home

Такемичи просыпается только ближе к полудню. Все его будильники с учебного семестра, кажется, были предусмотрительно выключены Чифую, и потому парень впервые за долгое время смог полноценно выспаться. Такемичи испытывал глубокое чувство благодарности к своему партнёру за то, что тот с таким терпением и заботой относился к его сложному состоянию. Чифую далеко не безответственный человек, но когда дело касается Такемичи, он готов отказаться буквально от всего на свете, готов бросить абсолютно все свои дела и примчаться в любую секунду даже с другого конца света, если это будет необходимо. Однажды он сказал: «смотри вперёд, партнёр, а я прикрою твою спину». И с той самой секунды и до сих пор Такемичи чувствовал себя защищённым. Он был… в безопасности? Даже в разгар ожесточённой битвы одно лишь присутствие Чифую вселяло в его слабое тело уверенность и силу. Дыхание медленно приходило в норму, плечи расправлялись, а крылья прорывались наружу, словно всё в этом мире вдруг стало ему нипочём. Со временем Чифую предложил ему и своё плечо — «я буду поддерживать тебя до конца» — свою руку и сердце, а затем и всего себя. Такемичи втягивает носом воздух и чувствует приятный запах омлета, доносящийся с кухни. Слюна сразу же скапливается во рту от предвкушения вкусного завтрака, и парень лениво выпутывается из одеяла и поднимается, не забывая на ходу потрепать по головке устроившегося на полу любимого питомца. Такемичи оправляет большую футболку и босиком подходит к занавешенному окну, чтобы впустить в комнату больше света. За ним уже вовсю кипит городская жизнь: по заснеженной дороге разъезжают машины, торопятся куда-то работяги-японцы, а у малышей на ближайшей к их дому детской площадке разворачивается какая-то занимательная игра. Снег искрится и переливается под лучами яркого зимнего солнца, день кажется чистым и ясным: словно и дышится легче, чем прежде, словно теперь всё наконец-то хорошо и спокойно, и даже трёхдневная затяжная метель наконец-то утихла. Он делает несколько тихих шагов в сторону кухни и ненадолго замирает на пороге, чтобы втихую полюбоваться своим женихом. Во многом простая привычка, но, поверьте на слова, в этом мире нет ничего более сексуального, чем сосредоточенный на чём-то домашний и растрёпанный Чифую Мацуно.       — Доброе утро, — невнятно бормочет Такемичи. Он сцепляет руки в крепкий замок на животе Мацуно и по-кошачьи трётся щекой о его оголённое плечо.       — Доброе утро, соня, — нежно усмехается в ответ Чифую, поворачивая голову и, почти не глядя, целуя Такемичи куда-то в макушку. — Как тебе спалось?       — Хорошо, — всё ещё зевая, протягивает Ханагаки. Он приоткрывает один глаз и украдкой наблюдает за тем, как Мацуно возится с завтраком: приоткрывает крышку сковороды и что-то старательно перемешивает, пробует и проверяет готовность блюда, прежде чем подтянуться и достать тарелки из шкафчика выше и правее плиты. Такемичи надувает щёки и обиженно любопытствует: — Почему ты меня не разбудил?       — Сейчас тебе стоит побольше отдыхать, — спокойно отвечает Мацуно. — Как ты себя чувствуешь?       — Уже гораздо лучше. Спасибо тебе.       — Не нужно благодарить. На это ведь и нужны партнёры? Такемичи лыбится, как последний счастливый дурак, и едва приоткрывает рот.       — Даже не думай кусаться, — будто предчувствуя это движение, сразу предупреждает его Чифую, но когда он снова оборачивается, Такемичи уже мягко прикусывает обнажённую кожу у основания шеи. — Тц, Такемичи! — ворчит на него Мацуно, но делает это не слишком охотно, когда следом на месте укуса оставляют маленький и почти невесомый поцелуй. У Ханагаки на лице сияет довольная улыбка, и Чифую только качает головой. У Такемичи бывают своеобразные способы проявления любви и привязанности, но, наверное, в этом есть что-то по-своему привлекательное. Чифую рад снова видеть его в таком хорошем настроении. Он любит его абсолютно любым, но таким солнечным и улыбчивым — наверное, втрое сильнее. С этими торчащими во все стороны кудрявыми прядями, которые после сна пушатся и путаются ещё больше, Такемичи даже походит на потерянного брата близнецов Кавата.       — А я тебя люблю, — тихо тянет Такемичи.       — Кто-то с утра решил побыть сентиментальным? — смеётся Чифую, снимая сковороду с плиты и переставляя её на выключенную конфорку. Он поворачивается к Такемичи лицом и шутливо щёлкает его по кончику носа. — Какой ты милый.       — Эй, ну я же серьёзно, — Такемичи дует губы, как ребёнок, обделенный вниманием, когда Чифую выпутывается из кольца его объятий, чтобы разложить омлет по тарелкам и расставить все на кухонном столе. Он капризно скулит, когда его игнорируют слишком долго: — Фую-ю-ю!       — Ладно, иди уже сюда, плакса, — картинно вздыхая, Чифую улыбается и снова притягивает его к себе, уже довольного и радостно хихикающего, только на этот раз двумя руками и как можно крепче. — Теперь доволен?       — Ещё нет, — со смешком говорит Ханагаки.       — Ещё нет? — переспрашивает Мацуно, с улыбкой вглядываясь в озорные голубые глаза. Он немного наклоняется и кусает Такемичи за нос, отвечая его предыдущему движению. — Я тоже тебя люблю. А теперь давай завтракать, а то всё остынет. Такемичи кажется раздосадованным тем, что им придётся прервать столь желанные объятья.       — А может лучше… — он обхватывает ладонями щёки слегка сбитого с толку Чифую и и прижимается к его губам своими, — …ну его к чёрту этот завтрак? — руки сползают вниз с лица и уверенно двигаются вдоль широких плеч и бёдер, пока не оказываются у самых ягодиц и не забираются пальцами под ткань пижамных штанов.       — Та-а-к, — усмехается Мацуно, смещая руки Такемичи обратно себе на талию. В ответ тот недовольно ворчит. — Я понял. Кое-кто сегодня очень настойчивый, — он снова отстраняется и усаживается на стул, следом притягивая к себе на колени вовсю пыхтящего Такемичи. — Но пока ты не поешь нормально, можешь даже не думать о сексе.       — Да ты… Как ты смеешь меня этим шантажировать? Ты жестокий! — Ханагаки елозит на его коленях, безостановочно возмущаясь, и в то же пытается найти для них двоих наиболее удобное положение. Он перекидывает свою руку через шею Чифую, который вместо ответа на вопрос только придвигает тарелку чуть ближе и отрезает небольшую часть, протягивая её Такемичи.       — Давай, открывай рот. Такемичи бурчит себе что-то под нос, но всё-таки подчиняется и съедает положенную порцию омлета, следом давая Чифую и его часть. Тот охотно повторяет то же действие. Они кормят друг друга, и когда тарелки наконец-то пустеют, Мацуно прикладывается щекой к груди Такемичи и прижимает его ближе к себе. Глаза закрываются, и с губ соскальзывает вдох облегчения.       — Если честно, — вполголоса признаётся Чифую. — Я так рад, что ты в порядке. Такемичи нежно смеётся. И его смех при этом такой заливистый и звонкий, что Мацуно и сам невольно улыбается. Для него нет большего счастья, чем знать, что его любимый человек смог пережить плохой период и вернуться к прежнему состоянию.       — Фую, — Такемичи небрежно треплет его тёмные волосы. Отвлечённый и убаюканный родным теплом, Чифую только мычит в ответ.       — Давай сходим на свидание?       — Свидание? — с небольшим удивлением уточняет Мацуно.       — Мы так давно никуда не выбирались. Хочу сходить куда-нибудь вместе с тобой. Как ты на это смотришь?       — Это первый раз, когда ты зовёшь меня на свидание, — с долей иронии напоминает Чифую, открывая глаза и приподнимаясь, чтобы взглянуть в воодушевлённые глаза Такемичи. Он опирается локтём на столешницу и подпирает ладонью щёку. Тихо смеётся себе под нос. — Всего-то нужно было подождать пять лет и предложить тебе пожениться, и вот я наконец-то дождался. Ну что, герой-любовник, сводишь меня в кино, чтобы целоваться на последнем ряду?       — Кончай уже издеваться, а, — беззлобно шипит в его сторону Такемичи, — Иначе я припомню тебе тот случай, когда…       — Боже, Такемичи, да я же уже столько раз извинялся за то свидание! Кто же знал, что в этих дурацких кексах на День Святого Валентина будет арахис, на который у тебя аллергия, и ты начнёшь задыхаться и кашлять прямо в середине моего признания?       — Ты подумал, что у меня такой способ тебе отказать!       — Я просто запаниковал!       — Ой, а ещё помнишь, как ты сказал, что знаешь одно красивое место для пикника, а в итоге мы заблудились в лесу? Или когда ты привёл меня на фильм и сказал, что это романтическая комедия, а потом оказалось, что ты случайно перепутал билеты, и это был фильм с рейтингом 18+ и очень откровенными сценами и… Так, подожди, а ты тогда точно случайно перепутал? — Такемичи останавливается и звонко хлопает себя по лбу. — Боже, вот почему ты был такой красный и постоянно заикался, когда меня приглашал! Блин, ну конечно! Мне понадобилось больше четырёх лет, чтобы догадаться!       — Знаешь, может, я не очень хорош в свиданиях, но зато со мной нескучно!       — Сложно поспорить.       — То-то же! А куда тогда ты меня поведёшь?       — Котокафе? — вдохновлённо предлагает Такемичи.       — Не-а, — только отмахивается Чифую.       — Игровые автоматы? — уже менее воодушевлённо продолжает Ханагаки.       — Такемичи, думай лучше, — Мацуно скучающе поджимает губы.       — Поглядим на байки в магазине у Дракена?       — Это по-твоему свидание?       — Может, просто сходим вместе в магазин? В нашем супермаркете очень красиво, между прочим!       — Какой ты безнадёжный.       — Эй! — Такемичи легко пихает его плечом.       — Есть идея получше, партнёр, — помолчав пару секунд, говорит Чифую. Он смотрит на время на настенных часах и прищуривается, что-то мысленно рассчитывая, прежде чем снова поворачивается и наклоняется поближе к Ханагаки. — Но я держу своё слово, так что для начала… Несколько коротких поцелуев тут же умещается на тонкой шее, а руки проворно забираются под футболку. Такемичи вскидывает голову и довольно смеётся.       — Не-е-т, я не стану мыть посуду, даже не пробуй меня задобрить. Чифую разочарованно вздыхает.       — Как ты догадался?       — Я не первый год с тобой живу, меркантильный ты засранец. Крепкие руки оглаживают внешнюю часть бедра и медленно поднимаются к ягодицам, нежно лаская кожу сквозь тонкую ткань пижамных штанов, пока губы Чифую чертят влажную линию вдоль округлого подбородка. Такемичи протяжно вздыхает, прежде чем подняться с колен Мацуно и схватить его за руку, чтобы потянуть за собой в сторону спальни.       — А потом пойдём на свидание? — говорит Ханагаки, то и дело оборачиваясь к нему через плечо для короткого обмена ленивыми поцелуями. Он знает, что скорее всего они просто продолжат обниматься и забавляться с Пике-Джей — большим любителем оккупировать их спальное место. Чифую радостно улыбается в ответ и только кивает, согласный абсолютно на все варианты.       — А потом мы пойдём на свидание.