home

Утром девятнадцатого декабря Чифую искренне старается не обращать внимания на то, какой грохот разносится по всей их небольшой квартире. Кажется, сегодня Такемичи поднялся значительно раньше обычного. Он уже битый час хлопотал на кухне: гремел посудой, скрипел шкафчиками и дверцей духовки, иногда ругался, когда у него что-то не получалось, и достаточно громко включал какие-то видеоуроки с Youtube, наверняка пробуя что-то приготовить. Чифую доволен тем фактом, что в его День Рождения о нём так прелестно заботятся, даже если делают это весьма неуклюже, но ему не хватает утренних поцелуев и объятий, так что он просто ворочается в постели, пытаясь снова ненадолго заснуть, что, конечно, не представляется возможным из-за того, насколько плохо у Ханагаки с конспирацией. Пике-Джей ластится к нему, пытаясь отвлечь от затеи подняться и подсмотреть за возлюбленным. Чифую уверен, что они с Такемичи работают сообща. Родная темноволосая макушка едва выглядывает из кухни, чтобы проверить, спит ли дорогой именинник, и тут же скрывается обратно в комнате. Ещё несколько минут Такемичи копошится, чертыхается и что-то роняет, и Чифую устраивается на кровати поудобнее, принимает сидячее положение, и, как и полагается хорошему мальчику, терпеливо дожидается поздравлений.       — С Днём Рождения тебя, с Днём Рождения тебя, — напевая знакомую песенку, Ханагаки появляется в дверном проёме с небольшим тортиком в руках. Он выглядит крайне забавно: на нём серая футболка Чифую и сползающие пижамные штаны, заляпанный кремом и мукой фартук с надписью «kiss the cook», а его кудрявые волосы напоминают настоящий ураган со всеми этими прядями, торчащими в разные стороны, как у непоседливого домовёнка. Все свечи уже зажжены, и Такемичи старается нести всё как можно аккуратнее, чтобы природная неуклюжесть не испортила праздник, а весь торт случайно не прилетел в прелестное личико Мацуно.       — С Днём Рождения, мой милый Фую, с Днём Рождения тебя!       — Как ты меня назвал? — ласково усмехается Чифую, нетерпеливо ёрзая на месте. Прозвища не были для них чем-то новым, но дальше привычного «партнёр» и редкого «солнце» они пока ещё не заходили. К тому же, это всегда было инициативой Мацуно, Такемичи же просто позволял этому существовать, поэтому услышать от него такое — поверьте, вот настоящий подарок.       — Э-э-э… Тебе не нравится, да? — взволнованно переспрашивает Такемичи, наклоняясь и присаживаясь на край кровати, чтобы Чифую было удобнее задувать свечи. Он отводит глаза и немного краснеет, наверняка смущённый собственной смелостью. — Прости, я просто подумал, что… Ну, ты у нас обычно тот, кто придумывает все эти прозвища, и мне тоже захотелось, так что я…       — Мне нравится, — Чифую обрывает его на полуслове и мягко укладывает свои руки поверх его, перенимая торт и осторожно ставя его себе на колени. — Хорошо звучит.       — Точно? — неуверенно уточняет Такемичи, потирая затылок, и Чифую согласно кивает.       — Точно. На торте криво написано кремом «любимому партнёру», и Чифую на мгновение кажется, что его лицо просто способно треснуть от того, насколько широко он сейчас улыбается. Всегда приятно получать такое внимание в свой День Рождения, да ещё и от близкого человека. А с учётом того, в каких исключительных случаях Такемичи использует слово «партнёр», Мацуно чувствует себя так, будто выиграл целую Вселенную.       — Давай, загадывай желание, — подначивает Ханагаки. Он склоняется к полу, чтобы подхватить на руки Пике-Джей и позволить ему устроиться на своих коленях, чтобы он тоже могла разделить вместе с ними этот чудесный момент.       — Фух, это сложно, — Чифую поджимает губы, размышляя пару секунд. — У меня уже есть всё, чего я бы хотел.       — Всегда можно просить о большем, — поглаживая кошку по голове, помогает ему Такемичи. У Мацуно сразу так теплеет на сердце. Он понятия не имеет, что Ханагаки хотел сказать ему этим мечтательным «большим», но когда Чифую задумывается и представляет себя через пятнадцать лет, он видит себя всё на том же месте. В тёплой постели рядом с самым неуклюжим и глупым, но тем не менее самым любимым человеком на свете. Быть может, их крохотная квартира однажды сменится просторным двухэтажным домом с большим задним двором и цветущим садом, а на их левых руках появятся серебряные кольца. Чифую немного стыдно, потому что он уже придумал, какую гравировку хочет сделать на них. Он смотрит на Такемичи несколько секунд, а затем прикрывает глаза и загадывает желание, открывая их и быстро задувая тлеющие свечи. Такемичи, обнимающий Пике-Джея, хватается за его лапки и ударяет их друг о друга, изображая аплодисменты. Привет, этому человеку двадцать семь, и он по-прежнему ведёт себя как ребёнок. Мацуно смеётся.       — Ура! — радостно восклицает Ханагаки. Чифую оставляет торт, наклоняется к нему и целует, надеясь выразить в этом простом касании всю свою любовь и благодарность. Такемичи шепчет ему прямо в губы: — С Днём Рождения, партнёр.       — Ещё раз это произнесёшь, и я за себя не ручаюсь, — с ухмылкой предупреждает Чифую, оставляя ещё один поцелуй в уголке губ, на щеке и, конечно, на левом плече.       — Что ты имеешь в виду, партнёр? — намеренно повторяет Такемичи. Хитрая улыбка растекается по его тонким губам, глаза сияют ярко-ярко. Чифую хватается за запястья Такемичи и мягко притягивает его к себе, заставляя недовольного и обделённого вниманием Пике-Джей соскользнуть с его колен и молча удалиться в сторону кухни.       — Это какой-то план по обольщению? — невнятно лепечет Мацуно, медленно проводя большим пальцем по щеке Такемичи и стирая с неё остатки крема.       — Вроде того, — прикрывая глаза и потираясь щекой о руку Чифую, тихо бормочет он в ответ. — А он работает?       — О да, определённо.       — Ой, я же совсем забыл про подарок! — Такемичи резво поднимается с постели и несколько минут роется в шкафу, доставая оттуда закопанную в глубине вещей небольшую по размерам коробочку. Он возвращается на своё прежнее место и протягивает её Мацуно. — Это тебе. Чифую осторожно развязывает небрежный бантик и разрывает подарочную упаковку, выуживая из небольшой коробки свой таинственный подарок.       — Ты с ума сошёл… — произносит Чифую, когда открывает крышку и понимает, что именно находится в его руках. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю.       — Это то, что ты думаешь, — улыбается ему в ответ Такемичи. Он сцепляет свои руки в замок, чтобы они не так сильно дрожали от волнения.       — Но это ведь просто огромные деньги!              — Я не зря подрабатывал и защищал столько научных работ в последний год. Скажи, тебе нравится?       — Конечно, нравится, идиот! — Чифую кажется, что у него на глаза наворачиваются слёзы. Он сжимает в своих пальцах сертификат на полугодовое обучение в лётной школе, после которого можно будет сесть за штурвал частного самолёта. Чифую мечтал об этом всю свою сознательную жизнь, и только три человека знали об этом давнем желании — мама, Баджи и Такемичи. — Боже, ты сумасшедший!       — Ты много рассказывал мне о своём отце, так что… — Ханагаки немного теряется, не в силах подобрать верные слова. — В общем… Эм, как-то так. Мы говорили с твоей мамой, и она сказала, что у вашей семьи есть частный самолёт, который вроде как теперь принадлежит тебе. Так что, если научишься, будешь меня катать! Я специально посмотрел: там, где наш будущий дом, рядом огромное поле, так что проблем с посадкой быть не должно.       — Такемичи, — Чифую выдыхает его имя, надеясь уместить в этих нескольких буквах всё, что он хочет ему сказать. Его зелёные глаза блестят и искрятся от слёз, сердце так сильно бьётся в груди, что почти разрывается. Эти чувства настолько сильные, что для их описания у Мацуно попросту не хватает слов. Он просто снова наклоняется, чтобы подарить Такемичи нежный поцелуй и самые долгие и крепкие объятья.       — Спасибо… Спасибо, партнёр. Такемичи обвивает руками его шею и, не глядя, целует куда-то в висок и краешек уха.       — Я снова слишком сильно шумел с утра, да? — любопытствует он, немного раскачиваясь в руках Чифую и оглаживая его выбритый затылок.       — Как и в предыдущие четыре года, партнёр, — Чифую заглядывает в его глаза и тянется рукой, чтобы убрать от голубых глаз затейливые чёрные пряди. — Стабильность — это явно твоё призвание.       — Прости, милый. Чифую довольно хмыкает. Ему понадобилось почти пять лет, чтобы вытащить из Такемичи такое драгоценное слово. Но ожидание явно стоило того.       — Я тебя обожаю, ты знаешь? — признаётся он.       — Ох, чёрт, курица! — он отталкивает Чифую и подрывается с места, со скоростью света выбегая из спальни на кухню.       — М-м-м, мне кажется, я уже чувствую этот прекрасный запах гари! — Мацуно принюхивается и глухо хихикает.       — Блин, здесь всё сгорело, Чифую! — кричит ему Такемичи из соседней комнаты. В спальню вбегает напуганный Пике-Джей и забивается в уголке комнаты. Кажется, Ханагаки так сильно нёсся, что привёл в ужас даже их домашнего любимца.       — Я удивлён, что курица вообще добралась до духовки! В прошлый раз ты испортил её ещё на стадии фаршировки!       — Чифую, это несмешно! Здесь всё в дыму!       — Ну, может, лет через пять мы с тобой придём к идеальному результату! Я буду очень ждать! В ответ Такемичи уже ничего не кричит, так что Чифую, не переставая смеяться, выныривает из-под одеяла и быстро поднимает с пола брошенные сюда вчерашней ночью пижамные штаны, натягивает их и проводит рукой по волосам, дабы немного поправить сбившуюся за ночь причёску. Его молодой человек иногда ворчит, что Чифую щеголяет по дому без футболки, но почему-то всегда забывает, что именно он ворует их у него на постоянной основе.       — Я уже чувствую, что ты плачешь, так что я иду!       — Я не плачу! — слышится приглушённый восклик.       — Ты всхлипываешь так громко, что это слышат даже наши соседи на первом этаже. Я иду спасать положение!       — Моя курица-а-а-а!       — Пике-Джей, лапки в лапки, и бегом помогать! — наставляет Мацуно, подхватывая с тумбочки неопробованный торт и подзывая к себе чёрного кота. — Вечно нам с тобой приходится выручать этого дурака, да?