открыв всем глаза! Благородные рыцари из старинных книг и витиеватых романов не всегда сразу достигали победы, поэтому после происшествия с корсетом и тестом Себек решил затаиться… Корсетом и тестом. На собственных мыслях Себек запинается, и его (увы) деревянный меч отклоняется на пол сантиметра от правильной траектории удара. Досада ощущается горьким соком на кончике языка. Мало того, что в академии запрещены настоящие, стальные мечи, к которым привыкли его руки, так еще и выпад вышел дурным! Нужно больше тренировок! И меньше лишних воспоминаний. Меньше дум о Рене, меньше всего ненужного и отвлекающего! С самого рождения Себек знал, что ему следует: следует стать достойным гвардейцем, который приумножил бы честь семьи, смог бы стать опорой и другом для любимого господина Маллеуса. И вот сейчас веретено судьбы, видимо, испытывало его. Наконец-то выдался шанс показать, насколько Зигвольт предан делу и будущему королю! А он… он почему-то не мог отделаться от всех этих ярких, ненужных картинок в памяти! От… от Рене! В такой-то момент — когда нужно было быть максимально сосредоточенным на плане по снятию ее колдовства! О, ее магия явно велика! Хитро было с ее стороны пробраться в их общежитие под предлогом нужды, а потом строить из себя невинность, выказывать наигранно неумение владеть волшебством! Даже если она была не фейри, то человеком, кажется, тоже не была! Настоящая хюльдра или тайная ведьма! Иначе объяснить ее стремительный успех и необыкновенную привязанность господина Лилии, Сильвера и даже господина Маллеуса к ней было нельзя! Как же хорошо, что Себек лишь раз поддался на ее чары. Тогда было довольно трудно совладать с собой видя… видя всю ту красоту, что скрывали широкие рукава платья и распущенные кедровые волосы. Но вот уж после Себек более не вел себя столь недальновидно! Наученный личным опытом, Себек стал четче и внимательнее придерживаться строгого плана — наблюдать за ловкой ведьмой Рене издалека. И не ввязываться в сражения. Пока его знаний не хватало для честной равной битвы. Он все-таки, впервые имел дело с женщиной. Взрослой, окутанной вуалью тайны, женщиной. Именно поэтому не было ничего странного в том, что последние дни он наблюдал за ней! Тихо и беззвучно, порой кидая оценивающий взгляд. Стоя спиной к холоду гранитных стен, или скрывая собственный взор за тяжелым бархатом гобеленов. Один раз, Сильвер, застав его за тактической слежкой, попытался (подумать только!) сделать замечание! Якобы подобное поведение детское и неуместное! Но кто бы стал слушать этого человечишку, еще и поддавшегося чарам ведьмы? Себек тогда высказал ему пару своих мыслей на сей счет. Но Сильвер, как и ожидалось от недалекого смертного, лишь махнул рукой, уползя кривой улиткой пить кофе вместе с Рене. Благо, после этого случая более уже ни одна душа не мешала Зигвольту следить. Правда, к его досаде (и еще одному неудачному выпаду), много разузнать не удалось. Рене оказалась степенной и весьма спокойной дамой. Она предпочитала медленное, вдумчивое чтение пыльных книг любым иным развлечением. Рене редко выходила из комнаты, ее удавалось застать лишь за походами к ужину и обеду в сопровождении генерала Ванружа. Так же, время от времени, Рене позволяла посещать себе проклятую кухню Харстлабьюла, но туда Себек больше не совал нос. Тем более, в это время, вертихвостка-Рене находилась в компании Трея Кловера. Вместе они что-то то ли пекли, то ли ели. Вот уж влюбленный дурачок! В его взгляде было легко прочесть очарование ее персоной и стыдливую заботу! Но было предельно ясно, что Рене всего лишь играет с ним! В ее жестах была жеманная доброта, но она явно не видела в Кловере достойного себя кавалера! Ха, а он еще и обольщался смущенно! Все люди такие смешные и наивные. В остальном же… все было тихо. Рене вела себя столь пресыщено обычно, что в какой-то момент Себек почти заскучал. Все ее движения были плавные, размеренные. Даже перелистывая страницы книги, сидя в гостиной Диасомнии, она больше походила на фарфоровую статуэтку, нежели на живую девушку. Темные платья придавали ей еще более возвышенный вид. И вот так изо дня в день, Рене в основном молчала, больше слушая. Порой, своим колким голосом, делала замечания или поправляла своих несмышленых собеседников. Как привычно! Как ожидаемо! Ее маскировка была хороша. Прикидывалась вот такой посредственной графиней или маркизой, словно бы все ее неаккуратные и расслабленные движения кистей были частью особой манеры держать себя. Как будто она могла позволить себе быть выше других, не заморачиваться об этикете, просто преподносить себя, как прекрасное украшение из темных сапфиров и смарагдовых камней. Зигвольт, можно и так сказать, оценил умения своего врага. Он был готов в итоге, скрепя зубами, признать, что некий шарм и амплуа настоящей Королевы у Рене все-таки были. Но это не важно! Важным оставалось лишь то, что каждодневные наблюдения не давали результата! Видимо, все самое коварное эта ведьма творила за дверью своей комнаты в восточной башни Диасомнии. А Себек Зигвольт еще не настолько потерял честь, чтобы подсматривать за дамой в ее личной опочивальне. Война — войной, но приличия никто не отменял. Оставалось лишь теряться в догадках, какие варева и зелья мешает эта лукавая Рене, находясь в одиночестве. О чем она говорит, о ком думает, как дышит. Разумеется, все эти измышления преследовали Себека только на переменах и в свободно от дел время! Но иногда… иногда некоторые вопросы все же прокрадывались в мысли, словно крысы. Как сейчас. Три с половиной часа после обеденных занятий. Все это время он прибывал на тренировочном поле. Все это время он занимался искусством войны. И все это время, как бы не стремился Себек очистить разум, голоса в голове шептали еле слышно «Рене». С усмешкой и издевкой, с напоминанием о провале. Тугая веревка ее корсета словно бы душила, а воспоминания о ее шее… о, за такое уже можно было казнить! Как все-таки хорошо, что никто в этой школе не умел читать мысли. Когда еще одна стойка с мечом оказывается провальной, Себек в нетерпении и гневе на самого себя, бросает деревяшку на землю. Просто невозможно нормально заниматься с этим жалким подобием оружие! Конечно, все дело в этом! Меч из ясеня слишком легкий, его почти не ощущаешь в руке. Он выскальзывает, он не дает почувствовать тяжесть в ладонях. Отвратительно. Может, Зигвольт (еще) и не был равен в своем искусствам гвардейцем Дворца Шипов, но он уж явно умел держать как короткий облегченный меч, так и клеймор. — Дурацкий день, — шипя сквозь зубы, подобно речной змее, Себек пинает с силой несчастную деревяшку. Пока никто не видит можно побыть немного ребенком, у которого ничего не получается. Или получается, но как-то через силу. А должно сразу и идеально! Иначе, какой тогда из Себека фейри? Какой придворный офицер? Но пока он злится, время убегает неумолимо. Облака над головой похожи на шерсть в прялке. Мягкие и молочные, плывут не спеша. Должно быть, на вкус как суфле. Себек утирает устало нос кулаком, потому что ему на миг становится холодно, а не потому, что он всхлипывает из-за очередного провала. Все-таки он занимался без рубашки и жакета, даже без спортивной футболки. Тело обязательно требует закалки, да и сегодня вместо полутра часа он занимался уже… дольше. Становилось жарко, так что вещи он аккуратно повесил на одну из сухих ветвей деревьев, что обрамляли пушистой листвой спортивную площадку. Должно быть, если его плечи уже начали немного подрагивать от стылости, стоило бы уже пойти в комнату… Чтение и грамматические упражнение также важны, как и занятия физические. Потратить время на эссе по истории магии или прописыванию заклинаний было для Себека своего рода еще одним отдыхом после фехтования. Да, идея звучала просто прекрасно. Поэтому Себек даже успел потянуться за верхом от формы. Но, как и обычно, как в очередной раз за эти дни, ему помешали. — Тут мы обычно тренируемся, ничего особенного, но… Голос Сильвера похож чем-то на пенье сойки. Он высокий и ледяной, словно бы падает дождем с неба. Но при этом такой вечно сонный, уставший. Сильвер словно бы живет уже много лет, в нем ни капли удивления или радости. Он и правда, как серебро, которое натерто до блеска. Стоит себе в серванте и более ничем не пригождается. — В общем, ты можешь сесть сюда, я думаю, и… Голос Сильвера сегодня отдает чем-то немного бодрым и изредка радостным, словно бы ему снова вручил этот проклятый белый цветок господин Маллеус. Что такого этот смертный Сильвер забыл на тренировочном поле в такое время? У него, вроде бы, сейчас должны быть занятия, не иначе! Себек слишком хорошо знал график «просыпаний» Сильвера, чтобы путаться в такой мелочи. И вообще, с кем он еще там говорил, кого привел на площадку? Стоило это немедленно выяснить. Может, он притащил сюда какого-нибудь своего фаворита-первогодку, дабы покрасоваться своим умением в фехтовании или рукопашном бое. С Сильвера только глаз спусти — он либо уснет, либо учинит что-о недопустимое! Как в тот раз с оранжереей! Только представить: Сильверу хватило наглости, чтобы подарить господину Маллеусу, наследнику и будущему королю Долины Шипов, самодельный цветочный венок! Где такое видано, и как такое возможно?! То, что господин Маллеус все-таки принял такое отвратительное подношение, свидетельствовало лишь о великодушие и терпении наследника. А не о том, что ему понравились какие-то там цветочки. Но не суть, что случилось тогда! Важно, что случалось сегодня. Схватив с кривой ветви часть формы, и подбирая деревянный меч, Себек без лишних мыслей двинулся в сторону знакомого голоса. Уличить Сильвера в недостойном поведении было его мечтой с детства! И, может, сегодня, за все пережитые невзгоды, он наконец удостоится такого подарка от судьбы! — И почему же ты не занятиях, Сильвер? — улыбка Себека отдает самодовольством, когда он обходит вокруг высокий ясень. Меч Себек перекидывает через плечо, чтобы от него исходила атмосфера бравого рыцаря, что имеет полное право поучать подмастерьев. Но стоит ли говорить, что Себек, несчастный, преданный королевскому дому, будущий гвардеец и гордость рода, Себек, вновь терпит крах. Глаза Рене отражают в себе зелень листвы. Тех высоких древ, что обнимают спортивное поле. Сегодня, под чистым северным небом, ее взор кажется еще ярче и еще холодней. Пытливый, взгляд далекого моря и глубокого мха. Как и обычно, взирает она с толикой отвращения ко всему несовершенному, каким-то неясным понимаем всех сутей вещей. Волосы ее обрамляют бледный овал лица. Благородство из ничего, иначе назвать невозможно. Ведь она не придворная фройлена и (наверное) не королевских кровей, но все-таки… такая стать. Раздражает! — Себек? — Сильвер задает вопрос нерасторопно и спустя тягучие мгновения. Он как-то слишком измотанно смотрит на Зигвольта, словно Себек — ребенок, которого стоит наказать. Его ладонь держит тонкую ручку Рене крепко, пока он помогает ей сесть на сырой камень в корнях у одного из старых деревьев. Как ни галантно, как не эстетично! Он обращается с дамой без нежности и ласки, не так, как пристало рыцарю! — Не знал, что ты здесь, — Сильвер наконец выпускает чужую руку, подходя чуть ближе. Себек же делает шаг назад. На Сильвера он даже не смотрит. Просто не хочет смотреть в его извечно надменный взор. Сильвер старше Зигвольта всего на год, но делает вид, что на вечность! Хотя, разве нелюбовь к высокомерию Сильвера сейчас заставляет Себека отвести взгляд… стыдливо? За краткую минуту, за долю секунды, ему становится так плевать на Сильвера и его вечные поучения. Потому что Рене здесь. Она же смотрит на него. А он… как идиот, забыл надеть футболку. Мало того, что это — верх неприличия, раздеваться перед девушкой, так еще и перед какой! Перед ведьмой северных фьордов, Рене! Может, какие-то глупцы из колледжа, и желали оголять свое тело, стараясь таким образом соблазнить кое-кого, но Себек был воспитан в возвышенных традициях Долины Шипов! Он не мог позволить себе такое! Не мог, но позволил… А все из-за дурацкого Сильвера, который зачем-то притащил на тренировочное поле Рене! Кто его просил? Вечно он что-то выкидывает недопустимое и неблагопристойное! — Просто… тренировался, — стараясь выровнять голос, который столь неосторожно выдает волнение, Себек расправляет шире плечи, решая делать вид, что все так и задумано. Даже, если его и застали врасплох, он с гордостью примет вызов! И не будет убегать или пугаться. Тем боле… Рене, кажется, вообще все равно, что перед ней нагой до пояса мужчина. Она отводит взгляд вымученно. Ей не нравится, что она видит? — Я тоже пришёл потренироваться. Показать Рене пару приемов, — с еле заметной спесивой улыбкой в уголках губ, отвечает Сильвер, почему-то так странно смотря на Себека, словно бы это Себек вытворил что-то некрасивое! Ага, а кто сюда притащил колдунью? Себек? Вот вечно Сильвер так, пытается свалить вину на Зигвольта! — Какое совпадение, — с нескрываемой иронией в голосе, продолжает Себек, перекладывая меч с одного плеча на другое. Главное не показать своей слабости и продолжить следить за Рене даже сейчас! Раз уж этот человеческий дурачок притащил ее на тренировку, стоит и тут держать все под контролем. Кто, если не Себек? Но Рене безучастна. Ей скучно, и она не скрывает этого. Отвернувшись к высоким стеблям травы за пределами гладко стриженного поля, она что-то говорит себе под нос. Ей нет дела до стычки двух юношей, она выше того. Ветры хлещут высокие скалы, но скала не склоняется пред ветрами. Почему-то становится немного обидно, что Рене… не смотрит. Не краснеет, не делает колкого замечания. Просто отворачивается, будто бы Себек пуст. Будто в нем нет ничего достойного ее персоны. Словно он дитя, которому она не подарит своего внимания. А он еще смутился, по-настоящему смутился, что оказался в таком неудобном положении! А ей все равно! Какая же все-таки эта Рене наглая. Не меньше, чем Сильвер. Ну что ж, если Рене так плевать на Себека, что она до сих пор не поняла, что он раскроет ее и изобличит перед всеми ее колдовство в один прекрасный день, то стоит показать Рене его истинную силу. Пусть поймет, с кем связалась. Поймет, что он мужчина. — Ну что, Сильвер, как насчёт спаринга?