home

Чифую не был ревнивым человеком. Он всегда считал ревность ярким показателем неуверенности, а в себе, своём женихе и их отношениях Мацуно был уверен на все двести процентов, если не больше. Доверие между ним и Такемичи всегда было безоговорочным, и прежде недоразумений никогда не возникало. К сожалению, Ханагаки был не только добрым и великодушным человеком, но ещё и весьма невнимательным. Он практически не придавал значения важным деталям и знакам. Всегда помогал, если его просили, всегда был вежлив и мягок со всеми, кто к нему обращался, всегда стремился никого не обидеть, и некоторые личности — признаться, довольно странные личности — часто воспринимали его доброту как некое проявление симпатии. Иногда Чифую хотелось, чтобы его возлюбленный просто научился говорить им «нет». Но всё-таки это был его Такемичи, а не кто-то другой, и он был слегка глуповат, особенно, когда дело касалось намёков. По этой причине даже явный, открытый флирт мог достаточно долго оставаться вне его поля зрения. Он только улыбался в ответ, продолжал говорить мягко и тихо, как и всегда это делал, даже не замечая, что его собеседник уже вовсю млеет и краснеет только от мимолётного проявления внимания с его стороны. Так случилось и в этот месяц. Чифую привычно ждал Такемичи в их машине после окончания занятий, когда вдруг заметил, что он выходит из здания не один. Это было уже третий раз за неделю, и если раньше вопросов на этот счёт никогда не всплывало, сейчас Чифую почему-то почувствовал себя несколько напряжённо. Высокий рыжеволосый парень шёл рядом с его женихом — достаточно близко, чтобы то и дело «случайно» касаться своей рукой его плеча, задевать его пальцы своей рукой — и при этом он увлечённо о чём-то рассказывал, пока Такемичи негромко смеялся ему в ответ. Между делом его внимательные голубые глаза блуждали по парковке, наверняка выискивая машину Мацуно, и когда он обнаружил её, он радостно помахал Чифую и поспешил попрощаться со своим собеседником. Такемичи влетел в машину, быстро закидывая назад свой тяжёлый рюкзак, и устало откинулся головой на спинку своего пассажирского сидения. Он лениво пристегнулся, когда вдруг заметил, что они ещё даже не выехали с парковки, а тёплый и ласковый взгляд Чифую по какой-то неясной причине показался острым и слегка раздражённым. Он всё высматривал что-то во дворе, за самим Такемичи, и его рука, удерживающая руль, почему-то сжалась чуть крепче, прежде чем он расслабил ладонь и нервно застучал по рулю своими тонкими пальцами.       — Фую, — тихо позвал его Такемичи, немного нахмурившись. — В чём дело?       — Кто это был? — голос Чифую был относительно спокойным, но Ханагаки знал его достаточно много лет, чтобы сразу же уловить неладное. Такемичи посмотрел в ту же сторону, что и Мацуно, но во дворе колледжа было совершенно безлюдно.       — О ком ты говоришь?       — Тот парень, с которым ты шёл… Кто это был?       — А, ты о Кио, — Ханагаки назвал его по имени, а не по фамилии, и Чифую стиснул зубы ещё сильнее. Хотелось передразнить этот сладкий тон, с которым Такемичи произнёс это ужасное слово. Чифую прекрасно понимал, что у них с Такемичи всё хорошо, и тот никогда бы не поступил с ним скверно и не предал его, но этот парень порядком раздражал его своей настойчивостью. Что раздражало ещё больше, так это, что Такемичи совершенно не обращал внимания на то, что парень был к нему неравнодушен. — Это мой знакомый из смежной группы. У нас с ним одна научная работа, поэтому нам часто приходится работать вместе. У него особо нет друзей, так что я просто не хочу, чтобы он был один, понимаешь?       — Да ты прямо мать Тереза, — фыркнул Чифую куда грубее, чем ему хотелось изначально, вставляя ключ в зажигание. Такемичи непонимающе вскинул брови.       — Фую, ты чего? — он потянулся, чтобы коснуться его лица, но Чифую тут же отпрянул.       — Поехали домой, Такемичи. Он молча завёл машину. Весь путь до дома они провели в тишине. Чифую был сосредоточен на дороге и никак не реагировал на попытки Такемичи снова заговорить, так что и сам Ханагаки впоследствии решил оставить его в покое. Он вздохнул и отвернулся к окну, думая над тем, что могло так задеть Мацуно. По приезде они немного поссорились: Такемичи утверждал, что Чифую просто себе надумывает, и Кио в самом деле не больше, чем одинокий человек, который очень трепетно относится к своему единственному другу, а Мацуно говорил в ответ, что Такемичи стоит наконец-то открыть свои глаза. Ужинали они по отдельности, а остаток вечера, вопреки обговоренным планам о просмотре комедии, рекомендованной Дракеном, провели по разные стороны стен: Такемичи работал в спальне над научной работой, а Чифую возился с чем-то на кухне. Пике-Джей наблюдал за ними издалека и с опаской, как если бы за чем-то инопланетным, и наверняка потому, что прежде ему ещё не приходилось видеть своих хозяев в таком подавленном состоянии. Гордость — удел нерадивых глупцов, но, кажется, в этом доме осознавал это только малыш Пике-Джей. Когда наступил вечер, и пара наконец улеглась в постели, готовясь ко сну, Такемичи обернулся к Чифую через плечо и тихо произнёс:       — Доброй ночи, милый, — он забрался под одеяло и укрылся почти с головой. — Я люблю тебя. Пожалуйста, не нужно злиться. Чифую молча потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы потушить светильник. Щёлкнул рубильник, и комната мгновенно погрузилась во тьму. Мужчина ничего не сказал — только шумно заворочался, пытаясь устроиться поудобнее, и повернулся к Такемичи спиной. Ханагаки выждал пару секунд и тоже отвернулся, сдвигаясь почти к самому краю кровати. Он свернулся в комок, как и всегда делал, когда ему было страшно, и нервно смял пальцами одеяло, всё ещё надеясь услышать от Чифую хотя бы какой-то ответ. И когда он уже почти отчаялся его получить, с противоположного конца послышался неясный шорох. Кровать заскрипела из-за смещения веса, и уже через секунду вокруг его тела обвились родные руки. Такемичи облегчённо выдохнул. Чифую вплотную прижался к его спине и коснулся губами нагого плеча.       — Прости, — прохрипел он тяжёлым голосом. — Я люблю тебя.

***

      Через неделю это случилось снова. К этому моменту всё слегка устаканилось: на следующий день после той глупой ссоры Чифую несколько раз извинился перед Такемичи раз за то, что повёл себя так безрассудно. Взамен Ханагаки пообещал ему, что впредь будет более внимательным к действиям Кио. Но на этот раз по выходу из здания колледжа парнишка попытался поцеловать Такемичи в щёку, и тот сразу же оттолкнул его и принялся торопливо что-то объяснять. Судя по тому, что Чифую сумел услышать, пока дожидался в машине, молодой человек пытался извиниться перед Такемичи за свой поступок.       — У меня есть жених, Йошикава-сан, — сказал ему Такемичи, демонстрируя кольцо на своём безымянном пальце. Голос его звучал твёрдо и даже немного резко, и он намеренно обратился к парню по фамилии. — Я же сразу сказал тебе.       — Да, я знаю, Такемичи, я просто… — парень раскраснелся и опустил глаза, неумело пытаясь оправдаться. — Я просто подумал, что у нас тобой всё взаимно и…       — Мне жаль, если мои действия заставили тебя так думать, — оборвал его Ханагаки, поправляя на своём плече съехавшую лямку рюкзака. — Я просто был с тобой вежлив. И сегодня я узнал, что в твоей группе у тебя есть друзья, и их довольно много, так что, полагаю, ты обманул меня намеренно.       — Прости, Такемичи, но… — он потёр затылок и глупо заулыбался. — Может, мы всё-таки могли бы узнать друг друга получше, я ведь правда хороший парень, и…       — Что было непонятного во фразе «у меня есть жених»? — Чифую оказался прямо между ними. Его рука скользнула к Такемичи и властно прижала его к себе. Тот почти охнул от неожиданности. Лицо парня напротив тут же скривилось. Чифую наклонился к нему, подхватывая пальцами свободной руки воротник его свитера, и угрожающе прошипел, сохраняя на своём лице всю ту же нагловатую ухмылку: — Я бывший «Свастон», так что если я ещё раз увижу тебя рядом с моим парнем, у тебя будут очень большие проблемы, ты понял меня?       — С-Свастон?..       Чужие глаза широко распахнулись. Кио посмотрел на Такемичи, будто ища в нём поддержки, но тот только пожал плечами и расслабленно улыбнулся, глядя на Чифую. Мол, он уже всё сказал и добавить к этому совершенно нечего.       — Ну, чего застрял? — Мацуно окинул парнишку презрительным взглядом. — Шагай давай отсюда! Кио, то и дело испуганно оглядываясь на них через плечо, поспешил в сторону автобусной остановки. Кажется, злая аура Чифую будет преследовать его до самого дома, если не весь оставшийся месяц.       — Кретин, — сплюнул в его сторону Чифую, когда злосчастный парень наконец-то полностью скрылся из виду, укатив на первом пришедшем автобусе. — Нет, Такемичи, ты… Он повернул голову, намереваясь что-то добавить, когда тёплые губы Такемичи неожиданно крепко прижались к его собственным губам. Лицо Мацуно тут же расслабилось, а залегшая меж бровей морщинка медленно разгладилась, не оставив и следа от прежнего недовольства. Чифую отстранился и непонимающе посмотрел на довольно улыбающегося Ханагаки.       — Ты был очень крут, — произнёс он с тихим смехом, прежде чем потянуться рукой к лицу Чифую и любовно ущипнуть его за щёку. Тот показательно ойкнул. — Никогда ещё не видел тебя таким суровым.       — Он вывел меня из себя! Нет, ты видел, как он на тебя смотрел! Это же просто возмутительно! Скажи, ты видел, да? Видел? Просто нонсенс! — принялся пыхтеть Чифую, когда они медленно направились к машине. Такемичи, не переставая улыбаться, успокаивающе погладил его по спине.       — Но, к счастью, ты оказался рядом, чтобы лишний раз напомнить, кто здесь главный. Большой и страшный бывший «Свастон». Пока всё верно? Бедному Кио, наверное, теперь будут сниться кошмары с твоим участием.       — Зато будет знать, как заглядываться на чужих парней. Мацуно остановился у самой машины, чтобы привлечь Ханагаки к себе и, обхватив ладонями лицо, коротко поцеловать его в левую щёку.       — Кто же виноват, что ты у меня настолько красивый, что собираешь буквально всех вокруг?       — Не подлизывайся, — протянул Такемичи, с шутливыми укором качая головой и обвивая руками шею Чифую. — Я уже простил тебя за ту выходку в машине, моя прелестная королева драмы.       — Я не королева драмы, — обиженно буркнул Мацуно. — И я обещаю тебе, что такого больше не повторится.       — Конечно, — усмехнулся Такемичи. Голубые глаза сверкнули опасным блеском. — Иначе мне придётся неиронично надрать тебе задницу, чтобы снова напомнить, что из всех людей вокруг я выбрал не кого-то другого, а самого красивого и самого замечательного парня на свете. Пусть и немного ревнивого.       — И кто из нас теперь подлизывается, м? — Чифую прищурился, по-кошачьи торкаясь носом в нос Такемичи. Тот приподнялся на носочках, чтобы шепнуть ему на ухо:       — Не ври, я знаю, что ты прослушал всё после слов «неиронично надрать тебе задницу».       — Может быть, — глухо засмеялся Мацуно. — А как ты узнал?       — Ты раздеваешь меня глазами, — Такемичи беззлобно фыркнул. Он открыл перед ним дверь водительского места. — Залезай в машину, «Свастон». Буду весь оставшийся день напоминать тебе о том, как сильно я тебя люблю.              — Знаешь, звучит очень заманчиво, — Чифую облизнулся в предвкушении, когда Такемичи отстранился и кивнул ему в сторону автомобиля. — А поподробнее расскажешь? Что у нас на сегодня в программе?       — Чифую, в машину, я сказал, — уже настойчивее повторил Ханагаки. Мацуно покорно кивнул, поднимая руки в примирительном жесте.       — Ладно-ладно, я сажусь! — воскликнул он, когда Такемичи дал ему под зад ногой, чтобы он залезал быстрее. И когда дома их встретил Пике-Джей, уже порядком уставших и запыхавшихся, но тем не менее довольных и очень счастливых, с полными пакетами продуктов для вкуснейшего ужина и ванильным мороженым в обеих руках, все снова стало, как прежде.