home

Когда вы находитесь в отношениях достаточно длительное время, нужно помнить, что мир не ограничивается только вами двумя. Это значит, что необходимо периодически выплывать из своего уютного семейного домика и бороздить просторы неприветливого социума. Иными словами, встречаться и общаться с другими людьми. Такемичи сказал Чифую, что хотел бы провести свой пятничный вечер в компании школьных друзей в одном из ближайших клубов. Он даже предложил Мацуно пойти вместе с ним, однако тот был вынужден отказаться, потому что был занят делами в зоомагазине. Такемичи давно уже не выбирался на такие встречи, поэтому Чифую был только рад тому, что у его мальчика наконец-то появилась возможность немного развлечься. Пусть даже и без него. Однако при этом Чифую не учёл одного маленького факта: Такемичи Ханагаки совершенно не умел пить. Стоило ли удивляться, когда около десяти вечера на телефон Мацуно поступил звонок от крайне взволнованного Аккуна:        — Эй, Чифую! — на фоне ревущей музыки Ацуши закричал ему в трубку, надеясь всё же оказаться услышанным, и Чифую даже пришлось отвести телефон от уха, чтобы случайно не оглохнуть. — Алло! Меня слышно?!       — Более чем, — скривившись от громкого звука, ответил ему Мацуно. — Что-то случилось? Такемичи с тобой?       — Как раз за этим я тебе и звоню! — ещё громче закричал он в трубку. Затем послышались странные шумы, природы которых Чифую предпочёл бы не знать, кряхтенье, стуки и невнятная ругань. — Ай, Такемичи, ради бога, перестань вырывать телефон, я вообще-то пытаюсь тебе помочь!       — О, это Чифую? Ты звонишь Чифую? — Мацуно узнал в динамике голос своего нерадивого возлюбленного. Судя по всему, Такемичи был слегка не в себе. Он безудержно хохотал, пытаясь отнять у Аккуна свой телефон, и, кажется, миссия прошла вполне успешно, потому что в какой-то момент музыка на заднем фоне наконец-то стихла, как и голос Ацуши, а вот Такемичи протяжно завыл: — Алё, Чифую-ю-ю! Чифую, привет! Привет, Чифую! Ты меня слышишь, Чифую? Чифую, ты тут?       — Да, партнёр, я тебя слышу, — вздохнул Чифую, зажимая пальцами переносицу. В какой-то момент он даже успел потерять значение собственного имени — настолько часто Такемичи его повторял.       — Чифую-ю-ю, — он сделал это ещё раз. Язык у него заплетался так сильно, что он с трудом говорил, и Мацуно приходилось даже прислушиваться, чтобы его расслышать. — А ты можешь меня забрать? Мне кажется, я тут это… — Такемичи выразительно икнул в середине предложения и ненадолго замолчал, вероятно, забыв, что именно он хотел сказать. — Мне кажется, я немножко напился.       — Немножко? — Мацуно удивлённо вздёрнул брови. «Немножко» было не самым неподходящим словом.       — Тц, да не изде… Не издевай… Ай, короче! — он попытался выговорить «не издевайся», но безрезультатно. Последние несколько попыток так и вовсе были похожи на какой-то набор звуков, нежели на связное слово. В конце концов, Такемичи тяжело вздохнул и захныкал: — В общем, я тут стою, ты меня заберёшь, Чифую-ю-ю?       — Где ты стоишь? — прижав телефон плечом к уху, Чифую быстро обулся и подхватил ключи от машины со столика в прихожей. — Можешь описать мне, где именно ты находишься? Возле центрального входа или на парковке?       — Где я? Ну, я… Я на асфальте. На таком… Э-э-э… На сером. Знаешь, тут ещё… Эти… Боже, как их… Люди всякие ходят. Вот, я прямо здесь и стою. Ты же за мной приедешь? Я так давно тебя не ви-и-дел.       — Так, а ты не мог бы передать телефон Аккуну или Такуе? — Чифую закрыл дверь квартиры и спустился по лестнице к своему автомобилю. Он знал, где находится бар, но ему не хотелось бы блуждать в поисках крайне нетрезвого Такемичи по всей его территории.       — Не могу-у-у, я от них убежал, — обиженно буркнул Ханагаки.       — Ладно, будь там, где стоишь, и никуда не уходи, понял меня? Я сейчас за тобой приеду.       Мацуно спешно загрузился в машину и прервал вызов. Дорога была недолгой, но немного нервозной — как минимум по той причине, что сейчас его парень был совершенно один, да ещё и в том состоянии, когда им легко можно было воспользоваться. И если Такемичи был из тех пьяниц, на кого внезапно обрушались порывы нежности, и он с румяными от выпивки щеками лез целоваться, то многие на его месте зверели и начинали следовать своим инстинктам. Чифую просто не хотел, чтобы с его мальчиком случилось что-то плохое, поэтому он ехал так быстро, как только мог.       Наконец обнаружив свою пропажу — к счастью, не одного, а в компании всей четвёрки Мизо-мид, Мацуно тут же выскочил из машины.       — Ну, слава богу, — закряхтел Ямагиши, едва завидев бегущего к ним Чифую. — Такемичи, твой парень приехал! Эй, Такемичи, слышишь меня? Ты там вообще живой? Он и Макото с двух сторон поддерживали под руки рвущегося куда-то Такемичи, пока Такуя и Аккун пытались его вразумить. Кажется, Ханагаки не слишком нравилось их слушать, и в ответ на их реплики он только нелепо кривлялся и показывал им язык.       — Я в жизни вам больше его не доверю, — строго сказал Чифую, приближаясь и безуспешно пробуя перенять Такемичи из слабой хватки его друзей — тот просто не дался в руки и только упрямо замотал головой. — Такемичи, давай же, иди ко мне!       — Не-е-е-т, я не хочу! — закапризничал он.       — У нас тут небольшая проблема, — неловко пояснил Такуя сбитому с толку Мацуно. — Пока тебя не было, он передумал ехать домой и теперь хочет обратно в клуб.       — Обратно?       — Мы пытались сказать ему, что уже достаточно, но, видишь ли, он очень хочет… — попытался выступить в защиту группы Ацуши.       — Значит, перехочет, — фыркнул Чифую. Он засучил рукава и негромко выдохнул, готовясь к новой попытке: — Так, пьянчужка, а ну-ка иди сюда. Тебе уже явно хватит.       — Не-е-е-е-т! Сказал же, я никуда не поеду! — нечленораздельно пробухтел Ханагаки, когда Чифую, попросив Макото и Ямагиши синхронно отступить в сторону, снова приблизился к Такемичи и ловко перекинул его через своё плечо. Тот сразу же запротестовал и заколотил руками по чужой спине, надеясь поскорее освободиться. Мизо-мид с раскрытыми ртами наблюдал за происходящим. — Эй, поставь меня на место! Ты, придурок, я кому говорю! Я расскажу про тебя своему парню!       Чифую шлёпнул его по заднице вместо ответа, надеясь угомонить, и Такемичи резво задрыгал ногами, возмущаясь ещё пуще прежнего:       — Ещё и руки распускаешь! Нет, я точно на тебя нажалуюсь! Я буду кричать, и тебя посадят за домо… домога… В общем, ты понял, за что! Я уже кричу, слышишь? Помогите! Кто-нибудь, меня хотят украсть!       — Боже, какой же ты громкий, — Чифую с трудом затолкал его тяжелую тушу на заднее сидение. — Всё, Такемичи, вечеринка закончена, маленьким мальчикам уже давно пора ложиться спать.       — Ты, негодяй, я подам на тебя в полицию!       — Ты хотел сказать в суд?       — «Ты хотел сказать в суд?», — мерзким голосом передразнил его Такемичи. Чифую усмехнулся, захлопывая дверь. Он кивнул друзьям на прощание, быстро обогнул автомобиль и уселся на водительское кресло. Кажется, обратная дорога немного отрезвила новоявленного алкоголика, и к моменту приезда домой он уже вовсю храпел. Тащить его наверх пришлось на руках, потому что сам он идти категорически отказывался. Вопреки романтическим фильмам, Такемичи весил отнюдь немало, и несколько раз Мацуно даже успел погрустить о своём несчастном позвоночнике. Чифую завёл Такемичи внутрь квартиры и донёс его до ванной комнаты. Холодная вода и немного магии с мочалкой — и вот, вонючий и грязный Ханагаки снова стал похож на человека. Как мама своего ребёнка, Чифую закутал его в полотенце, вытащил из ванной и даже сумел переодеть в пижаму — к счастью, Такемичи больше не противился. Затем Мацуно последовал в спальню и усадил его на матрас. Только в тот момент он заметил, что Ханагаки уже окончательно проснулся и теперь смотрел на него своим фирменным взглядом. Почему фирменным, спросите вы? Дело в том, что Такемичи всегда использовал его, когда хотел опробовать на Чифую своё обаяние. Кажется, за время, проведённое в душе, он всё-таки осознал, что находится дома в компании любимого Мацуно, поэтому легко переключил свой боевой режим на режим крайне любвеобильный. Ох, сейчас начнётся.       — Ты сейчас такой сексуальный, просто ужас. Хочу тебя поцеловать, — Такемичи попробовал состроить заигрывающую мордашку — с коварной улыбкой и периодическим облизыванием губ — но, вероятно, совершенно забыл о том, что у него не получалось даже держать свои глаза открытыми дольше пары секунд, и со стороны он выглядел до глупости смешно. Он потянулся руками к лицу Чифую, чтобы обхватить его щёки и нежно поцеловать. — Мне так с тобой повезло. Я тебя очень люблю, знаешь?       — Знаю, а теперь ложись, — Мацуно мягко отстранился, выуживая из-под задницы Такемичи одеяло, прежде лежащее на кровати, и набросил его поверх пьяного тела. Чтобы у Такемичи точно не было возможности выбраться, Чифую подоткнул под него одеяло, тем самым сообразив из Ханагаки своеобразную колбаску.       — Слушай, я думаю, нам нужно завести детей… — сонно зевая и пытаясь улечься на своей подушке, пробормотал Такемичи. — Четверо… А лучше пятеро! И все девочки! Ты красивый, поэтому они тоже будут красивыми. Или лучше рыбок? Чифую, тебе кто больше нравится: рыбки или дети? Детям можно купить аквариум?       — Ради бога, закрой глаза и спи. Завтра мне ещё предстоит ругать тебя за пьянство, — Чифую вздохнул и только покачал головой. Он снял с себя футболку и штаны и улёгся на другую сторону кровати. После душа Такемичи, конечно, пах куда приятнее, чем это было возле бара, но Мацуно всё равно не решился бы поворачивать его к себе — всё-таки после такого количества алкоголя запах у него изо рта определенно был не самый лучший. Чифую думал, что Такемичи уже заснул, потому что он замолчал и даже ненадолго засопел, когда в темноте комнаты вдруг раздалось:       — Фую, а ты меня любишь?       — Люблю, — честно ответил он.       — А если я буду рыбкой… Всё равно будешь любить? Чифую вздохнул. Снова.       — Спи уже, дурак, — только проворчал он.       — Ну, Фую-ю-ю, — завыл Такемичи, ерзая на кровати и нарушая покой уже засыпающего Чифую.       — Всё равно люблю, так что, пожалуйста, просто спи, — Мацуно повернулся, приобнял его и небрежно клюнул губами в плечо. Наконец, воцарилось молчание.       — Фую-ю-ю, — вновь подал Такемичи голос. Чифую открыл глаза.       — Ну что опять?

***

      — Доброе утро всем алкоголикам в нашей семье, — делая глоток из своей чашки, весело поприветствовал его Чифую. Как бы поддерживая своего хозяина, согласно мяукнул облизывающийся на подоконнике Пике-джей. Замотанное в одеяло, как в кокон, вяло перебирающее ногами, на кухню явилось чудо —Такемичи Ханагаки, жертва вчерашней попойки. Обезвоженный организм требовал лишь одного. Воды.       — Боже, моя голова… — страдальчески взвыл Такемичи, стакан за стаканом потребляя целебную жидкость. — Клянусь, я больше никогда не буду пить!