home

      — Нужно заехать в магазин за лапшой, — вслух напомнил себе Мацуно, делая глоток из чашки. На часах было едва ли больше семи утра, и большинство людей ещё находилось в своих кроватях, предаваясь сладкому сну. Возможно, кто-то из них сейчас доделывал свой праздничный костюм или вырезал эти дурацкие украшения из тыквы — в конце концов, Хэллоуин случался только раз в году. Не то чтобы Чифую и Такемичи это волновало — они никогда не отмечали этот праздник, как минимум по той причине, что этот день имел для них обоих своё особенное значение.       — Я уже всё купил, — Такемичи приблизился к Мацуно и осторожно обхватил руками его лицо, оставляя на лбу небольшой поцелуй. — Тебе не нужно волноваться об этом.       — И свечи? — обеспокоенно уточнил Чифую. Ханагаки улыбнулся и утвердительно кивнул.       — И свечи тоже. Тридцать первое октября. День, когда случился «Кровавый Хэллоуин». Годовщина смерти Баджи Кейске. Время лечило, и с годами боль действительно немного притупилась — Мацуно стал встречать этот день с улыбкой, его неумолимая тоска по прошлому сменилась светлой печалью. Раны зажили и затянулись — остались лишь шрамы, хотя и те уже были не так заметны. Его сердце больше не было пустым — оно было наполнено любовью и верой в лучшее будущее. Чифую был благодарен судьбе за те дни, что он провёл бок о бок с Кейске Баджи. И он переступил через это, чтобы наконец-то двигаться дальше. Он отпустил его. Чтобы жить дальше. Но так было далеко не всегда. Порою он плакал, порою ему нужно было побыть одному, съесть только одну половину лапши, а вторую оставить на могиле Кейске. И Такемичи никогда не возражал. Чифую всегда удивляло то, с каким уважением его любимый человек относился к этому дню. Он давал ему всё время и пространство этого мира, чтобы скорбеть по ушедшему другу. Он не злился, если в этот день Чифую был задумчив и молчалив, он не таил обид, если Чифую не уделял ему достаточно внимания. Он ничего не говорил и ни о чём не спрашивал — если Чифую позволял, он находился рядом и поддерживал его. Тридцать первого числа они всегда навещали могилу Баджи. Путь был неблизкий, поэтому они поднимались рано, чтобы позавтракать и собрать небольшой рюкзак со всем необходимым: любимая лапша Кейске, свечи, немного еды в дорогу и термос с горячим чаем. И даже Пике-Джей, большой любитель устраивать всем в доме бодрящую утреннюю взбучку, в такие дни обычно тихонечко лежал на подоконнике, задумчиво поглядывая в окно. Иногда они брали с собой еще Казутору, но в основном он предпочитал ездить туда один — впрочем, у каждого из них был свой способ переживать потерю. Когда они приехали на кладбище, Ханагаки проводил Чифую до самой могилы. Они немного прибрались и привели её в порядок, зажгли свечи, чтобы после, не изменяя своим обычаям, Такемичи тихо сказал:       — Я подожду тебя у ворот, — он положил свою руку на напряжённую спину Мацуно и мягко огладил её, прежде чем отступить в сторону. — Не торопись, ладно? Он отнял свою ладонь и развернулся, чтобы уйти, когда Чифую вдруг остановил его.       — Останься, — произнёс он вполголоса. И добавил уже чуть тише, но всё с той же серьёзностью: — Пожалуйста.       — Ты уверен? — с сомнением уточнил у него Ханагаки, всё также продолжая неловко топтаться на месте.       — Да, — без колебаний ответил ему Чифую. Он обхватил руку Такемичи поудобнее, чтобы затем переплести их пальцы. — Я хочу, чтобы ты был рядом. «Не только сейчас». «Всю мою жизнь». Вот, что это значило на самом деле. Теперь даже такие личные и сокровенные моменты переживались ими вместе. И только вместе. В ответ на этот жест Такемичи понимающе улыбнулся и сжал его ладонь чуть крепче.       — Знаешь, ты бы ему очень понравился, — усмехнулся Чифую. И прежде чем Ханагаки успел напомнить ему о том, что в их первую встречу Баджи вообще-то ударил его по лицу, он поэтично добавил: — Я думаю, он был бы за нас очень рад.       — Если ты счастлив — значит, и он счастлив, — кивнул Такемичи. — Я в этом уверен.       — В таком случае, он должен быть самым счастливым человеком на свете, — Чифую повернул голову, чтобы взглянуть на своего спутника со всей любовью и нежностью, которую только мог ему дать. — Таким же, как я. Он переместил свою руку на талию Такемичи и мягко притянул его ближе к себе, укладывая голову на темноволосую макушку и оставляя невесомый поцелуй в волосах.        — Спасибо за то, что ты рядом со мной. Это было время абсолютной тишины, время, когда они могли почтить память особенного для них человека. Пусть Баджи и Такемичи толком и не знали друг друга, их связывал между собой Чифую. Когда он оставался у могилы один, он много рассказывал Кейске о Ханагаки. История, начавшаяся с неловкого «кажется, у меня появился новый друг», в конце концов стала звучать как «я сделаю ему предложение в новом году». Как никто другой, Баджи знал, насколько сильно Чифую дорожил Такемичи, потому что был молчаливым свидетелем того, как юношеская симпатия превратилась в большую и крепкую любовь. «Я влюбился в него». «Баджи-сан, я поцеловал его!». «Мне страшно, что он отвергнет меня. Что мне делать?!». «Как ты думаешь, он согласится съехаться? Я не слишком тороплю события?». После смерти Баджи Чифую и не думал привязываться к кому-то снова, это казалось ему совершенно невозможным и, быть может, даже неправильным, но судьба распорядилась иначе и привела в его жизнь человека, который в конечном итоге стал для него всем. Лучшим другом, товарищем, партнёром и верным спутником. Его опорой и поддержкой. Его путеводной звездой. Самой большою его любовью. Они недолго простояли в тишине, пока свечи наконец не погасли.       — Пойдём в машину, а то холодает, — сказал Чифую, и отлипший от его груди Такемичи только сонно кивнул, убаюканный его теплом и лаской.       — Дашь мне ещё пару минут? — попросил он.       — Конечно, — Мацуно кивнул, больше ни о чём не спрашивая. В конце концов, было бы нечестно всегда говорить одному и не давать слово Такемичи, о котором он так много и долго рассказывал. Как только Чифую скрылся из виду, Такемичи сложил руки вместе и склонился в поклоне.       — Я обещаю, Баджи-сан, — закрыв глаза, убеждённо произнёс он. — Я хорошо позабочусь о нём и о нашем Пике-Джее. Ты можешь на меня положиться. Он выпрямился, улыбнулся самой яркой своей улыбкой и поспешил обратно к Мацуно. Если бы люди были способны видеть призраков, они бы наверняка заметили молодого черноволосого парня, наблюдающего за уходящими друзьями. Они даже не знали, насколько счастливыми выглядели со стороны: Чифую заботливо поправил шарф на шее подбежавшего к нему Такемичи, тот схватился за его руку и по-детски повис у него на плече. Одинаковые кольца на их безымянных пальцах ярко блеснули в свете солнечных лучей. Они намеревались вернуться домой. Баджи улыбнулся, провожая их взглядом. Он был безмерно счастлив, что эти двое нашли друг друга.