home

      — Хей, партнёр, — Чифую приседает на корточки сбоку от кровати и мягко трясёт лежащего на ней человека, что с головой завернулся в одеяло. В ответ на это действие он даже не шевелится — просто позволяет толкать себя, как набитую ватой подушку, но совсем не откликается. Чифую хочется заплакать: у Такемичи экзамены в самом разгаре, и если первые пару дней он с огромным энтузиазмом пролистывал свой огромный учебник и список необходимых вопросов, сейчас он просто лежал пластом и ничего не делал. В последние три дня он даже не ел нормально, как бы сильно Чифую не настаивал. Только отмахивался, делал два глотка чая из своей любимой кружки и кое-как съедал половину сделанного Мацуно бутерброда. Ночами он тоже толком не спал: просто сидел над злосчастным учебником, подпирая щёку рукой, и бездумно что-то записывал. Чифую находил его утром, уснувшим на своих рук, с тетрадью, где было написано только заглавие и несколько коротких строк. Учебник тоже был открыт всё на той же самой странице. Видимо, процесс не продвинулся. Чифую уговаривал оставить всё хотя бы ненадолго и просто выйти погулять вместе, но Такемичи только мотал головой. Со вчерашнего дня он и вовсе всё забросил: забрался под одеяло и за несколько часов так ни разу и не поднялся. Пик-Джей ластилась к нему, пытаясь хоть как-то помочь: свернулась калачиком под его боком и просто лежала, согревая своим теплом. По-своему утешая. Не ел Такемичи, и потому она тоже совсем не ела, видимо, повторяя за своим любимым хозяином. Этим утром, прежде чем уйти на работу, Чифую оставил завтрак на столе, но когда вернулся обратно, тарелка с карри стояла на столе совершенно нетронутая. Такемичи всё также неподвижно лежал под одеялом. Наверное, у него не нашлось сил даже на то, чтобы просто принять душ. Так больше не могло продолжаться. Чифую тянется рукой и осторожно стягивает одеяло чуть ниже. Такемичи не противится и не тянет его обратно. Он лежит клубочком, уткнувшись носом в подушку, и просто куда-то смотрит. Его взгляд стеклянный, отрешённый и потерянный, и Чифую осторожно убирает с его лица растрёпанные и нерасчёсанные чёрные пряди. Голос Мацуно смягчается и затихает:       — Милый, пожалуйста, поговори со мной. Такемичи даже не поднимает глаз. Чифую молча ложится рядом, и Такемичи позволяет себя обнять. Пальцы теряются в волосах, губы оставляют беспорядочные осторожные поцелуи на висках и щеках, надеясь забрать всё плохое себе. Чифую прижимает его к себе изо всех сил. Шепчет почти умоляюще:       — Я прошу тебя, не нужно так изводить себя, — он гладит его по плечам и спине, утыкается губами в макушку. — У меня сердце разрывается, когда я вижу, как ты себя мучаешь. Эти тупые экзамены… Они того не стоят, слышишь?       — Я так устал, Чифую, — сдавленно хрипит Такемичи.       — Я понимаю, — тихо шипит Чифую. — Я всё понимаю, милый. Это так трудно.       — У меня ничего не получается. Совсем ничего… — он начинает немного дрожать в руках Мацуно, но держится из последних сил, чтобы не разрыдаться. — Я пытаюсь и пытаюсь и всё равно ничего не выходит… У меня никогда ничего не выходит…       — Ш-ш-ш, — Чифую обнимает крепче, хотя и сильнее уже невозможно. — Это не так. Это совсем неправда, слышишь? Ты справишься. Ты обязательно со всем справишься, и я это знаю! Ты же у меня лучше всех, забыл? Ты умница! А сейчас ты просто очень сильно устал. И тебе нужно как следует отдохнуть, хорошо?       — Я не могу отдыхать, мне нужно… Нужно что-то делать, но я совсем не могу… Я хочу просто спать целыми днями. Но этого я тоже не могу, потому что мне очень тревожно и страшно. Чифую, когда же всё это закончится?       — Очень скоро, — обещает Чифую, хотя, конечно, он не может знать наверняка. — Всё очень скоро закончится. Пожалуйста, Такемичи. Я сказал тебе об этом много лет назад и я скажу тебе сейчас: ты больше не один. У тебя есть я, и я всегда буду рядом с тобой. Поэтому, прошу… Поплачь, если тебе хочется. Расскажи мне всё, если это очень больно выносить в одиночку. А я останусь рядом с тобой. Столько, сколько будет нужно.       — У тебя наверняка есть дела поважнее, чем выслушивать всё это, — он утирает едва выступившие слёзы. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким жалким.       — Какой же ты у меня глупый, — Чифую по-доброму смеётся, разворачивая его лицо к себе и нежно утирая выступившие слёзы. — Глупый-глупый Такемичи. У меня нет ничего важнее тебя. Я твой жених, твой партнёр и твой лучший друг. И я хочу, чтобы ты заботился о себе так же, как я забочусь о тебе. В жизни не всегда и не всё получается, бывает и плохое, и хорошее, но ведь в этом и весь смысл? И такое состояние не делает тебя жалким. Ни в коем случае. И я буду с тобой не только, когда всё хорошо, а в любое время. Только позволь мне быть рядом, пожалуйста. Не закрывайся от меня.       — Фую, — голос наконец срывается, плечи начинают дрожать ещё сильнее, и Такемичи падает в грудь Чифую, как в спасательную шлюпку. Цепляется пальцами за его плечи и плачет. Громко и сильно плачет. Что-то бессвязно говорит. Рубашка, которую Мацуно даже не успел переодеть, очень быстро намокает.       — Всё хорошо, партнёр. Всё хорошо… Я здесь, я с тобой. Чифую не знает, сколько продолжается плач. Лежащая рядом Пик-Джей медленно поднимается и неуверенно подходит к ним поближе. Сплетается узелочком прямо рядом с ними и тянется своими мягкими лапами к то и дело вздрагивающему Такемичи. Её большие глаза наполнены тоской и печалью.       — Посмотри, как наша Пик-Джей за тебя переживает. А, партнёр?       — Хм? — Такемичи на секунду останавливается и переводит взгляд на кошку, что не сводит с него глаз. Он рассеянно моргает: — Пикки, ты что здесь, всё это время сидела?       — Ага, — отвечает за неё Мацуно. — И есть, и пить отказывалась, как бы я ни просил. Только с тобой и лежала.       — Целый день?       — Целый день.       — Прости, моя хорошая, — Такемичи тянется руками и перекладывает кошку к себе на колени. Та охотно соглашается. Облизывает его лицо и нос, будто радуясь тому, что хозяин наконец-то обратил на неё внимание.       — Пойдём вместе пообедаем, — предлагает Чифую.       — Ты приготовишь?       — Конечно. Всё, что ты захочешь. А потом я наберу тебе большую-большую ванну с кучей пены, а когда ты закончишь я заверну тебя в самый тёплый плед, и мы будем лежать и обниматься. Можем заказать на ужин что-нибудь вредное и посмотреть фильм, м? Как тебе идея?       — Мне… нравится, но…       — А завтра вместе разберёмся с твоей учёбой. И, поверь мне, что бы там ни вышло по итогу, оценка не имеет никакого значения. Только ты имеешь значение. А мы с Пик-Джей любить тебя меньше не перестанем. Не забывай об этом, хорошо?       — Чифую, я хочу удон, — терпеливо выслушав каждое слово, Такемичи утёр глаза руками. Чифую тихо посмеялся, ничуть не удивлённый непосредственности Такемичи, и просто спросил:       — С курицей или с овощами?       — С курицей. Как я люблю, знаешь?       — Конечно, знаю. Всё будет сделано в лучше виде, капитан, — он попытался подняться, чтобы последовать в сторону кухни, но родные руки тут же притянули его обратно. — Что такое?       — Я пойду с тобой!       — Будешь помогать?       — Этого я не говорил. Просто не хочу сидеть здесь один.       — Пик-Джей, ты тоже с нами? Чёрная кошка безмолвно соскользнула с кровати и, виляя хвостом, направилась в сторону кухни.