home

      — Ну, что же, — Чифую перенимает из рук Такемичи градусник и несколько секунд внимательно всматривается в шкалу, прежде чем перевести свой взгляд на свернувшегося под одеялом парня и только неутешительно покачать головой.       — Чифую, нет, — жалостливо тянет Ханагаки, надувая губы и зарываясь в одеяло ещё глубже, как если бы оно и вправду могло спасти его от внезапно настигшей простуды.       — Чифую, да, — стоящий у кровати Мацуно только негромко усмехается. Наклоняется к своему возлюблённому и пробует вытащить его обратно на поверхность, но в ответ слышит только капризное «отстань» и, кажется, что-то, отдалённо похожее на плач. Всё же что-то никогда не меняется.       — Мы будем лечиться, Такемичи.       — Но температура ведь совсем невысокая! — он пытается спорить, прекрасно зная, что это не приведёт к результату. В делах, касающихся здоровья, и, в особенности, здоровья Такемичи, Чифую всегда был решителен и непоколебим. — Я в порядке! Правда! Смотри, я даже могу подняться и отжаться двадцать пять раз!       — Постой, не на… Но Ханагаки уже выныривает из-под одеяла и пытается встать с кровати, и у него, конечно, кружится голова, и он не удерживает равновесия, из-за чего Чифую в экстренном порядке приходится подхватывать его и мягко усаживать обратно на прежнее место.       — Я сказал: ты остаёшься дома, — уже строже произносит Мацуно. Такемичи едва приоткрывает рот, чтобы снова поспорить с ним, как Чифую тут же добавляет: — И это не обсуждается. Ты понял меня? Такемичи молчит несколько секунд, но после всё-таки кивает.       — Понял, — со вздохом соглашается он. — Это нечестно. Почему ты никогда не болеешь?       — Потому что, в отличие от некоторых, у меня очень сильный иммунитет.       — Хвастун.       — Будь умницей, пока меня не будет, хорошо? — не обращая внимание на безобидное оскорбление, Чифую обхватывает его щёки руками и прикладывается губами к горячему лбу. Склоняет голову, чтобы заглянуть в немного сонные голубые глаза, и нежно улыбается. — Я оставил завтрак и все твои лекарства на столе. Салфетки на полке в прихожей, бульон в холодильнике, так что ты должен…       — Разогреть его в обед и отзвониться, чтобы ты не волновался, — заканчивает за него Ханагаки, осторожно отнимая от себя руки Чифую. — Я всё знаю, Фую. Беги уже, а то снова опоздаешь.       — Чёрт, точно! — он чертыхается, сверяясь со своими наручными часами, но напоследок всё-таки оставляет на губах Такемичи прощальный поцелуй. Даже несмотря на болезнь. Через пару минут он кричит ему уже из коридора, спешно натягивая ботинки на ноги: — Я полагаюсь на тебя, партнёр! Не подведи меня!       — Купи мороженое по пути домой!       — Только, когда выздоровеешь!              — Чифую, ну пожалуйста! Только одно!       — Люблю тебя! — только и слышится перед тем, как дверь в прихожей громко захлопывается, сопровождаясь последующим поворотом ключей в замочной скважине.       — Чифую! Мороженое! Поразительная грубость, с которой Мацуно смог увильнуть от такой важной просьбы, заставляет Такемичи недовольно надуть щёки.       — И я тебя, — но он выдыхает уже спустя секунду, пусть Чифую уже и не слышит, притягивает к себе запрыгнувшего на кровать Пике-Джей и обнимает его как можно крепче. Он лучше любого лекарства. В ответ на это кот тихо мурчит, явно довольный тем фактом, что один из его хозяев остаётся дома. — Кажется, мы сегодня с тобой вдвоём, Пикки. Чем займёмся?

***

      — У тебя всё хорошо? Температура спала? — Чифую закрывает дверь каморки и прикладывается к ней спиной, держа телефон на расстоянии вытянутой руки. По ту сторону экрана Такемичи держит Пике-Джей, как гордый родитель своего малыша, и слабо улыбается, махая в камеру его лапкой в знак того, что у них действительно всё хорошо. — Может, мне всё-таки прийти пораньше? Я могу, правда, это…       — Не нужно, — заверяет его Ханагаки. — Мы тут отлично справляемся. Да, Пике-Джей? Давай, скажи своему папе, что у нас с тобой всё замурчательно. Пике-Джей, подбадриваемый Такемичи, только согласно мяукает. Чифую не может сдержать улыбки. Они его маленькая семья.       — И ещё…       — Бульон поел, лекарства выпил, теперь лежу под одеялом и отдыхаю, — отчитывается Ханагаки, и Чифую удивлённо распахивает глаза, не переставая поражаться тому, как легко Такемичи удаётся воровать мысли из его собственной головы. Парень наклоняется ближе к камере и склоняет голову к плечу, снисходительно посмеиваясь. — Ты слишком сильно переживаешь, Чифу.       — Ты просто идиот, и за тобой постоянно нужно следить.       — От того, что за мной будет следить второй идиот, поверь мне, лучше уж точно не станет. К тому же, за мной тут приглядывает Пике-Джей, так что до твоего прихода я буду в целостности и сохранности, обещаю, — он прикладывает руку к груди, закрепляя своё маленькое обещание, и тепло улыбается. Он быстро заглядывает куда-то за пределы камеры, и его улыбка становится ещё шире. — Хотя, если я сейчас не насыплю ему корм, возможно и нет. Мне нужно бежать!       — Конечно, — кивает Мацуно. Он произносит уже тише, даже не зная, адресовано ли это Такемичи или, скорее, самому себе. — Я люблю вас обоих.       — И мы тебя! Казуторе привет! — напоследок кричит ему Такемичи, легко и беззаботно, тыкая пальчиком на кнопку сброса вызова. Но несколько секунд звонок ещё продолжается, и Чифую не может не смеяться, когда слышит: — Пике-Джей, почему ты так смотришь на меня? Ну и что, что я взял попробовать немного твоего корма? Мне просто было интересно! Тебе что, жалко, что ли?       — Идиот, — с глупой улыбкой качает головой Мацуно, завершая вызов и со своей стороны и медленно прикладывая телефон к груди. «Но ты мой идиот». Сколько бы лет ни прошло, сколько бы они с Такемичи ни были вместе, это чувство будто никогда не перестаёт расти. Эта любовь с каждым прожитым днём становится только сильнее. Будто что-то между ними, какая-то красная нить, завязывается ещё сильнее и крепче. И Чифую хочет, чтобы так было всегда.

***

      — Может, ты уже перестанешь ржать? — откладывая в сторону градусник с высокой температурой, фыркает в сторону Такемичи Мацуно. — Это вообще-то не смешно!              — Нет, Чифую, это очень смешно! — возражает Ханагаки, вот уже пятнадцать минут катаясь на кровати в приступах безудержного смеха. — А сколько было разговоров… Высокий иммунитет! А я всегда тебе говорил, что поцелуи с больными людьми не заканчиваются ничем хорошим! А ты меня не слушал!       — Тц, да заткнись уже! — Чифую бросает подушку в его сторону и отворачивается, обиженно сопя. Родные руки ловко обвиваются вокруг его тела. Ханагаки утыкается носом прямо между его лопаток и мимолётно трётся щекой о спину. Чифую не может злиться. Он только расслабленно выдыхает, позволяя своим рукам накрыть сомкнувшиеся в замок руки на своём торсе. Пике-Джей запрыгивает на кровать и сворачивается калачиком возле Мацуно. Даже если болеть. То только вместе.