Будни Трандуила

Даже если внешне спокоен,

Зубы стиснет до боли он,

Никому показать не смея

Раздирающий душу стон.

Мужчины не плачут

(с.) Мила Григ

Трандуил медленно шёл в направлении детской комнаты, его шаги гулом разносились по пустому коридору дворца. Он был величественен, как и всегда: гордая осанка, слегка приподнятый подбородок. Идеальный образ давал трещину, и виной этому были напряжённые плечи — волнение. Он не мог его скрыть, как бы ни хотел. Слуги пока не встречались на пути, но это ненадолго — раннее утро постепенно перетечёт в день, и тогда стены его дома наполнятся шумом. Этот шум раздражал короля, но показать свои эмоции при других — нельзя; нельзя, чтобы образ холодного рассудительного правителя был искривлён в глазах подданных, они должны быть уверены в нём, уверенны, что в случае чего могут рассчитывать на помощь и защиту. Только сам мужчина не знал, к кому может обратиться в поиске поддержки, кто может понять его. Стереть память. Потому что о гибели жены не хотелось вспоминать, не хотелось слышать вокруг сочувственный шёпот и видеть печальные глаза. И нет — не потому что он не любил свою супругу, а потому что при мысли о ней перед глазами возникало шокированное лицо стражника, его сбивчивая речь, полная страха. Воспоминания снова вспыхнули в голове.

***

«В-ваше Величество, Ваша жена… она п… погибла…» В тот момент он сидел на троне и отдыхал после Совета. И даже не шелохнулся, когда услышал новость. Лишь по побледневшему лицу и белым костяшкам пальцев можно было предположить, что творилось в душе владыки. Но ни одно существо, как казалось самому Трандуилу, не способно было его понять. Медленно поднялся, но ноги предательски подкосились, и тогда повалился наземь. Прежде, чем потерять сознание, он словно сквозь толщу воды услышал вскрик стражника и торопливые шаги.

***

Главный лекарь суетился около огромных размеров кровати, изредка поглядывая на бессознательного правителя. Готовил лекарства, готовил речь. То, как лучше следует разговаривать, о чём умолчать, а что не скрывать. Потому что с гневным Трандуилом стоило быть предельно осторожным: тот спокойно и тихо может сообщать врагу о его смерти, чуть приблизив лицо и ухмыляясь; холодно и без крика. Лекарь благодарил небеса за то, что он не попадал под немилость, но пару раз был свидетелем сцен злости. Правда, сейчас никто не мог предположить, как в этот раз отреагирует Его Величество. Мужчина с грустью вздохнул. Ему было очень жаль и короля, и королеву, что больше не вернётся к ним… Он видел её и раньше, но в последние одиннадцать месяцев чаще прежнего: эльфийка была беременна. На протяжении этого времени он регулярно приходил к женщине, чтобы следить за нормальным течением беременности, давать рекомендации. После успешных родов не оставил визитов, ведь теперь нужно следить и за здоровьем новорождённого принца. С того дня, когда одна из комнат наполнилась пронзительным криком младенца, прошло чуть больше двух месяцев. Каждый раз, зайдя в королевские покои, лекарь видел на лице правительницы улыбку, обращённую к ему. Она была учтива и на удивление вежлива. Да что уж, он и без того слышал о её светлом характере. И теперь мысль о том, что в стенах дворца больше не прозвучит задорный смех, что королевство лишилось такой матери, поражала. Но бежать от реальности было бы глупо с его стороны, он знал, что боль королевства рано или поздно утихнет, притупится. Каждый день кто-то умирает, но поток жизни непрерывен. Трандуил с трудом открыл глаза. Словно налиты свинцом. Едва повернул голову в противоположную от окна сторону. Он не хотел видеть солнечный свет, заливающий лучами комнату. В голове единственная мысль болью отдавалась в пульсирующих висках: её больше нет и никогда не будет. Его прекрасная супруга погибла, слетев с лошади и свернув шею при неудачном падении! Как глупо, как нелепо. Как больно. Он едва мог слышать чей-то разговор, явно обращённый к нему. Какое-то бессвязное бормотание, не более. Или это так казалось? Без разницы. Хотелось тишины. Чьи-то руки прикоснулись к вискам — легко, не надавливая — и повернули голову к окну. Он не сопротивлялся, внезапно ощутив себя тряпичной куклой, оболочкой. Голос стал отчётливей, и он узнал обладателя. — Ваше Величество, посмотрите на меня. Вы узнаёте меня? — старый эльф с беспокойством вглядывался в аристократичное лицо, белое словно мел. — Да, — не узнавал собственного голоса, — оставь меня одного. Старик отошёл от кровати на шаг и нерешительно замер: в таком состоянии оставлять владыку без присмотра опасно. Он может причинить себе вред. Что потом будет? Королевство не могло лишиться ещё и короля. Маленький принц не мог лишиться отца. Лекарь только хотел попытаться вразумить теперь уже вдовца, но тот опередил все слова: — Я сказал: оставь меня одного. Пошёл вон. И передай всем, чтобы не совались сюда, — в серых глазах не было ни ярости, ни ненависти — ничего. Ноль эмоций. Теперь король походил на тень самого себя. Он не кричал — говорил так, что едва можно было разобрать слова. Отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

***

Трандуил поёжился и на секунду остановился, но потом возобновил движение. От воспоминаний захотелось закрыться в покоях и плакать, но он переборол это желание. Хватит. Он, кажется, уже выплакал все слёзы. Тайно от всех, конечно. И теперь решился-таки увидеть сына за столь продолжительное время. В последний раз он видел ребёнка в день гибели жены — ещё утром, когда та не собиралась гонять на лошади. Эта женщина по природе своей была любознательной, весёлой и активной. Он любил в ней это и ещё много чего… Интересно, Леголас — так они назвали наследника — вырастет с характером матери? Или отца? Мужчина вздохнул и толкнул дверь. Сделал шаг вперёд. Служанка, следившая за принцем ночью — да, его никогда не оставляли надолго одного — и склонившаяся сейчас над колыбелью, отпрянула. Поклонилась и с плохо скрываемым удивлением произнесла: — Здравствуйте, Ваше Величество… Вы чего-то хотели? — Навестить сына, — холодно ответил он. Сделал ещё несколько шагов, — а ты почему склонилась над колыбелью? — не скрывал подозрения. Мало ли, недоброжелатели у него имелись. Вполне могли подослать шпионку под видом новой горничной с целью убить принца Мирквуда. — Его Высочество захныкал, вот и решила проверить, что случилось. Надо будет сказать одному эльфу, чтобы он порылся в её голове, почитал мысли… — Как твоё имя? Она удивлённо взглянула на короля, но ответила: — Адорэбель. — Ладно, можешь идти. И скажи той, кто должен тебя сменить, что за принцем посмотрю я, — он перевёл взгляд на детскую кровать и двинулся к ней, уже не обращая на эльфийку внимания. Всё, что ему нужно было от неё — имя. А остальное уже не его забота… будет. — Слушаюсь.

***

Трандуил застыл изваянием, опуская взгляд вниз. Ребёнок действительно уже не спал и разглядывал отца в ответ. Король вздохнул, раздумывая о том, стоит брать сына на руки или нет. Он сам удивился своей нерешительности, ведь уже не раз держал на руках наследника. Но это всегда было в присутствии жены. Теперь же ему предстояло одному со всем справляться. Главное, делать всё аккуратно и медленно, не передавить ничего. Кажется, получилось, на что владыка Мирквуда мысленно похвалил себя. Леголас замотал руками. — Что такое? — настороженно поинтересовался мужчина, словно мог услышать ответ. Он что, всё-таки сделал что-то не так? Чуть склонил голову к малышу, рассматривая лицо. Тот попытался дотянуться до отцовских волос, но руки были ёще слишком маленькими для этого. В голове Трандуила промелькнула мысль, что если бы он несколько мгновений назад склонился над детской кроваткой слишком сильно, сыну не составило бы большого труда осуществить маленькую шалость. Сознательно или нет, но маленький принц улыбнулся. — Интересно, ты вырастишь таким же озорным как твоя мать, или таким же занудным как я?